Пленум ВС 42 и практика СКЭАС по субсидиарным делам СКЭАС

Что изменил Пленум ВС №42 в работе СКЭАС?

Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 внесло изменения в Пленум №53 от 21.12.2017 и зафиксировало подходы, которые СКЭАС уже применял в отдельных делах. Теперь они получили статус обязательного разъяснения. Три изменения принципиально меняют тактику защиты: дифференциация причинно-следственной связи, закрепление Business Judgment Rule (BJR) в банкротных делах и индивидуализация ответственности членов коллегиальных органов.

До Пленума №42 суды нередко привлекали КДЛ к субсидиарной ответственности в полном объёме реестра, как только устанавливали факт нарушения. Теперь КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение — например, отдельная сделка или непередача документов — не стало необходимой причиной невозможности полного погашения требований. Это не освобождает от ответственности, но позволяет снизить её размер. Разница между субсидиарной ответственностью на 800 млн рублей и на 120 млн рублей — принципиальная для каждого КДЛ.

BJR в банкротстве означает следующее: предпринимательский риск, санкционное давление, рыночные колебания сами по себе не образуют вины КДЛ. Нужно доказать именно недобросовестное поведение — получение личной выгоды, осознанный вывод активов, игнорирование интересов кредиторов при наличии реального выбора. СКЭАС применял этот подход ещё до Пленума №42, однако теперь нижестоящие суды обязаны его учитывать.

Третья позиция касается членов совета директоров и иных коллегиальных органов. Одно только членство в органе управления и участие в голосовании по оспариваемому решению не равнозначно соучастию в причинении вреда. Ответственность определяется индивидуально: суд анализирует, что конкретный член органа знал, имел ли реальную возможность повлиять на решение и как голосовал. Для тех, кто голосовал «против» или воздержался, риск минимален при условии документального подтверждения позиции.

Кроме того, Пленум №42 прямо включил мораторные проценты в расчёт размера субсидиарной ответственности. Это существенно увеличивает итоговую сумму требования и требует учёта при оценке рисков на ранней стадии.

Как СКЭАС применяет презумпции статьи 61.11 в конкретных делах?

Статья 61.11 Федерального закона о банкротстве устанавливает несколько презумпций, при которых предполагается вина КДЛ в невозможности полного погашения требований. СКЭАС последовательно разграничивает их применение и устанавливает стандарты опровержения. Понимание этих стандартов — основа защитной позиции.

Первая и наиболее часто используемая презумпция — причинение существенного вреда кредиторам в результате совершения или одобрения невыгодных сделок. СКЭАС в определениях 2024–2025 годов последовательно уточнял: само по себе совершение убыточной сделки не образует презумпцию, если не установлена её существенность применительно к общей стоимости активов должника. Порог существенности — вопрос доказывания в каждом конкретном деле, универсального процентного критерия СКЭАС не вывел.

Вторая презумпция — непередача или искажение документации должника. Здесь СКЭАС формирует практику в двух направлениях. С одной стороны, отсутствие документов создаёт презумпцию, опровергнуть которую сложно. С другой — коллегия неоднократно отменяла судебные акты, где нижестоящие суды не исследовали, действительно ли утрата документации стала причиной затруднения формирования конкурсной массы. Если активов объективно не существовало — отсутствие документов само по себе не образует ответственности.

Третья презумпция — внесение заведомо ложных сведений в бухгалтерскую или налоговую отчётность. СКЭАС применяет её прежде всего в делах, где ФНС выступает инициатором банкротства, а долг перед налоговым органом формирует более 50% реестра. После Пленума №42 КДЛ вправе доказывать, что конкретное искажение отчётности не находится в причинной связи с банкротством.

Неочевидный риск, который выявляет практика СКЭАС: суды первой инстанции нередко принимают как доказанные несколько оснований одновременно, не разграничивая их. В результате КДЛ формально возражает против каждого, но ни одно возражение не проработано детально. СКЭАС последовательно возвращает такие дела на новое рассмотрение, указывая: суд обязан оценить каждое основание самостоятельно, установить причинно-следственную связь по каждому и определить, какой объём ответственности с ним коррелирует.

Имеет ли значение практика СКЭАС, если дело рассматривается в другом регионе?

Определения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ обязательны для нижестоящих судов в силу статьи 291.1 АПК РФ: при новом рассмотрении дела суд обязан учесть указания СКЭАС. Кроме того, позиции СКЭАС учитываются судами всех округов при разрешении аналогичных споров — это системный ориентир, а не региональный прецедент.

Распространённое возражение КДЛ — «СКЭАС это Москва, у нас Поволжье» — не имеет правового основания. Арбитражный суд Поволжского округа, как и любой другой окружной суд, опирается на позиции СКЭАС при формировании собственной практики. Более того, именно окружные суды становятся проводниками позиций ВС РФ: если СКЭАС отменил судебный акт по конкретному правовому вопросу, арбитражный суд округа учитывает это при рассмотрении аналогичных дел.

