Статистика субсидиарной ответственности: тренды 2025–2026 в части BJR в банкротстве

Что изменил Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025: ключевые сдвиги для КДЛ

Постановление Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 внесло поправки в Пленум ВС РФ №53 от 21.12.2017 — главный акт по субсидиарной ответственности КДЛ. Изменения затронули четыре блока: Business Judgment Rule в банкротстве, расчёт размера ответственности, ответственность коллегиальных органов и включение мораторных процентов в сумму требования.

Business Judgment Rule (BJR). Суд не вправе оценивать обоснованность управленческого решения директора или учредителя, если оно принято добросовестно и в рамках обычного предпринимательского риска. Санкционное давление, рыночные колебания, падение спроса — всё это не образует вины КДЛ автоматически. Доказывать нужно именно недобросовестное поведение, а не просто убыточный результат. Этот принцип существовал в Пленуме ВАС РФ №62 применительно к убыткам с директоров, однако до декабря 2025 года суды применяли его в банкротных делах непоследовательно.

Снижение размера ответственности. До Пленума №42 суды работали по логике «всё или ничего»: либо привлечь на весь реестр, либо отказать. Теперь КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение — например, одна сделка — не стало причиной всей невозможности погашения требований. Суд может ограничить ответственность суммой реального ущерба от доказанного нарушения. Это принципиально новая стратегия для дел, где вина частичная.

Коллегиальные органы. Членство в совете директоров само по себе не образует солидарной ответственности за решение органа. Суд оценивает позицию каждого члена индивидуально: голосовал «за», воздержался или голосовал «против» с занесением в протокол. Это прямо меняет риски для независимых директоров и членов наблюдательных советов.

Мораторные проценты. С декабря 2025 года мораторные проценты, начисленные за период банкротства, включаются в размер субсидиарной ответственности. При длительных делах это увеличивает итоговую сумму требования на 7,5% годовых от суммы реестра. Для КДЛ в крупных делах речь может идти о десятках миллионов рублей сверх основного долга.

Многие не знают, что BJR в банкротстве — это не автоматическая защита. Суд применяет его только при условии, что КДЛ докажет: решение было принято на основе достаточной информации, без конфликта интересов и с разумными ожиданиями положительного результата. Если документов нет — защита не работает.

Как изменилась статистика ЕФРСБ: динамика заявлений о привлечении КДЛ

По данным Единого федерального реестра сведений о банкротстве, количество заявлений о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности росло ежегодно с 2018 по 2023 год. В 2023 году число поданных заявлений в делах о банкротстве юридических лиц превысило 10 000. К 2025 году рост продолжился: по оценке на основе публикаций ЕФРСБ, число активных производств по субсидиарной ответственности приближается к 12 000–13 000 в год.

Вместе с тем меняется структура результатов. Удовлетворяемость заявлений о привлечении КДЛ по данным арбитражных судов составляет около 40–45% от поданных. Это означает, что более половины заявлений завершается отказом или прекращением производства. Рост числа отказов связан с несколькими факторами.

Во-первых, арбитражные управляющие стали подавать заявления шире — в том числе превентивно, включая в круг КДЛ всех потенциально связанных лиц. Суды стали строже проверять реальность контроля. Во-вторых, позиции ВС РФ последовательно смещают бремя доказывания: управляющий обязан доказать не просто формальную связь с должником, но и причинно-следственную связь между действиями КДЛ и невозможностью погашения требований. В-третьих, после декабря 2025 года суды получили прямой инструмент для частичного снижения ответственности — вместо привлечения на всю сумму реестра.

Частая ошибка КДЛ в этой ситуации — воспринимать снижение процента удовлетворения как сигнал «можно не готовиться». Суды отказывают там, где нет доказательств контроля или причинности. Там, где доказательства есть — привлекают, и сумма при этом не уменьшилась: средний размер требования по делам с удовлетворёнными заявлениями превышает 150 млн рублей.

Неочевидный риск — внебанкротное привлечение КДЛ. Обзор судебной практики Президиума ВС РФ, утверждённый 25.04.2025, закрепил возможность кредиторов взыскивать с КДЛ вне процедуры банкротства после её завершения. Это означает, что закрытие дела о банкротстве не прекращает риски для тех, кто был признан контролирующим лицом.

