Как использовать позиции ВС по практика СКЭАС для защиты в определениях СКЭАС 2023–2025

Что такое определения СКЭАС и почему они обязательны для нижестоящих судов?

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного суда РФ рассматривает кассационные жалобы на вступившие в силу судебные акты арбитражных судов в порядке статьи 291.1 АПК РФ. Определение СКЭАС об отмене или изменении судебного акта содержит правовую позицию — обязательное толкование нормы, которое арбитражные суды обязаны применять при рассмотрении аналогичных дел. Это прямо следует из части 4 статьи 170 АПК РФ: мотивировочная часть решения должна содержать ссылки на постановления Пленума и Президиума, а также сложившуюся практику ВС РФ.

Правовая позиция СКЭАС имеет принципиально иной вес, чем практика окружного суда. Если Арбитражный суд Западно-Сибирского округа формирует региональный подход, то СКЭАС устанавливает федеральный стандарт. Нижестоящий суд, игнорирующий позицию Верховного суда, создаёт для стороны прямое основание для кассационного обжалования — именно за неправильное применение норм права (статья 288 АПК РФ).

Распространённое заблуждение звучит так: «СКЭАС — это только Верховный суд, у нас другой регион, там другая практика». Это неверно. Определения СКЭАС обязательны для всех арбитражных судов России без исключения. Региональная специфика может влиять на оценку фактических обстоятельств, но не на применение правовых позиций Верховного суда. Более того, если нижестоящий суд отклонился от позиции СКЭАС — это уже готовое основание для подачи жалобы.

Практически важный нюанс: позиция СКЭАС действует не только тогда, когда дело дошло до Верховного суда. Грамотная ссылка на определение ВС в отзыве или возражениях в суде первой инстанции заставляет судью учитывать этот аргумент при мотивировке решения — иначе акт содержит риск отмены при обжаловании.

Какие позиции СКЭАС 2023–2025 наиболее значимы для защиты КДЛ?

За период 2023–2025 годов СКЭАС сформировала несколько ключевых блоков позиций по субсидиарной ответственности. Каждый из них напрямую применим как аргумент защиты контролирующего должника лица.

Причинно-следственная связь как обязательный элемент состава. СКЭАС последовательно отменяет акты, в которых суды привлекали КДЛ к ответственности, установив лишь формальные основания — должность, долю, подписи — без анализа того, привели ли именно эти действия к невозможности погашения требований. Статья 61.11 Федерального закона о банкротстве требует доказать причинную связь. Коллегия неоднократно возвращала дела на новое рассмотрение именно потому, что нижестоящие суды подменяли анализ причинности формальной констатацией статуса КДЛ.

Стандарт доказывания при опровержении презумпции. Статья 61.10 Федерального закона о банкротстве устанавливает презумпции признания лица КДЛ: наличие доли свыше 50%, должность руководителя, статус выгодоприобретателя по сделкам. СКЭАС разграничила: презумпция означает перенос бремени доказывания на ответчика, но не означает его вины. КДЛ вправе опровергнуть как сам факт контроля, так и наличие причинной связи. В практике 2024–2025 годов Коллегия отменяла акты, где суды отказывали в принятии контраргументов ответчика под предлогом «презумпция не опровергнута — значит, ответственность есть».

Business Judgment Rule в банкротных делах. Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 закрепил в обновлённом Пленуме №53 принцип, который СКЭАС применяла уже в 2023–2024 годах: предпринимательский риск, рыночные колебания, санкционное давление не образуют вины КДЛ. Для привлечения к ответственности необходимо доказать именно недобросовестное поведение или явную неразумность действий. Это прямая ссылка из Пленума ВАС РФ №62 от 30.07.2013 — но теперь она прямо работает и в субсидиарных делах.

Снижение размера ответственности при множественности КДЛ. СКЭАС формирует подход: если к ответственности привлечено несколько контролирующих лиц, суд обязан оценить степень участия каждого в причинении вреда. Привлечение солидарно не означает невозможности разграничения. Этот аргумент особенно актуален в корпоративных структурах, где управляли несколько человек с разными функциями.

Коллегиальные органы — индивидуальная ответственность. Пленум №42 от 23.12.2025 зафиксировал подход, который СКЭАС отрабатывала в 2023–2025 годах: членство в совете директоров или ином коллегиальном органе не равно автоматическому соучастию в причинении вреда. Ответственность члена СД определяется персонально: голосовал ли он за конкретное решение, знал ли о его последствиях, имел ли реальные полномочия блокировать вредоносные действия.

Неочевидный риск для многих КДЛ: апеллируя к практике СКЭАС, нужно точно идентифицировать, к какому блоку позиций относится конкретный аргумент. Суды первой инстанции нередко принимают ссылки на определения ВС «в целом» без должного внимания, тогда как прямое цитирование мотивировочной части определения — с номером дела и конкретным тезисом — создаёт процессуальную обязанность суда на него ответить.

