Тренды субсидиарки: тренды 2025–2026 в части BJR в банкротстве

Что такое BJR в банкротстве и почему это стало трендом 2025 года?

Business Judgment Rule (BJR) — это правило делового суждения: суд не подменяет собой менеджмент компании и не оценивает коммерческое решение по критерию результата. Если руководитель действовал добросовестно, в рамках имеющейся информации и без конфликта интересов — ответственности нет, даже если решение оказалось убыточным (пункт 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62). До 2025 года BJR применялся преимущественно в спорах об убытках по статье 53.1 ГК РФ. Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 прямо распространил этот принцип на дела о субсидиарной ответственности по главе III.2 Федерального закона о банкротстве.

Конкретное изменение: санкционное давление, рыночные колебания, отраслевые кризисы сами по себе не образуют вины КДЛ. Суд обязан установить именно недобросовестное поведение — а не просто факт убытка. Это разворот от презумпции виновности к необходимости доказывать конкретный умысел или грубую неосторожность. Для КДЛ, чьи компании обанкротились на фоне внешних шоков 2022–2025 годов, это открывает реальный защитный аргумент, который раньше суды нередко отклоняли как «общие слова».

По данным ЕФРСБ, доля дел, в которых суды первой инстанции отказали в привлечении КДЛ, в 2025 году выросла по сравнению с 2022–2023 годами. Одна из причин — именно применение BJR-аргументации в возражениях на заявления управляющих. Тренд носит устойчивый характер: арбитражные суды округов последовательно воспроизводят формулировки Пленума №42.

Как Пленум ВС РФ №42 изменил расчёт размера субсидиарной ответственности?

До Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 суды нередко привлекали КДЛ на всю сумму непогашенных требований кредиторов при любом доказанном нарушении — вне зависимости от того, стало ли оно реальной причиной банкротства. Теперь Пленум прямо указывает: КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения требований в соответствующей части (статья 61.11 Федерального закона о банкротстве). Это позволяет добиваться снижения размера — а не только оспаривать привлечение целиком.

Практическое значение: если управляющий вменяет директору три эпизода — непередачу документов, вывод актива и продолжение деятельности после наступления признаков банкротства — по каждому из них теперь требуется доказать отдельную причинно-следственную связь с конкретным ущербом. Опровержение хотя бы одного эпизода снижает итоговый размер требования. Это качественно новая конструкция: не «всё или ничего», а дифференцированная ответственность по эпизодам.

Дополнительно Пленум №42 прямо включил мораторные проценты в расчётную базу субсидиарной ответственности. Это увеличивает итоговую сумму требования — и означает, что КДЛ должны учитывать этот элемент при оценке риска ещё на стадии предбанкротного консультирования.

Как меняется подход судов к коллегиальным органам управления?

Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 прямо указал: членство в коллегиальном органе само по себе не равно соучастию в причинении вреда. Ответственность члена совета директоров или правления определяется индивидуально — по его конкретному поведению при принятии решения, а не по факту вхождения в состав органа. Это принципиально меняет практику по делам, где управляющий предъявлял требования ко всему составу совета директоров солидарно.

До 2025 года арбитражные суды нередко привлекали всех членов коллегиального органа, проголосовавших «за» по оспариваемому решению, без детального анализа индивидуальной вины каждого. После Пленума №42 сформировалась новая линия: суд выясняет, располагал ли конкретный член СД достаточной информацией, голосовал ли он самостоятельно, мог ли разумно предвидеть последствия. Голосование «против» или воздержание при наличии письменной мотивировки теперь прямо названы основаниями для освобождения от ответственности.

Это важно для независимых директоров и членов СД крупных холдингов: раньше единственной надёжной стратегией было доказывать отсутствие статуса КДЛ. Теперь добавляется аргумент индивидуальной невиновности при доказанном статусе.

На практике это означает необходимость хранить протоколы заседаний совета директоров с подробной мотивировкой голосования, особые мнения, аналитические записки — всё то, что подтверждает добросовестное поведение каждого участника голосования.

Разграничение индивидуальной и коллективной ответственности — процессуально сложный вопрос. Позиция, которая работает на уровне Пленума, нередко требует детальной доказательной базы под конкретного члена СД и специфику конкретного решения. Универсальная аргументация здесь не работает.

Расширение круга КДЛ: кого суды признают контролирующими лицами в 2025–2026 годах?

Круг лиц, признаваемых контролирующими должника, расширяется — и этот тренд не связан напрямую с Пленумом №42. Он формировался в практике ВС РФ и арбитражных судов округов на протяжении 2022–2025 годов и к 2026 году приобрёл устойчивый характер. Статья 61.10 Федерального закона о банкротстве называет три презумпции КДЛ — руководитель, участник с долей свыше 50%, выгодоприобретатель по сделкам — но суды давно вышли за их пределы.

Ключевые категории, которые суды всё чаще признают КДЛ в 2025–2026 годах:

• Фактические руководители — лица, которые давали обязательные указания через номинального директора; доказывается перепиской, банковским документооборотом, показаниями работников.
• Главные бухгалтеры с правом первой подписи и доступом к счетам — когда суд устанавливает, что они принимали самостоятельные решения по распределению денежных потоков.
• Выгодоприобретатели по цепочке сделок — даже при отсутствии формальной корпоративной связи с должником.
• Члены семьи руководителя — при доказанности передачи активов и фактического контроля.

Три года до возбуждения дела о банкротстве — период, в течение которого суд анализирует связи и влияние (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Если человек утратил формальный статус раньше, это не гарантирует освобождение от ответственности: суд смотрит на реальный характер влияния в этот период.