Расширение круга КДЛ: кого суды признают контролирующими лицами в 2025–2026 годах?

Контролирующим должника лицом признаётся человек, который в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Круг таких лиц в 2025–2026 годах заметно расширился по сравнению с практикой 2018–2022 годов.

Управляющие стали активнее включать в периметр субсидиарной ответственности следующие категории:

• Выгодоприобретателей по сделкам — лиц, которые не занимали формальных должностей, но получили имущество или денежные средства от должника по нерыночным условиям (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10).
• Бывших участников, вышедших из состава за 1–2 года до банкротства — если они получили выплату, несоразмерную реальной стоимости доли.
• Членов советов директоров и наблюдательных советов — в делах, где коллегиальный орган одобрял сделки, признанные впоследствии недействительными.
• Главных бухгалтеров — если в их должностные обязанности входило распоряжение счетами или подписание платёжных поручений.
• Конечных бенефициаров через цепочки номинальных структур — при доказанности фактического управления (пункт 5 статьи 61.10 о презумпции КДЛ для выгодоприобретателей).

Тенденция 2025–2026 годов — переход судов от формального анализа (есть ли полномочия по уставу) к фактическому (кто реально принимал решения, чьи интересы реализовывались). Это делает позицию «я не подписывал ничего важного» уязвимой без документального подтверждения реального разграничения функций.

Неочевидный риск: суды стали квалифицировать как КДЛ лиц, которые вели переговоры с контрагентами должника или давали рекомендации по выбору поставщиков — если эти действия подтверждены перепиской в мессенджерах. Переписка в деловых чатах всё чаще становится доказательством фактического контроля.

Статья 61.10 содержит презумпции контроля, которые работают автоматически при наличии формальных признаков. Конкретная ситуация — структура владения, характер полномочий, хронология действий — определяет, работает ли презумпция против вас и как её опровергнуть. Неправильный выбор линии защиты на стадии первого заседания существенно сужает возможности в апелляции.

Почему тренды — это не теория: как суды применяют BJR в реальных делах

Принцип Business Judgment Rule появился в российском банкротном праве не в декабре 2025 года. Пленум ВАС РФ №62 от 30.07.2013 закрепил его применительно к убыткам с директоров ещё 12 лет назад. Однако до 2025 года суды в делах о субсидиарной ответственности применяли BJR непоследовательно: в одних округах он работал, в других суды исходили из того, что любое убыточное решение — это вина КДЛ.

Пленум ВС РФ №42 устранил эту непоследовательность. Теперь BJR прямо закреплён в контексте главы III.2 Федерального закона о банкротстве. Это не теоретическое изменение — это процессуальный инструмент, который суд обязан применить, если КДЛ его заявит.

Как суды применяют BJR на практике в 2025–2026 годах:

• КДЛ заявляет, что решение о крупной сделке принималось на основе имеющейся информации и с разумными коммерческими ожиданиями.
• Суд проверяет: была ли проведена надлежащая процедура принятия решения (совет директоров, независимая оценка, юридическое заключение).
• Если процедура соблюдена и конфликта интересов не было — суд не оценивает, было ли решение «правильным» по существу.
• Если документов нет или решение принято единолично без фиксации — BJR не применяется, и вина КДЛ предполагается.

На практике важно учитывать: BJR защищает процедуру, а не результат. Директор, который заключил убыточный договор по итогам тендера с оценкой и протоколом, защищён значительно лучше, чем тот, кто заключил такой же договор «по звонку» без документального следа.

По данным анализа арбитражной практики за первый квартал 2026 года, суды Московского и Уральского округов чаще других стали ссылаться на BJR при рассмотрении возражений КДЛ. Суды Западно-Сибирского и Дальневосточного округов пока применяют новую позицию осторожнее, ожидая практики кассационных инстанций. Подробнее о региональной статистике — в материале Тренды субсидиарки: региональный анализ.

Три ключевых документа, которые делают BJR-защиту рабочей в суде: протокол органа управления с расчётами и обоснованием решения; независимая оценка или заключение на момент принятия решения; доказательства отсутствия личного интереса КДЛ в сделке.

Три сценария КДЛ в 2025–2026 годах: кто в реальной зоне риска?

Ниже — три типовые ситуации, которые встречаются в делах о субсидиарной ответственности. Первый сценарий отражает наиболее распространённый запрос, второй — смежную роль с иной структурой доказывания, третий — исторический случай с отдельными правовыми особенностями.

