Сравнительный анализ субсидиарки: тренды 2025–2026 в части BJR в банкротстве

Что изменил Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 для практики субсидиарной ответственности?

Постановление Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 внесло поправки в действующий Пленум №53 и стало наиболее значимым событием для практики субсидиарной ответственности за последние несколько лет. Главные изменения касаются трёх направлений: Business Judgment Rule в банкротных делах, нового механизма снижения размера ответственности и порядка привлечения членов коллегиальных органов управления. Каждое из этих изменений прямо влияет на стратегию защиты любого лица, связанного с компанией-банкротом.

Business Judgment Rule (BJR) в банкротстве. До Пленума №42 суды нередко квалифицировали любое убыточное решение руководителя как основание для привлечения к ответственности. Пленум №42 прямо указал: предпринимательский риск, санкционное давление, рыночные колебания сами по себе не образуют вины КДЛ. Вина возникает только тогда, когда доказано именно недобросовестное поведение — осознанное причинение вреда кредиторам, а не ошибка делового суждения. Это означает, что КДЛ теперь может строить защиту не только на отрицании статуса контролирующего лица, но и на опровержении умысла или грубой неосторожности.

Снижение размера ответственности. До Пленума №42 размер субсидиарной ответственности по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве автоматически приравнивался к совокупному реестру требований кредиторов. Теперь КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение — например, одна убыточная сделка — причинило вред лишь части реестра. Суд устанавливает размер пропорционально реально причинённому ущербу. На практике это превращает защиту по размеру в самостоятельный инструмент даже при невозможности опровергнуть факт привлечения.

Коллегиальные органы. Пленум №42 подтвердил: членство в совете директоров или ином коллегиальном органе само по себе не означает соучастия в причинении вреда. Ответственность члена коллегиального органа определяется индивидуально — с учётом того, как конкретный человек голосовал, имел ли он доступ к полной информации и действовал ли добросовестно. Член СД, проголосовавший «против» или воздержавшийся и зафиксировавший особое мнение, получает существенно более сильную позицию защиты.

Мораторные проценты. С 23.12.2025 мораторные проценты включаются в расчёт размера субсидиарной ответственности. Для дел, в которых банкротство длилось несколько лет, это увеличивает итоговую сумму требования. КДЛ необходимо учитывать этот фактор при оценке собственного риска уже на стадии, когда процедура только возбуждена.

Неочевидный риск: Пленум №42 также закрепил право прокурора участвовать в делах о субсидиарной ответственности и урегулировал вопрос перехода требований к наследникам КДЛ. Оба изменения расширяют круг возможных участников спора и увеличивают горизонт взыскания.

Как меняется статистика ЕФРСБ: динамика субсидиарных требований в 2024–2026 годах

По данным Единого федерального реестра сведений о банкротстве, ежегодное число заявлений о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности устойчиво растёт с 2020 года. В 2024 году было опубликовано свыше 11 500 таких заявлений; по итогам первого квартала 2026 года темп сохраняется — экстраполяция даёт около 12 500 заявлений за год. При этом доля удовлетворённых требований остаётся в диапазоне 40–45% от поданных: суды чаще отказывают в привлечении, чем удовлетворяют заявления в полном объёме.

Ключевые тренды статистики, которые важно понимать любому КДЛ:

• Рост средней суммы требования — в 2023–2024 годах средний размер заявленной ответственности превысил 80 млн рублей по данным публичных реестров дел о банкротстве.
• Увеличение доли налоговых требований в реестре — ФНС остаётся крупнейшим инициатором банкротств, в делах с налоговым долгом свыше 50% реестра работает автоматическая презумпция статьи 61.11.
• Рост числа дел против нескольких КДЛ одновременно — управляющие всё чаще предъявляют требования солидарно к директору, учредителю и главному бухгалтеру в рамках одного заявления.
• Увеличение числа внебанкротных требований — после закрепления в Обзоре Президиума ВС РФ от 25.04.2025 практики внебанкротного привлечения КДЛ кредиторы начали активнее использовать этот инструмент.
• Сокращение срока от возбуждения банкротства до подачи заявления о субсидиарке — в 2024–2025 годах управляющие подают заявление в среднем через 8–10 месяцев после открытия конкурсного производства против 14–16 месяцев в 2021 году.

Отдельного внимания заслуживает тренд на замену субсидиарной ответственности взысканием убытков по статье 61.20 Федерального закона о банкротстве во взаимосвязи со статьёй 53.1 ГК РФ. Управляющие используют этот инструмент, когда доказательная база недостаточна для полного субсидиарного требования, но позволяет взыскать конкретный ущерб. Для КДЛ это может означать меньшую итоговую сумму, однако требует отдельной стратегии возражений.

Расширение круга КДЛ: кого суды признают контролирующими должника лицами в 2025–2026 годах?