Неочевидный риск для главного бухгалтера: подпись на платёжных поручениях и доступ к расчётным счетам суды расценивают как элемент фактического контроля над финансовыми потоками. Это не автоматически делает бухгалтера КДЛ, но формирует доказательную базу для управляющего. Опровержение требует детального анализа должностных полномочий и характера подписанных документов.

Важный триггер: сделки, совершённые за три года до принятия заявления о банкротстве, могут быть оспорены по статье 61.2 Федерального закона о банкротстве. Если суд признаёт сделку недействительной, а директор или выгодоприобретатель не может вернуть полученное — это усиливает основания для привлечения к субсидиарной ответственности на полную сумму реестра.

Внебанкротное привлечение КДЛ: что изменилось после Обзора ВС РФ 2025 года?

Обзор судебной практики Президиума ВС РФ, утверждённый 25.04.2025, зафиксировал ещё один устойчивый тренд: кредиторы всё активнее используют механизм внебанкротного привлечения КДЛ к ответственности — когда дело о банкротстве не возбуждалось или было прекращено из-за отсутствия средств на финансирование процедуры. Это прямо предусмотрено статьёй 61.19 Федерального закона о банкротстве, но до 2024–2025 годов применялось редко.

Практический смысл тренда для КДЛ: даже если банкротство завершилось или не было введено — это не означает прекращения рисков. Кредитор с суммой долга свыше 500 000 рублей вправе самостоятельно обратиться в арбитражный суд с заявлением о привлечении бывшего руководителя или учредителя к ответственности вне рамок банкротного дела. Суды в 2025 году подтвердили допустимость такого механизма в том числе применительно к наследникам КДЛ.

Три года субъективного срока исковой давности по статье 61.14 Федерального закона о банкротстве исчисляются с момента, когда кредитор узнал об основаниях требования. В случае внебанкротного привлечения этот момент суд определяет по-разному — нередко в пользу кредитора, с даты получения выписки ЕГРЮЛ о ликвидации должника. Пропуск срока на подготовку возражений по этому вопросу сокращает возможности защиты.

Матрица сценариев: как тренды BJR применяются к разным ролям КДЛ

Тренды 2025–2026 годов работают по-разному в зависимости от того, какую роль занимало лицо в компании-должнике. Ниже — три типовых сценария с анализом защитной позиции.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения.
Ситуация: директор или участник с долей свыше 50% фактически руководил компанией в течение последних трёх лет до банкротства. Управляющий вменяет несколько эпизодов — убыточные сделки, непередачу документов, продолжение деятельности после наступления признаков несостоятельности. Ключевые доказательства защиты: внешние обстоятельства каждого решения, альтернативные варианты, которые были доступны на момент принятия, отсутствие личной выгоды. Вероятный исход после Пленума №42: частичное снижение размера при успешном опровержении части эпизодов — конкретная норма статья 61.11 Федерального закона о банкротстве. Стратегия: не «оспорить всё», а дифференцированно атаковать причинно-следственную связь по каждому эпизоду отдельно.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет.
Ситуация: участник с долей 25–49% или член совета директоров, который не участвовал в оперативном управлении и не подписывал финансовые документы. Управляющий пытается установить статус КДЛ через презумпцию выгодоприобретателя. Ключевые доказательства: отсутствие доступа к счетам, отсутствие подписи на хозяйственных договорах, протоколы СД с персональной позицией по ключевым голосованиям. Вероятный исход: отказ в привлечении при наличии подробной доказательной базы. Стратегия: атаковать сам статус КДЛ до перехода к вопросу размера — по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет до банкротства.
Ситуация: бывший директор или участник, сложивший полномочия задолго до возбуждения дела. Управляющий, тем не менее, подаёт заявление, ссылаясь на сделки, совершённые в период полномочий. Ключевые доказательства: дата прекращения полномочий по ЕГРЮЛ, отсутствие фактической связи после выхода, срок исковой давности. Вероятный исход: отказ в привлечении при доказанности того, что трёхлетний период влияния истёк. Стратегия: первоочередная проверка соблюдения субъективного и объективного сроков по статье 61.14 Федерального закона о банкротстве — сумма в таких делах нередко превышает 100 млн рублей, поэтому процессуальная позиция по давности критична.

Перечисленные сценарии описывают типовые ситуации. Конкретное дело зависит от того, как управляющий сформулировал основания требования, какова документация должника и на какой стадии вы подключились к защите. Ошибка в определении первоочередного аргумента на ранней стадии сужает возможности в апелляции.

Прогноз на 2026 год: куда движется практика субсидиарной ответственности?

Судебная практика по субсидиарной ответственности КДЛ в 2026 году продолжает формироваться под влиянием трёх факторов: усвоения позиций Пленума ВС РФ №42 арбитражными судами округов, роста числа внебанкротных требований и постепенного распространения BJR-аргументации в заявлениях самих управляющих — как ответ на то, что суды стали её принимать.

Несколько наблюдений из практики начала 2026 года. Первое: суды округов расходятся в том, как применять позицию Пленума №42 о причинно-следственной связи — часть арбитражных судов требует детального экономического обоснования по каждому эпизоду, часть ограничивается общим анализом. Единообразие появится после первых определений Верховного суда по конкретным делам. Второе: управляющие адаптируются и всё чаще строят заявления с детализацией по эпизодам и суммам — именно чтобы закрыть BJR-аргумент заранее. Третье: споры о снижении размера становятся самостоятельным процессуальным треком — отдельно от спора о самом факте привлечения.

Для КДЛ это означает одно: стратегия защиты 2026 года существенно сложнее, чем два-три года назад. Оспаривать статус КДЛ «в лоб» больше недостаточно — нужна комбинированная позиция по каждому эпизоду с экономическим обоснованием и доказательствами добросовестного поведения.