Сценарий 1. Активное КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения.
Ситуация: директор или учредитель с долей более 50%, который участвовал в операционной деятельности компании вплоть до возбуждения банкротства. Ключевые доказательства против: подписи в договорах, платёжных поручениях, переписка с контрагентами, протоколы собраний. Вероятный исход без защиты — привлечение по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве на всю сумму непогашенных требований. Стратегия в 2025–2026 годах: не отрицать участие, а применять BJR — доказывать добросовестность процедуры принятия каждого оспариваемого решения и добиваться снижения размера по механизму Пленума ВС РФ №42.

Сценарий 2. Пассивное КДЛ: формально связан, реального влияния не было.
Ситуация: участник с долей 30–40% или топ-менеджер (финансовый директор, главный бухгалтер), которого управляющий включил в заявление по формальному признаку. Ключевые доказательства защиты: должностная инструкция с ограниченными полномочиями, отсутствие права подписи на банковских счетах, доказательства того, что решения принимались другим лицом. Вероятный исход при грамотной защите — отказ суда в признании статуса КДЛ по статье 61.10. Стратегия: сосредоточиться на опровержении статуса, а не на обосновании добросовестности.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус, но в пределах трёхлетнего периода.
Ситуация: директор или участник, который вышел из компании или был уволен за 1–2 года до возбуждения банкротства. Риск — трёхлетний период ретроспективной проверки по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве охватывает период его участия. Управляющий проверяет сделки за весь этот срок. Стратегия: разграничить хронологию — доказать, что нарушения, на которые ссылается управляющий, совершены после утраты статуса КДЛ, либо применить BJR к решениям, принятым в период полномочий. Объективный срок давности — 10 лет с момента нарушения — означает, что формальный выход из компании не закрывает риски автоматически.

Выбор стратегии — оспорить статус КДЛ целиком или сосредоточиться на снижении размера — зависит от конкретных обстоятельств дела. Ошибка в этом выборе на стадии первого заседания трудно устраняется в апелляции: суды неохотно принимают новые доводы, которые не заявлялись ранее.

Прогноз на 2026 год: чего ждать КДЛ и как подготовиться?

По состоянию на май 2026 года практика применения Пленума ВС РФ №42 насчитывает около пяти месяцев. Суды первой инстанции применяют новые позиции неравномерно: Московский округ наиболее активен, регионы — с задержкой. К концу 2026 года ожидается выравнивание практики по мере прохождения кассационных жалоб через арбитражные суды округов.

Три тренда, которые определят субсидиарную практику в 2026 году:

• Рост числа дел по снижению размера ответственности — вместо стратегии полного отрицания вины. Механизм Пленума №42 даёт альтернативу там, где полное опровержение невозможно.
• Активизация налоговых органов как инициаторов банкротства. По данным ФНС, доля дел, инициированных налоговыми органами, в 2024–2025 годах превысила 25% от общего числа корпоративных банкротств. В таких делах основание субсидиарки — налоговый долг свыше 50% реестра — создаёт автоматическую презумпцию, которую крайне сложно опровергнуть без заблаговременной подготовки.
• Внебанкротное привлечение КДЛ — после завершения процедуры банкротства и прекращения дела. Обзор практики ВС РФ от 25.04.2025 закрепил этот механизм, и в 2026 году суды начнут его применять шире.

Для КДЛ, связанных с компаниями в предбанкротном состоянии, ключевой вопрос 2026 года — не «привлекут ли», а «на какую сумму». Разрыв между полным размером реестра и реальным ущербом от конкретных нарушений может составлять десятки процентов. Этот разрыв — пространство для защиты по новым правилам Пленума ВС РФ №42.

Подробная аналитика по применению статьи 61.11 и позициям ВС РФ — в материале Пленум ВС РФ №53 и Пленум №42: что изменилось (часть 2). Практика Судебной коллегии по экономическим спорам по субсидиарным делам разобрана в материале Позиции ВС РФ по субсидиарной ответственности: практика СКЭАС (часть 2).

Общий обзор аналитики по субсидиарной ответственности — в разделе Аналитика по субсидиарной ответственности.

Дела из практики по защите КДЛ — в разделе Кейсы.