Тренды субсидиарки: тренды 2025–2026 в части индивидуализации ответственности

Что изменил Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 в логике субсидиарки?

Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 не отменило Пленум №53, а внесло в него принципиальные поправки. Ключевое изменение — разделение вопросов «есть ли основания для привлечения» и «каков размер ответственности каждого КДЛ». До 2025 года суды нередко взыскивали с нескольких КДЛ всю сумму солидарно, не анализируя, кто именно и в каком объёме причинил вред. Теперь такой подход прямо обозначен в Пленуме как недостаточный.

Три практических следствия этого изменения. Первое: КДЛ вправе представить доказательства того, что его конкретные действия не стали причиной всей невозможности погашения требований, — и суд обязан это учесть при определении суммы. Второе: члены совета директоров, проголосовавшие против оспариваемого решения или воздержавшиеся, вправе требовать выделения их ответственности из общей суммы требования. Третье: мораторные проценты с 23.12.2025 включаются в расчёт размера субсидиарной ответственности, что увеличивает итоговую цифру, но одновременно делает её более оспоримой — каждый элемент расчёта можно атаковать отдельно.

На практике это означает смещение центра тяжести от стадии «признать КДЛ» к стадии «определить размер». Многие КДЛ не знают, что даже проигранный спор о статусе не означает автоматического взыскания всей суммы реестра. Размер — это самостоятельный предмет доказывания после Пленума №42.

Данные по статистике привлечения КДЛ по годам показывают: доля частичных отказов (когда привлечение состоялось, но сумма снижена) выросла в 2025 году примерно на 15–18% по сравнению с 2023 годом.

Как Business Judgment Rule работает в банкротных делах после 2025 года?

Business Judgment Rule — это принцип, согласно которому суд не вправе квалифицировать управленческое решение как недобросовестное только потому, что оно привело к убыткам (пункт 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62). Пленум ВС РФ №42 распространил этот принцип явно на банкротные споры: предпринимательский риск, санкционное давление, рыночные колебания сами по себе не образуют вины КДЛ.

Что это означает для доказывания. Управляющий обязан показать не просто факт убытка, а недобросовестность или неразумность конкретного решения. Если директор или учредитель действовал в условиях объективной неопределённости — закрытый рынок, срыв контрактов из-за санкций, отзыв лицензии контрагента — и при этом привлекал независимых консультантов или запрашивал одобрение совета директоров, суд должен принять это во внимание.

Неочевидный риск: ссылка на BJR не работает автоматически. Суды Поволжского и Уральского округов в практике 2025 года требуют от КДЛ документального подтверждения «разумного процесса принятия решения»: протоколы совещаний, аналитические записки, деловая переписка. Устных объяснений недостаточно.

Частая ошибка директора — считать, что «все так делали» снимает вину. Суд оценивает конкретные документы конкретного лица. Два директора одной холдинговой структуры могут получить разные решения, если один собирал документальный след своих решений, а другой нет.

Расширение круга КДЛ: кого суды признают контролирующим лицом в 2025–2026 годах?

Понятие контролирующего должника лица определено статьёй 61.10 Федерального закона о банкротстве. Лицо признаётся КДЛ, если в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве оно могло давать обязательные указания должнику или иным образом определять его действия. Пленум №42 не расширил перечень презумпций формально, однако укрепил практику расширительного толкования через признак «извлечения выгоды».

Тренд 2025–2026: суды активнее признают КДЛ следующие категории лиц.

• Выгодоприобретатели по цепочке сделок, даже если они не имеют корпоративной связи с должником — достаточно доказать регулярное и непропорциональное получение выгоды (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10).
• Главные бухгалтеры и финансовые директора с правом первой подписи на платёжных поручениях — суды квалифицируют их как лиц, «иным образом определявших действия должника» в части финансовых потоков.
• Конечные бенефициары через иностранные холдинговые структуры — суды применяют доктрину «снятия корпоративного покрова», особенно когда цепочка владения создана после накопления долгов.
• Члены наблюдательных советов и независимые директора, голосовавшие за решения, непосредственно предшествовавшие банкротству.

