Сравнительный анализ субсидиарки: тренды 2025–2026 в части субсидиарки без банкротства

Что изменил Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025: ключевые сдвиги для КДЛ

Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 внесло изменения в Пленум №53 от 21.12.2017 и кардинально перестроило несколько ключевых конструкций. Во-первых, суд закрепил право КДЛ доказывать отсутствие причинно-следственной связи между конкретным нарушением и невозможностью погашения требований кредиторов. Это означает, что теперь можно добиться снижения размера, а не только оспорить факт привлечения.

Во-вторых, Пленум №42 кодифицировал Business Judgment Rule (BJR) применительно к банкротным делам. Предпринимательский риск, санкционное давление и рыночные колебания сами по себе не образуют вины КДЛ. Арбитражный управляющий или кредитор обязан доказать именно недобросовестное поведение — то, что директор или учредитель действовал вопреки интересам компании, а не просто принимал неудачные решения.

В-третьих, ответственность членов коллегиальных органов — советов директоров, наблюдательных советов — теперь определяется индивидуально. Сам факт членства в органе не равнозначен участию в причинении вреда. Голосование «против» или «воздержался» на заседании, где принималось вредоносное решение, фиксируется как обстоятельство в пользу защиты. При этом с 23.12.2025 мораторные проценты включаются в расчёт размера субсидиарной ответственности — это увеличивает итоговую сумму требования и повышает финансовый риск.

На практике важно учитывать: многие КДЛ до сих пор строят защиту исключительно на опровержении факта привлечения. После Пленума №42 появилась отдельная стратегия — принять факт статуса КДЛ, но добиться снижения размера через разрыв причинно-следственной связи. Оба направления следует прорабатывать параллельно.

Как работает субсидиарная ответственность без банкротства в 2025–2026 годах?

Внебанкротное привлечение к субсидиарной ответственности возможно в двух ситуациях: когда дело о банкротстве прекращено в связи с недостаточностью имущества или когда оно завершено, но требования кредиторов погашены не полностью (статья 61.19 Федерального закона о банкротстве). Кредитор обращается в суд — арбитражный или общей юрисдикции в зависимости от состава сторон — с самостоятельным иском, не инициируя нового банкротного дела.

Ключевая особенность этого механизма — перенос бремени доказывания. Основания ответственности устанавливаются те же, что и в банкротном процессе: статьи 61.11 и 61.12 Федерального закона о банкротстве. Однако арбитражный управляющий здесь не участвует, и сбор доказательной базы целиком ложится на кредитора. Это одновременно усложняет атаку и даёт КДЛ возможность оперативно выстроить позицию до формирования доказательств.

Обзор практики Президиума ВС РФ, утверждённый 25.04.2025, зафиксировал несколько ограничений: КДЛ не вправе оспаривать сделки должника во внебанкротном процессе, а требование по уступке права на субсидиарную ответственность (статья 61.17 Федерального закона о банкротстве) сохраняется и при внебанкротном взыскании. Это значит, что кредитор, которому уступлено право требования, вправе самостоятельно преследовать КДЛ — даже если основной кредитор уже взыскал часть долга.

Неочевидный риск: срок исковой давности по статье 61.14 Федерального закона о банкротстве составляет три года с момента, когда кредитор узнал об основаниях, и до десяти лет с момента нарушения. При внебанкротном взыскании суды нередко определяют момент «узнавания» в пользу кредитора — например, с даты публикации в ЕФРСБ сведений о результатах конкурсного производства. Директор, который считает, что дело «закрыто три года назад», может обнаружить, что срок ещё не истёк.

Как расширился круг КДЛ в 2025–2026 годах?

Контролирующим должника лицом признаётся человек, который в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). К числу КДЛ относятся директор, участник с долей более 50%, выгодоприобретатель по сделкам, а также лица, фактически руководившие бизнесом вне формальной структуры.

Тренд 2025–2026: суды и арбитражные управляющие последовательно расширяют круг лиц, признаваемых КДЛ через презумпцию выгодоприобретателя. Пленум №53 в редакции 2025 года прямо указывает: лицо, которое систематически извлекало выгоду из деятельности должника (получало дивиденды, вознаграждения, имущество по нерыночным сделкам), может быть признано КДЛ даже при отсутствии корпоративного контроля. Это касается в том числе родственников номинального руководителя, которым переводились средства.

Главные бухгалтеры всё чаще оказываются в зоне риска: управляющий фиксирует подписи на платёжных поручениях, бухгалтерской отчётности и актах сверки как доказательство фактического контроля. Судебный департамент при ВС РФ фиксирует рост числа обособленных споров, в которых главбух привлекается наряду с директором — по данным 2024 года, доля таких дел выросла на 18% по сравнению с 2022-м. При этом суды разграничивают: подпись в силу должностной инструкции без реального влияния на хозяйственные решения — не КДЛ; участие в разработке схем вывода активов — КДЛ.