Как правильно встраивать позиции СКЭАС в процессуальную позицию?

Ссылка на определение СКЭАС работает только тогда, когда она встроена в процессуальный документ корректно. Само по себе упоминание «ВС РФ по такому-то делу» без конкретики — слабый аргумент. Процессуальная техника ссылки состоит из четырёх элементов.

Первый: точная идентификация определения. Указывается номер дела (например, А40-000000/2022), дата определения и коллегиальный состав. Суд должен иметь возможность проверить акт. Без номера дела ссылка воспринимается как декларация.

Второй: дословное цитирование правового тезиса. Из мотивировочной части определения нужно извлечь конкретное суждение о том, как должна применяться норма. Это может быть одно предложение — но оно должно быть дословным. Пересказ теряет процессуальную силу: суд вправе не согласиться с интерпретацией.

Третий: привязка к обстоятельствам своего дела. После цитаты следует пояснить, каким образом правовая позиция СКЭАС применима к конкретным фактам. Например: «Аналогично настоящему делу, где управляющий не исследовал причинно-следственную связь между действиями ответчика и конкретным размером требований». Без этой привязки суд может констатировать, что позиция ВС относится к иной фактической ситуации.

Четвёртый: указание на неправильное применение нормы нижестоящим судом. Если суд первой инстанции проигнорировал аргумент со ссылкой на СКЭАС — это основание для апелляционной и кассационной жалобы по статье 288 АПК РФ: неправильное применение норм материального права. Именно так большинство дел попадает на пересмотр.

Частая ошибка КДЛ и их представителей — ссылаться на практику СКЭАС только в кассации. Это ошибка по нескольким причинам. Во-первых, суд кассационной инстанции округа не вправе переоценивать доказательства — он проверяет только правовые вопросы. Если аргумент о позиции ВС не был заявлен в первой инстанции и не отражён в апелляционной жалобе, суд кассационной инстанции может отклонить его как новый. Во-вторых, при последовательном заявлении с первой инстанции создаётся «следовой» аргумент: если нижестоящие суды проигнорировали позицию ВС — это самостоятельное основание для передачи дела в СКЭАС по статье 291.1 АПК РФ.

Где суды первой инстанции ошибаются при рассмотрении субсидиарных дел?

Анализ оснований отмены актов в СКЭАС за 2023–2025 годы показывает несколько устойчивых типов ошибок нижестоящих судов. Для КДЛ каждая из них — потенциальное основание для обжалования.

Подмена анализа причинности констатацией статуса. Суд устанавливает: «ответчик являлся генеральным директором, следовательно, его действия привели к банкротству». СКЭАС последовательно указывает, что такая логика недостаточна. Привлечение к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве требует установить, что именно конкретные действия или бездействие КДЛ стали причиной невозможности погашения требований. Это разные вопросы — и суды их смешивают.

Отказ исследовать контраргументы ответчика о добросовестности. КДЛ представляет доказательства: решения совета директоров, антикризисные планы, переписку с контрагентами, независимое аудиторское заключение. Суд констатирует: «доводы ответчика отклоняются как необоснованные». СКЭАС квалифицирует это как нарушение статьи 71 АПК РФ — суд обязан оценить каждое доказательство. Если мотивировочная часть не содержит конкретного ответа на каждый аргумент ответчика — это процессуальная ошибка.

Неправильное определение момента объективного банкротства. Значительная часть споров в СКЭАС касается вопроса: когда именно у компании возникли признаки несостоятельности? Этот момент определяет, какие сделки попадают в период подозрительности, с какого времени исчисляется обязанность подать заявление о банкротстве по статье 61.12. СКЭАС неоднократно указывала: наличие убытков в отчётности не равно объективному банкротству — нужен финансовый анализ с учётом структуры активов и пассивов компании.

Ошибки при солидарном привлечении нескольких КДЛ. Суды привлекают к солидарной ответственности нескольких лиц без анализа степени их участия в причинении вреда. Это противоречит подходу СКЭАС: солидарная ответственность нескольких КДЛ предполагает установление того, что их совокупные действия образовали единый состав. Если роли разные — требуется раздельная оценка.

Многие КДЛ не знают, что в некоторых случаях взыскание убытков по статье 61.20 Федерального закона о банкротстве (с отсылкой к статье 53.1 ГК РФ) оказывается выгоднее для ответчика, чем субсидиарная ответственность. Убытки взыскиваются в конкретном размере реального ущерба — тогда как субсидиарная ответственность может покрывать весь непогашенный реестр. Выбор инструмента управляющим — не всегда в пользу КДЛ, но СКЭАС признала право ответчика ставить вопрос о переквалификации требования.