Одновременно Пленум №42 ограничил автоматическое распространение ответственности: одно лишь членство в совете директоров без участия в конкретном вредоносном решении не влечёт привлечения. Это первый прямой инструмент защиты для независимых директоров и членов коллегиальных органов.

По данным ЕФРСБ, в 2024–2025 годах доля заявлений, адресованных лицам, не являющимся формальными руководителями компании-банкрота, превысила 35% от общего числа. Это исторический максимум за всё время ведения реестра.

Более подробный разбор конкретных позиций из определений судов по данной теме — в материале Определения СКЭАС по теме Пленума №42: часть 3.

Мораторные проценты и расчёт размера: что нового в 2025 году?

С 23.12.2025 мораторные проценты включаются в размер субсидиарной ответственности. До этого момента практика была противоречивой: одни суды включали их в расчёт, другие отказывали. Пленум №42 устранил эту коллизию, закрепив единый подход.

Практические последствия для КДЛ. Сумма требования возрастает — мораторные проценты начисляются за весь период конкурсного производства по ключевой ставке Банка России. В делах с длительным конкурсным производством (3–5 лет) прирост суммы может составлять 40–60% от основного долга. Это значимый аргумент для переговоров об урегулировании до судебного решения.

Одновременно каждый элемент расчёта стал оспоримым. КДЛ вправе возражать против методологии расчёта мораторных процентов, оспаривать дату начала их начисления, а также ставить под сомнение состав требований кредиторов, от которых исчисляется база. Это новое поле для работы защиты.

Три года исковой давности по субсидиарной ответственности исчисляются с момента, когда кредитор узнал об основаниях требования (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). Суды нередко определяют этот момент в пользу кредитора — как дату получения управляющим документации должника, а не дату введения конкурсного производства. Разница может составлять несколько месяцев, и для КДЛ, который рассчитывал на истечение срока, это критично.

Когда субсидиарка заменяется убытками по статье 61.20 Федерального закона о банкротстве — это может быть меньшей суммой. Управляющий вправе выбирать инструмент, но и КДЛ вправе ставить вопрос о переквалификации требования, если конкретные действия не повлекли банкротства, а лишь причинили локальный ущерб. Разница в размере требования между статьёй 61.11 и статьёй 61.20 в отдельных делах достигает десятков миллионов рублей.

Какие тренды в практике арбитражных судов формируются в 2026 году?

Три наиболее выраженных тенденции первой половины 2026 года по данным арбитражных судов округов и ЕФРСБ — ниже.

Тренд 1. Внебанкротное привлечение КДЛ. Обзор Президиума ВС РФ, утверждённый 25.04.2025, закрепил право кредитора предъявлять требование к КДЛ за пределами дела о банкротстве после завершения или прекращения процедуры. Это означает, что завершение конкурсного производства без погашения долгов не освобождает контролирующих лиц от ответственности. Практика 2025–2026 годов: управляющие и кредиторы всё активнее используют этот инструмент в делах, где имущество должника уже распределено.

Тренд 2. Уступка права требования к КДЛ. Статья 61.17 Федерального закона о банкротстве позволяет кредиторам выбирать способ распоряжения требованием — в том числе уступить его третьему лицу. В 2025–2026 годах этот инструмент стал распространённым: специализированные структуры приобретают «субсидиарку» со скидкой и взыскивают уже за свой счёт, нередко более агрессивно, чем действовали бы сами кредиторы. КДЛ, рассчитывавший на переговоры с банком-кредитором, может обнаружить, что оппонентом стало профессиональное коллекторское бюро.

Тренд 3. Прокурор как участник субсидиарных споров. Пленум №42 прямо указал на право прокурора инициировать или вступать в дела о субсидиарной ответственности по основаниям, связанным с государственными интересами. В 2025–2026 годах этот инструмент применяется в делах с налоговой задолженностью свыше 50% реестра и в делах, затрагивающих государственные контракты.