Частая ошибка директора: продолжать работу после того, как компания накопила признаки объективного банкротства. Каждый подписанный после этой даты договор потенциально пополняет доказательную базу управляющего. Многие не знают, что момент объективного банкротства суд определяет ретроспективно — нередко за два-три года до даты подачи заявления.

Сравнительный анализ: ужесточение и смягчение практики в 2025–2026 годах

Динамика субсидиарной ответственности в 2025–2026 годах неоднородна: одни механизмы ужесточились, другие получили инструменты смягчения. Понять, в какую сторону движется конкретное дело, можно только через сравнительный анализ обоих векторов.

Ужесточение:

• Включение мораторных процентов в расчёт размера субсидиарной ответственности с 23.12.2025 увеличивает итоговую сумму требования — в делах с длительным конкурсным производством это может добавить 10–25% к основному долгу.
• Расширение презумпции КДЛ через выгодоприобретателя: суды признают контролирующими лицами участников холдинговых структур, которые формально не числились в реестре владельцев должника.
• Рост числа внебанкротных требований: по данным ЕФРСБ за первый квартал 2026 года, количество сообщений о подаче исков вне дела о банкротстве выросло на 23% относительно аналогичного периода 2024 года.
• Активность ФНС как кредитора: налоговые органы всё чаще инициируют банкротство при долге свыше 50% реестра — это автоматически запускает презумпцию статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве.

Смягчение:

• Business Judgment Rule в банкротных делах: КДЛ вправе ссылаться на нормальный предпринимательский риск и доказывать добросовестность даже при убыточных решениях. Пленум №42 прямо указал: отрицательный финансовый результат сам по себе не образует вины.
• Индивидуализация ответственности членов советов директоров: голосование «против» или «воздержался» фиксируется как обстоятельство в пользу освобождения от ответственности.
• Снижение размера через разрыв причинной связи: теперь суд обязан исследовать, какое именно нарушение привело к какому именно дефициту конкурсной массы. Это открывает возможность снизить требование с полного размера до доли, причинённой конкретным действием.
• Ограничение ответственности наследников КДЛ: Пленум №42 уточнил пределы наследственного преемства — наследник отвечает в пределах стоимости унаследованного имущества, а не сверх него.

Практический вывод: тренды 2025–2026 годов не означают ни тотального ужесточения, ни либерализации. Суды стали точнее разграничивать персональную вину и корпоративную неудачу — и именно это разграничение определяет исход конкретного дела.

Понимание общей картины даёт лишь ориентир: каждое дело строится на конкретных документах, хронологии событий и том, как арбитражный управляющий сформулировал основания требования. Ошибка в оценке применимого стандарта — «ужесточение» или «смягчение» — на старте ведёт к неправильному выбору стратегии защиты.

Субсидиарка vs убытки по статье 53.1 ГК РФ: что выбирают кредиторы в 2025–2026 годах?

Параллельно с субсидиарной ответственностью статья 61.20 Федерального закона о банкротстве позволяет взыскать убытки с руководителей по правилам статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации. Это самостоятельный механизм, и выбор между ними имеет практическое значение как для кредитора, так и для КДЛ.

Размер: субсидиарная ответственность по статье 61.11 — это весь объём непогашенных требований реестра. Убытки по статье 53.1 ГК РФ — это конкретный ущерб, причинённый конкретным действием. При одном и том же факте нарушения требование по убыткам может оказаться в несколько раз меньше субсидиарки. Именно поэтому КДЛ заинтересованы в переквалификации требования с субсидиарки на убытки.

Срок исковой давности: по статье 53.1 ГК РФ применяется общий трёхлетний срок (статья 196 ГК РФ), точка отсчёта которого нередко совпадает с точкой отсчёта по статье 61.14 Федерального закона о банкротстве. Разница — в объективном максимуме: по субсидиарке он составляет десять лет, по убыткам суды применяют те же правила ГК РФ. На практике это означает, что в ряде случаев требование по убыткам может оказаться заявленным с нарушением срока давности, тогда как по субсидиарке срок ещё открыт.

Тренд 2025–2026: кредиторы — в первую очередь ФНС и профессиональные взыскатели, выкупившие требования по уступке — активнее комбинируют оба инструмента. Арбитражный управляющий подаёт основное заявление по статье 61.11, а параллельно — требование об убытках за отдельные операции. Для КДЛ это означает два самостоятельных спора с разной доказательной базой.

Многие не знают, что переквалификация требования с субсидиарки на убытки — это не просто снижение суммы, но и изменение процессуальной стратегии. В споре об убытках бремя доказывания размера ущерба лежит на заявителе, тогда как при субсидиарке презумпции часто работают против КДЛ.