Контролирующим должника лицом по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве признаётся человек, который в течение трёх лет до возбуждения дела мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании. К числу КДЛ относятся директор, участник с долей более 50%, выгодоприобретатель по существенным сделкам. Тренд 2025–2026 годов — судебное расширение этого круга за счёт фактических контролёров.

Главный бухгалтер как КДЛ. Статья 61.10 содержит презумпцию: лицо, имеющее право самостоятельно или совместно распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций или долей, признаётся КДЛ. Однако с 2023–2025 годов суды активнее используют пункт 3 статьи 61.10 — фактическое влияние на деятельность должника — для привлечения главных бухгалтеров, финансовых директоров и иных лиц, имевших доступ к платёжным поручениям и финансовой отчётности. Это не автоматическое признание: управляющий обязан доказать реальные полномочия, а не только должностное положение.

Бенефициары через цепочки владения. Обзор Президиума ВС РФ от 25.04.2025 закрепил позицию: установление выгодоприобретателя по сделкам само по себе является достаточным основанием для признания его КДЛ, даже при отсутствии формального корпоративного участия. Суды принимают доказательства контроля, представленные в электронной переписке, данных банковских транзакций и показаниях свидетелей.

Исторический КДЛ. Распространённое заблуждение — считать, что выход из состава участников компании или увольнение с должности снимают риск. Статья 61.10 охватывает период трёх лет до возбуждения банкротства. Лицо, вышедшее из состава участников за два года до подачи заявления о банкротстве, по-прежнему находится в зоне риска, если в период его участия совершались оспариваемые сделки или принимались ключевые управленческие решения.

Неочевидный риск для номинальных директоров. Судебная практика 2024–2025 годов подтверждает: номинальный директор, формально назначенный и не участвовавший в управлении, несёт ответственность за непередачу документации и за то, что не воспрепятствовал принятию решений фактическим руководителем. Единственный инструмент снижения риска для номинала — раскрыть суду реального КДЛ и доказать фактическое отсутствие полномочий. Такое раскрытие не гарантирует освобождения от ответственности, но позволяет перераспределить её между несколькими лицами.

Как BJR применяется в арбитражных судах: практика 2024–2025 годов

Business Judgment Rule — это принцип, согласно которому предпринимательское решение, принятое добросовестно и в разумных интересах компании, не образует основания для привлечения руководителя к ответственности, даже если оно повлекло убытки (Постановление Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62, пункт 1). До Пленума ВС РФ №42 этот принцип применялся преимущественно в спорах о взыскании убытков по статье 53.1 ГК РФ; теперь он прямо закреплён для субсидиарных требований по главе III.2 Федерального закона о банкротстве.

Как суды проверяют BJR на практике:

• Суд устанавливает, располагал ли КДЛ достаточной информацией на момент принятия решения — запрашивает протоколы заседаний, аналитические материалы, переписку с контрагентами.
• Оценивается, действовал ли руководитель в интересах компании или извлекал личную выгоду в ущерб кредиторам.
• Проверяется, соответствовало ли решение обычным деловым практикам в сопоставимых условиях — санкционное давление, падение рыночного спроса, валютные риски признаются судами как объективные обстоятельства.
• Важный момент: BJR не работает, если решение принято при явном конфликте интересов — например, директор одновременно являлся стороной сделки или выгодоприобретателем.

Типичная ошибка КДЛ при попытке использовать BJR — ссылаться на принцип без доказательной базы. «Я думал, что решение было правильным» не является BJR. Необходимо представить конкретные документы: аналитические заключения, рыночные обзоры, рекомендации аудиторов или консультантов, фиксирующие информационный контекст на момент принятия решения.

Связь BJR с оспариванием сделок: если сделка уже признана недействительной по статьям 61.2–61.3 Федерального закона о банкротстве, это существенно усложняет применение BJR в субсидиарном споре — суд воспринимает недействительность как косвенное свидетельство недобросовестности. Именно поэтому защита в деле об оспаривании сделки и защита в субсидиарном споре должны формироваться как единая стратегия.

Сравнение стратегий защиты: что работает в 2026 году?

Правовой инструментарий защиты КДЛ в 2025–2026 годах существенно расширился по сравнению с периодом до Пленума №42. Три ключевых направления: опровержение статуса КДЛ, снижение размера ответственности и переквалификация субсидиарного требования в убытки. Выбор направления определяется конкретными обстоятельствами дела, а не общими предпочтениями.

Направление 1: опровержение статуса КДЛ. Применяется, когда статус контролирующего лица не очевиден — например, для участника с долей менее 50%, главного бухгалтера или члена совета директоров, не принимавшего операционных решений. Доказательная база: ограниченность полномочий по уставу и должностной инструкции, отсутствие подписей на ключевых сделках, протоколы с особым мнением. Пленум №42 усилил эту стратегию в части коллегиальных органов — индивидуализация ответственности стала нормой, а не исключением.