Для КДЛ это означает: периметр угрозы расширяется за пределы классического банкротного дела. Завершение процедуры — не финал.

Типичные сценарии: как применяются тренды к разным категориям КДЛ?

Тренды 2025–2026 годов работают по-разному в зависимости от роли лица в структуре управления должником. Ниже — три типичных сценария, актуальных для сегодняшней практики.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения.

Ситуация: директор или учредитель с долей более 50% непосредственно руководил компанией, подписывал договоры и контролировал денежные потоки. Ключевые доказательства против: подписи на сделках, выписки по счетам, протоколы с его решениями. Вероятный исход: привлечение к ответственности высоковероятно. Стратегия после Пленума №42 — не оспаривать статус КДЛ, а работать с размером: доказывать, что часть долга возникла по объективным причинам (санкции, контрагентские дефолты), применять Business Judgment Rule к конкретным решениям, разграничивать периоды полномочий. В делах с правильно выстроенной позицией снижение суммы на 30–50% достигается даже при полном признании статуса КДЛ.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет.

Ситуация: участник с долей 15–20%, номинальный член совета директоров или сотрудник с формальным доступом к счетам, реально не участвовавший в управлении. Ключевые доказательства защиты: разграничение полномочий в уставе, отсутствие фактических распоряжений, документы о том, кто реально принимал решения. Вероятный исход: при правильно представленных доказательствах — отказ в признании КДЛ или минимальный размер требования. Стратегия: опровержение презумпции контроля на ранней стадии, до того как управляющий сформировал доказательственную базу.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет до банкротства.

Ситуация: бывший директор или участник, сложивший полномочия или продавший долю более чем за три года до возбуждения дела о банкротстве. По общему правилу статьи 61.10 Федерального закона о банкротстве период, учитываемый при определении КДЛ, составляет три года. Если выход из компании состоялся до этого порога — формальных оснований для привлечения нет. Стратегия: точная хронология выхода с документальным подтверждением (регистрационные записи, уведомления, протоколы). Риск остаётся, если управляющий докажет, что лицо сохраняло фактическое влияние после формального выхода.

После разбора своего сценария — следующий шаг: оценить, какие именно документы формируют вашу позицию прямо сейчас, пока дело не дошло до первого заседания по существу.

Как реально работают тренды — и почему теория расходится с практикой?

Главное возражение, которое звучит от людей в ситуации банкротства: тренды — это теория, в реальной практике всё иначе. Это возражение отчасти справедливо. Позиции Пленума ВС РФ не применяются судами автоматически — их нужно заявлять, на них нужно ссылаться, к ним нужно подбирать доказательную базу.

Пленум №42 закрепил право КДЛ доказывать отсутствие причинно-следственной связи между конкретным нарушением и размером ущерба. Но суд не будет делать это за вас. На практике разница между «полная сумма реестра» и «снижение на 60%» определяется не нормой закона, а качеством работы защиты на стадии формирования позиции.

Три показателя, где практика 2025–2026 годов уже подтвердила работоспособность новых позиций. Первый: суды Уральского и Северо-Западного округов системно применяют критерий «индивидуального вклада» при наличии нескольких КДЛ — это снижает размер требования к каждому из них. Второй: арбитражные суды Центрального округа последовательно отказывают в привлечении членов советов директоров, голосовавших против оспариваемых решений, — при условии документального подтверждения. Третий: суды всё реже принимают «ссылки на номинальность директора» без конкретного указания на то, кто фактически управлял компанией и как это доказывается.

Применение трендов в конкретном деле требует анализа хронологии банкротства, состава кредиторов и характера претензий управляющего — универсального ответа не существует. Подробный разбор позиций по использованию практики ВС РФ в защите КДЛ — в материале Как использовать позиции ВС по СКЭАС: практика для защиты.

Обширная аналитика по субсидиарной ответственности на сайте КДЛ-Субсидиарка охватывает как методологию, так и конкретные определения судов — они обновляются по мере появления новой практики.