Типовые сценарии использования практики СКЭАС: три ситуации

Позиции Верховного суда применяются по-разному в зависимости от того, на какой стадии находится спор и какую роль занимал ответчик в компании. Ниже — три типовых сценария с разным набором инструментов защиты.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения.

Ситуация: ответчик является генеральным директором и участником с долей 70%. Управляющий предъявляет требование на полный реестр. Обе презумпции статьи 61.10 Федерального закона о банкротстве формально срабатывают. Ключевые доказательства защиты: протоколы совета директоров или участников с обоснованием каждого решения, независимая оценка на дату совершения оспариваемых сделок, доказательства антикризисных мер. Позиции СКЭАС: акт нижестоящего суда, не исследовавшего добросовестность конкретных решений, — кандидат на отмену. Вероятный исход при правильно выстроенной позиции: снижение размера ответственности или отказ применительно к части требований. Стратегия: Business Judgment Rule как основная линия, разделение нарушений по их причинному вкладу.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет.

Ситуация: ответчик — участник с долей 25% или руководитель подразделения без права подписи финансовых документов. Управляющий включает его в заявление по признаку аффилированности. Ключевые доказательства: должностная инструкция или трудовой договор с ограниченными полномочиями, отсутствие доступа к расчётным счетам, протоколы собраний участников с подтверждением, что решения принимались без участия ответчика. Позиции СКЭАС: само по себе наличие связи с компанией не образует статуса КДЛ — нужно установить фактическую возможность определять действия должника (статья 61.10, пункт 1). Вероятный исход: отказ в привлечении при последовательном опровержении контроля. Стратегия: опровержение презумпции на уровне фактических обстоятельств, ходатайство об истребовании корпоративной документации.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет назад.

Ситуация: ответчик продал долю или покинул должность за три-четыре года до возбуждения дела о банкротстве. Управляющий утверждает, что именно его действия в тот период привели к несостоятельности. Ключевые доказательства: дата выхода из состава участников или увольнения, документы о передаче дел, доказательства того, что компания продолжала работу после ухода ответчика и нарастила долги при новом руководстве. Позиции СКЭАС: срок в три года для определения круга КДЛ (статья 61.10, часть 1 Федерального закона о банкротстве) исчисляется до даты возбуждения дела о банкротстве — не до даты введения конкурсного производства. Вероятный исход: прекращение производства по заявлению при подтверждении утраты статуса за пределами периода подозрительности. Стратегия: атака на временной периметр привлечения, оспаривание момента объективного банкротства.

После оценки своего сценария важно соотнести его с конкретными определениями СКЭАС по аналогичным фактическим обстоятельствам — это центральный элемент позиции. Формирование такой подборки требует анализа нескольких десятков актов Коллегии и сопоставления с материалами вашего дела.

Как практика СКЭАС 2025 года изменила стандарт защиты после Пленума №42?

Постановление Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 внесло изменения в Постановление Пленума ВС РФ №53 от 21.12.2017 — базовый акт по субсидиарной ответственности КДЛ. Ряд позиций, которые СКЭАС вырабатывала в определениях 2023–2024 годов, получил нормативное закрепление.

Первое: КДЛ получило прямо закреплённое право доказывать, что конкретное нарушение не стало причиной всей суммы непогашенных требований. Ранее суды нередко отказывали в принятии такого аргумента, ссылаясь на солидарную природу ответственности. Теперь это позиция Пленума — то есть обязательное руководящее разъяснение для всех арбитражных судов.

Второе: мораторные проценты с 23.12.2025 включаются в расчёт размера субсидиарной ответственности. Это увеличивает итоговую сумму требований. Для КДЛ это означает: при оценке риска на стадии предбанкротства нужно закладывать не только реестровые требования, но и накопленные мораторные проценты — особенно в долгих процедурах.

Третье: Пленум №42 прямо адресовал вопрос коллегиальных органов управления. Членство в совете директоров не создаёт автоматической ответственности — нужно персональное участие в принятии вредоносного решения. СКЭАС применяла этот подход с 2023 года; теперь он зафиксирован как обязательная позиция.

На практике важно учитывать: Пленум №42 применяется к делам, рассматриваемым после его принятия. Для дел, возбуждённых ранее, суды анализируют, какой из подходов применим — до или после изменений. В ряде случаев это само по себе становится предметом спора в СКЭАС.

Подробный анализ применения Business Judgment Rule в банкротных делах доступен в материале «Как избежать субсидиарки: BJR и документирование решений». О доказательной базе КДЛ подробнее — в статье «Стратегия защиты КДЛ: доказательная база». Систематизированная аналитика по субсидиарной ответственности сгруппирована на хабе раздела.