На практике значение позиций СКЭАС особенно велико в двух ситуациях. Первая — когда нижестоящие суды расходятся в практике. Именно тогда КДЛ имеет основания для передачи дела на рассмотрение СКЭАС через жалобу по статье 291.1 АПК РФ, ссылаясь на нарушение единообразия в толковании. Вторая — когда суд первой инстанции применил правовую позицию, прямо противоположную сформулированной СКЭАС: это самостоятельное основание для отмены судебного акта в кассации.

Частая ошибка КДЛ — не приводить в апелляционной и кассационной жалобе конкретные определения СКЭАС с номерами дел и правовыми позициями. Суды не обязаны самостоятельно искать релевантную практику ВС РФ. Ссылка на конкретное определение СКЭАС с описанием применимой правовой позиции — процессуальный инструмент, который существенно усиливает жалобу.

Следует также учитывать: передача дела в СКЭАС возможна только при наличии оснований, предусмотренных частью 1 статьи 291.11 АПК РФ, — существенное нарушение норм права, которое повлияло на исход дела. Формальное несогласие с выводами судов не является таким основанием. Поэтому важно заблаговременно выявлять конкретные нормативные нарушения, а не оспаривать оценку доказательств.

Ключевые позиции СКЭАС: стандарт доказывания по каждому основанию

СКЭАС ВС РФ сформировал несколько устойчивых правовых позиций по субсидиарным делам, которые прямо влияют на стратегию защиты. Ниже — системное изложение наиболее значимых из них применительно к практике после Пленума ВС №42.

Стандарт опровержения презумпции КДЛ. Наличие доли свыше 50% или должности директора создаёт опровержимую презумпцию статуса КДЛ (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). СКЭАС устанавливает: для опровержения недостаточно заявить, что управление осуществлялось другим лицом. Нужно представить доказательства — решения органов управления, приказы о распределении полномочий, документальный след решений с конкретными подписантами. Показания одного лица в пользу другого без подтверждающих документов СКЭАС не признаёт достаточным доказательством.

Business Judgment Rule в банкротных делах. СКЭАС применяет BJR следующим образом: управленческое решение, принятое с соблюдением установленных корпоративных процедур, на основе достаточной информации и в интересах юридического лица, не влечёт ответственности даже если результат оказался убыточным. Ключевое условие — документирование самого процесса принятия решения, а не только его итога. Ссылка на «обычный деловой риск» без документального подтверждения процесса принятия решения СКЭАС не принимает.

Установление объективного банкротства. СКЭАС последовательно разграничивает момент объективного банкротства (когда должник объективно не мог исполнить обязательства) и дату формальной просрочки. Для ответственности по статье 61.12 Федерального закона о банкротстве (за несвоевременную подачу заявления) именно момент объективного банкротства определяет начало 30-дневного срока для подачи заявления. Многие дела пересматривались в СКЭАС именно из-за ошибочного определения этой даты нижестоящими судами.

Субсидиарка против убытков. СКЭАС применяет статью 61.20 Федерального закона о банкротстве, позволяющую взыскать убытки по правилам статьи 53.1 ГК РФ в рамках дела о банкротстве, как самостоятельное основание. Для КДЛ это означает: если управляющий квалифицировал требование как субсидиарную ответственность, а суд установил меньший размер ущерба от конкретных действий, — суд вправе переквалифицировать требование в убытки. Размер убытков в таких делах, как правило, существенно ниже полного реестра.

Минимальный чек-лист документов для подготовки позиции при получении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности:

• Решения совета директоров, общего собрания участников, приказы по хозяйственной деятельности за три года до банкротства — для демонстрации корпоративных процедур.
• Трудовой договор, должностная инструкция, приказ о назначении — для разграничения полномочий между органами управления.
• Бухгалтерская и управленческая отчётность за три года — для доказательства отсутствия признаков банкротства на конкретные даты.
• Переписка с контрагентами, банками, аудиторами, юридическими консультантами — подтверждение информированности и добросовестности решений.
• Документы по оспариваемым сделкам: условия, оценки, протоколы одобрения — для применения BJR.

Для изучения практики по смежным вопросам см. аналитику по субсидиарной ответственности.

Как СКЭАС оценивает доказательную базу: требования к процессуальной позиции

Доказательственный стандарт СКЭАС по субсидиарным делам выше, чем в большинстве коммерческих споров. Коллегия неоднократно указывала: суды не должны строить вывод о вине КДЛ на косвенных доказательствах при наличии объяснений, совместимых с добросовестным поведением. Это требует от стороны защиты не пассивного опровержения, а активного формирования альтернативной картины событий.

СКЭАС последовательно отменяет судебные акты, в которых суды принимали аргументы управляющего как бесспорные без оценки возражений КДЛ. В частности, коллегия указывает: если КДЛ представил разумное экономическое обоснование сделки — суд обязан его оценить. Отказ в исследовании доказательств защиты является самостоятельным основанием для отмены судебного акта.