Направление 2: снижение размера. Применяется, когда статус КДЛ очевиден, но конкретные нарушения не охватывают всю сумму реестра. После Пленума №42 это стало самостоятельным инструментом: КДЛ представляет доказательства того, какая часть требований кредиторов не связана с его конкретными действиями. Особенно эффективно в делах с несколькими КДЛ — можно доказать, что основной вред причинён другим лицом.

Направление 3: переквалификация в убытки. Применяется, когда субсидиарное требование явно завышено относительно реально причинённого ущерба. Взыскание убытков по статье 61.20 Федерального закона о банкротстве привязано к конкретной сделке или решению — это позволяет ограничить ответственность конкретной суммой вместо всего реестра. Стратегия требует чёткой работы с причинно-следственной связью и оценкой реального ущерба.

Чек-лист: что подготовить при получении заявления о субсидиарной ответственности

• Текст заявления управляющего с указанием конкретных оснований — какая норма, какой период, какие действия вменяются.
• Документы, подтверждающие объём полномочий: устав, должностная инструкция, трудовой договор или договор управления, доверенности.
• Доказательства информационного контекста принятых решений: аналитические заключения, рыночные обзоры, протоколы заседаний, переписка с контрагентами и консультантами.
• Бухгалтерская отчётность за три года до банкротства — для анализа динамики финансового состояния и установления даты объективного банкротства.
• Сведения об иных лицах, принимавших управленческие решения в спорный период, — для аргумента о распределении ответственности между КДЛ.

Типовые сценарии: как тренды 2025–2026 годов применяются к конкретным ситуациям

Тренды — это не абстракция. Пленум №42, расширение круга КДЛ и новая практика по BJR по-разному влияют на конкретного человека в зависимости от его роли и обстоятельств дела. Ниже три типовых сценария — с анализом доказательств, вероятного исхода и стратегии защиты.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения.

Ситуация: директор или мажоритарный участник, который реально управлял компанией. Статус КДЛ очевиден; управляющий предъявляет требование на всю сумму реестра, ссылаясь на убыточные сделки и непередачу документации.

Ключевые доказательства защиты: документальное обоснование каждого оспариваемого решения (BJR), доказательства того, что документация передана управляющему в полном объёме, данные о финансовом состоянии компании на момент принятия решений.

Вероятный исход: без активной защиты — привлечение на полную сумму реестра плюс мораторные проценты. С доказанным BJR — отказ или существенное снижение размера по новым правилам Пленума №42.

Стратегия: комбинация BJR и снижения размера по норме причинно-следственной связи — доказать, что часть реестра образована объективными рыночными обстоятельствами, а не конкретными нарушениями.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет.

Ситуация: участник с долей до 50%, главный бухгалтер или член совета директоров, который не принимал операционных решений и не подписывал оспариваемые сделки. Управляющий привлекает как КДЛ через презумпцию фактического контроля по пункту 3 статьи 61.10 Федерального закона о банкротстве.

Ключевые доказательства защиты: отсутствие подписей на ключевых документах, ограниченность полномочий по уставу и должностной инструкции, протоколы с особым мнением или голосованием «против».

Вероятный исход: суд удовлетворяет заявление только при наличии конкретных доказательств фактического контроля. Без них — отказ в привлечении. Пленум №42 дополнительно усилил эту позицию в части коллегиальных органов. Сумма требования — до 160 млн рублей по типичным делам этой категории.

Стратегия: опровержение статуса КДЛ как приоритетное направление; параллельно — разграничение ответственности с основным КДЛ.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус менее чем за три года до банкротства.

Ситуация: бывший директор или участник, который вышел из состава управления за полтора–два года до возбуждения дела о банкротстве. Считает себя вне риска. Управляющий включает его в заявление, ссылаясь на сделки, совершённые в период его полномочий.

Ключевые доказательства защиты: дата фактического прекращения полномочий, отсутствие решений или сделок в периоды, когда полномочия уже прекращены, доказательства надлежащей передачи дел преемнику.

Вероятный исход: если оспариваемые сделки совершены в период полномочий — привлечение вероятно. Выход из компании до банкротства не прерывает течение трёхлетнего периода статьи 61.10.

Стратегия: точная хронология — когда прекратились полномочия, какие конкретные решения вменяются, есть ли BJR-обоснование по каждому из них.

Важно учитывать: тренды расширения круга КДЛ и новые правила снижения размера применяются к делам, которые рассматриваются сейчас — в том числе к нарушениям, допущенным до декабря 2025 года. Пленум №42 действует немедленно для всех текущих производств.

Частые вопросы