Три сценария для КДЛ: как определить свою ситуацию в 2025–2026 годах

Применимость инструментов защиты зависит от конкретной ситуации. Ниже — три типовых сценария, которые охватывают большинство дел, поступающих в практику после 2024 года.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения

Ситуация: директор или учредитель реально руководил компанией, подписывал договоры и финансовую отчётность, участвовал в ключевых сделках. Ключевые доказательства у управляющего: протоколы собраний, платёжные документы, договоры. Вероятный исход без защиты — привлечение по статье 61.11 на полный объём реестра. Стратегия: задействовать Business Judgment Rule по каждой оспариваемой сделке, установить, какие нарушения реально повлекли дефицит конкурсной массы, добиться снижения размера через разрыв причинной связи. Минимум три нарушения из Пленума №42 необходимо отработать индивидуально.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет

Ситуация: номинальный директор или миноритарный участник, который числился в реестре, но не принимал хозяйственных решений. Ключевые доказательства защиты: отсутствие доступа к счетам, ограниченная должностная инструкция, документальное подтверждение того, кто фактически управлял. Вероятный исход при правильной позиции — отказ в привлечении по статье 61.10, поскольку статус КДЛ не подтверждён. Стратегия: сформировать доказательную базу об отсутствии фактического контроля до первого заседания — именно в этот момент суд определяет, надо ли истребовать дополнительные документы у истца.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет до банкротства

Ситуация: лицо вышло из состава участников или сложило полномочия директора более трёх лет назад, однако управляющий или кредитор всё равно включает его в заявление, ссылаясь на сделки прошлого периода. Вероятный исход: если статус КДЛ прекращён за пределами трёхлетнего окна, суд должен отказать в привлечении по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве. Стратегия: процессуально зафиксировать дату выхода из числа КДЛ через выписку из ЕГРЮЛ и решение о прекращении полномочий; проверить, не опережает ли дата возбуждения дела трёхлетний рубеж. При сумме требования свыше 50 млн рублей также важно оценить, не заявлен ли иск по убыткам с отдельным сроком давности.

Матрица сценариев показывает: универсальной стратегии нет. Защита в сценарии 1 полностью отличается от защиты в сценарии 3 — даже если основание в заявлении одинаковое. Именно на этапе квалификации сценария и выбора стратегии возникает наибольшее число ошибок.

Определить, к какому сценарию относится ваша ситуация, можно только после анализа конкретных документов: заявления управляющего, хронологии решений и состава доказательств, на которые ссылается истец. В трёх сценариях из описанных выше аргументы защиты различаются принципиально, поэтому ошибка в квалификации сценария на стадии возражений ведёт к необратимым потерям.

Прогноз на 2026 год: куда движется практика субсидиарки без банкротства?

Прогноз строится на трёх устойчивых тенденциях, которые сформировались к середине 2026 года и продолжат влиять на практику. Первая — рост внебанкротных требований: по данным ЕФРСБ, количество сообщений по статье 61.19 Федерального закона о банкротстве увеличивается ежегодно начиная с 2022 года. Механизм становится основным инструментом взыскания для кредиторов, которые пропустили активную стадию банкротного процесса.

Вторая тенденция — усиление роли ФНС. Уполномоченный орган не только инициирует банкротство при долге свыше 50% реестра, но и активно использует статью 61.19 для дополнительного взыскания с КДЛ после завершения дела. В 2025 году налоговые органы подали более 2 400 подобных заявлений — это на 31% больше, чем в 2023 году.

Третья тенденция — появление специализированных взыскателей. Инструмент уступки права требования по статье 61.17 Федерального закона о банкротстве создал рынок: профессиональные покупатели приобретают требования к КДЛ на торгах и взыскивают их самостоятельно, нередко более агрессивно, чем первоначальные кредиторы. Для КДЛ это означает, что урегулировать вопрос напрямую с банком или поставщиком становится всё сложнее: право требования может быть продано структуре, не заинтересованной в мировом соглашении.

Три обстоятельства, которые определят исход большинства дел 2026–2027 годов: (1) насколько полно сформирована позиция по Business Judgment Rule до первого заседания; (2) удалось ли разбить требование на эпизоды и опровергнуть причинную связь хотя бы по части из них; (3) своевременно ли проведён анализ срока исковой давности — особенно в делах, где банкротство завершено более двух лет назад.

Где глубже изучить тему субсидиарной ответственности в 2025–2026 годах?

Тренды, описанные выше, отражают общую картину. Детальный разбор конкретных механизмов и актуальной практики — в материалах раздела «Аналитика по субсидиарной ответственности» на сайте КДЛ-Субсидиарка. Ниже — три материала, непосредственно связанных с темой настоящей статьи:

• Пленум ВС №42 от 23.12.2025: подробный разбор изменений — что именно изменилось в Пленуме №53 и как это применяется в текущих делах.
• Как использовать позиции ВС по СКЭАС в защите КДЛ — практические инструменты на основе судебной коллегии.
• Данные ЕФРСБ по субсидиарке: сравнительный анализ — статистика и динамика за 2022–2025 годы.

Для понимания рыночного контекста также рекомендуем раздел «Аналитика рынка», где собраны материалы по динамике банкротной практики.