Требования к процессуальной позиции, которые формирует практика СКЭАС:

• Возражения подаются к каждому основанию, а не к заявлению в целом. Суд оценивает каждое основание самостоятельно.
• Каждое возражение подкреплено документами: суд не принимает голословное отрицание.
• Позиция формируется ещё в суде первой инстанции. Новые доводы в апелляции принимаются ограниченно.
• Ссылки на конкретные определения СКЭАС с формулировкой применимой позиции усиливают жалобу и понуждают суд её оценить.
• При наличии нескольких КДЛ — разграничение ответственности по каждому из них, а не единая позиция «никто не виноват».

Многие не знают: СКЭАС принимает к рассмотрению дела, где окружной арбитражный суд занял противоположную позицию по схожим фактическим обстоятельствам. Это означает, что расхождение практики между, например, Западно-Сибирским и Поволжским округами по одному и тому же вопросу — самостоятельный аргумент в пользу передачи дела в СКЭАС.

Неочевидный риск: если КДЛ не обжаловал промежуточные судебные акты по конкретным основаниям (например, определение о признании сделки недействительной), это нередко блокирует возможность возражать в рамках субсидиарного требования по тем же обстоятельствам. СКЭАС признаёт преюдициальную силу таких актов.

Также важно учитывать позицию СКЭАС из Обзора Президиума ВС РФ, утверждённого 25.04.2025: право требования к КДЛ, уступленное кредитору в порядке статьи 61.17 Федерального закона о банкротстве, переходит к нему в том объёме и с теми возражениями, которые существовали на дату уступки. Это означает, что уступка не лишает КДЛ процессуальных возражений, уже заявленных в деле.

Материалы по смежным вопросам доказательной базы: Процессуальные аспекты субсидиарки: доказательная база.

Что изменилось: контекстный мост к переосмыслению позиции КДЛ

Практика СКЭАС и Пленум ВС №42 создают принципиально иную переговорную и процессуальную ситуацию для КДЛ по сравнению с тем, что было до 2025 года. Прежняя логика «попытаться избежать привлечения целиком» сохраняет смысл, однако дополняется новым инструментом: доказать, что конкретные основания не повлекли конкретного ущерба — и снизить сумму. Это требует более тонкой работы с доказательной базой, но существенно расширяет возможности.

Типичные сценарии, с которыми сталкиваются лица, связанные с компанией-банкротом:

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения. Полное опровержение статуса КДЛ практически невозможно — документальный след очевиден. Стратегия строится на двух треках: применение BJR для тех решений, которые принимались добросовестно, и разграничение оснований — доказать, что не каждое нарушение находится в причинной связи с банкротством. После Пленума №42 СКЭАС принимает такие аргументы как основание для снижения размера. Необходим ранний анализ — до первого заседания.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет. Формальный признак — должность или доля — создаёт презумпцию. Опровержение строится на документах: кто реально подписывал договоры, давал указания банку, согласовывал сделки. Если документов нет — риск высок вне зависимости от реального положения дел. СКЭАС требует доказательств, а не объяснений. Вероятный исход при отсутствии документов: привлечение с возможностью снижения размера по отдельным основаниям.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет до банкротства. Трёхлетний ретроспективный период для определения КДЛ (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве) означает: если лицо вышло из состава участников или покинуло должность более трёх лет назад — оно не является КДЛ. Стратегия защиты строится на подтверждении даты утраты статуса и её соотношения с датой возбуждения дела о банкротстве. СКЭАС неоднократно отменял привлечение, где суды не исследовали этот вопрос. При этом три года исчисляются от даты принятия заявления о банкротстве, а не от даты признания банкротом.

Независимо от сценария — стратегия формируется до первого заседания. Позиция, не заявленная в суде первой инстанции, с трудом воспринимается в апелляции.

Как защититься от субсидиарной ответственности с учётом позиций СКЭАС?

Защита от субсидиарной ответственности после Пленума ВС №42 строится на двух уровнях: опровержение статуса КДЛ или оснований ответственности — и снижение размера через доказательство отсутствия причинной связи по отдельным основаниям. СКЭАС закрепил оба механизма и применяет их системно.

Первый уровень — опровержение. Аргументы: лицо не являлось КДЛ (нет фактического влияния, нет документального следа управления), либо вменяемые действия не относятся к перечисленным в статье 61.11 основаниям, либо имело место добросовестное поведение в рамках предпринимательского риска (BJR). Материалы по этому вопросу: Как избежать субсидиарки: BJR и документирование.

Второй уровень — снижение размера. Аргументы: конкретное нарушение повлекло ущерб меньше суммы реестра; часть требований кредиторов возникла по иным причинам; ущерб от конкретной сделки можно оценить ниже размера требования. Инструменты: независимая оценка последствий каждой сделки, раздельный учёт оснований, ходатайство о назначении судебной экспертизы по размеру ущерба.

Третий вектор — переквалификация в убытки. Если основания ограничены несколькими сделками с установленным размером ущерба, СКЭАС допускает переквалификацию требования из субсидиарной ответственности в убытки по статье 53.1 ГК РФ. Размер убытков ограничен суммой реального ущерба — а не всем реестром.

Материалы по защитному структурированию: Как избежать субсидиарки: структурирование бизнеса.