Типичные ошибки при аудит статуса КДЛ

Контролирующим должника лицом признаётся человек, который в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). К КДЛ относятся директор, участник с долей более 50%, члены совета директоров, а также выгодоприобретатели и лица, осуществлявшие фактический контроль без корпоративного оформления.

Типичная ошибка первого шага — сужать круг КДЛ до формальной структуры. Управляющие давно научились работать с реестрами ЕГРЮЛ, банковскими выписками и перепиской: они выявляют тех, кто фактически руководил, но формально числился рядовым сотрудником. Суды в рамках Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 (в редакции Постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2025 № 42) подтвердили: для признания КДЛ достаточно доказать систематическое исполнение организацией неформальных указаний конкретного лица.

На этом шаге нужно составить список всех лиц, которые за последние три года:

• занимали должности директора, заместителя директора, финансового директора, главного бухгалтера;
• владели долей в уставном капитале более 50% или контролировали такую долю через цепочку юридических лиц;
• входили в состав совета директоров или наблюдательного совета;
• подписывали договоры, платёжные поручения или иные документы, определявшие хозяйственную деятельность компании;
• получали выгоду от сделок, которые отклонялись от рыночных условий.

Каждого из этих людей нужно проверить по признакам статьи 61.10 отдельно. Ошибка — оценивать только формальный должностной список и не анализировать фактическое поведение.

Отсутствие письменного разграничения полномочий между органами управления — одна из главных причин, по которым суд распространяет субсидиарную ответственность на всех лиц, причастных к управлению. Когда устав, должностные инструкции и протоколы не фиксируют, кто и за какие решения отвечает, управляющий доказывает совместный контроль, а суд привлекает всех солидарно по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве.

Частая ошибка — устав в редакции 2010–2015 годов, где полномочия директора и участников прописаны по минимуму. За прошедшее время в компании появились новые должности, изменились операционные процессы, но документы остались прежними. Суд читает устав буквально и расширительно толкует любую неопределённость.

Что нужно проверить на этом шаге:

• устав — соответствует ли он реальному распределению полномочий между директором, советом директоров и участниками;
• должностные инструкции — есть ли они вообще, зафиксированы ли пределы самостоятельных решений каждой позиции;
• доверенности — кому и на какие действия выданы, не создают ли они признак фактического контроля у посторонних лиц;
• банковские карточки с образцами подписей — совпадают ли подписанты с теми, кто формально уполномочен распоряжаться счетами.

Неочевидный риск: главный бухгалтер с правом первой или второй подписи платёжных поручений автоматически попадает в зону риска признания КДЛ — даже если никогда не принимал самостоятельных хозяйственных решений. Документальное ограничение его полномочий нужно зафиксировать до начала процедуры.

Подпись под документом — косвенное доказательство контроля. Суды анализируют, кто и что подписывал, сопоставляя это с формальными полномочиями по уставу. Если директор подписывал договоры стоимостью свыше порога одобрения без корпоративного решения участников, это создаёт самостоятельное основание для привлечения к субсидиарной ответственности или взыскания убытков по статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Три года до банкротства — это период, в котором арбитражный управляющий вправе оспорить подозрительные сделки по статье 61.2 Федерального закона о банкротстве. Документальный след за этот период изучается особенно плотно. Все договоры, акты, платёжные поручения и переписка, относящиеся к этому окну, должны быть систематизированы и проверены на предмет соответствия рыночным условиям.

На практике важно учитывать: суды не ограничиваются бумажным документооборотом. Электронная переписка, переписка в мессенджерах, сохранённые чаты в корпоративных системах становятся доказательной базой наравне с подписанными договорами. Если руководитель давал указания через Telegram или WhatsApp, а исполнители их выполняли — это признак фактического контроля.

Фактический контроль и выгодоприобретательство по сделкам с отклонением от рыночных условий — два самостоятельных основания для признания КДЛ без корпоративного оформления (статья 61.10, пункт 4 подпункт 3 Федерального закона о банкротстве). Именно через эти основания управляющие привлекают бенефициаров, не занимавших официальных должностей.

Признаки фактического контроля, которые суды принимают как доказательства:

• регулярное нахождение лица в офисе компании при отсутствии трудового договора;
• оплата его расходов со счетов компании;
• подача налоговой отчётности с его IP-адреса или через его личные электронные ключи;
• переписка с контрагентами, где это лицо представляется руководителем или принимает решения;
• показания сотрудников о порядке согласования решений.

Признаки выгодоприобретательства: лицо получало деньги, имущество или иную выгоду по сделкам компании с нерыночными условиями. Пленум ВС РФ от 21.12.2017 № 53 разъяснил, что для опровержения этой презумпции нужно доказать либо рыночность условий сделки, либо то, что выгода получена не в ущерб компании.

Многие не знают, что аренда имущества у связанных лиц по завышенной ставке, займы учредителю по льготной ставке или продажа имущества аффилированным структурам ниже рынка — это потенциальные основания для признания получателя КДЛ. Аудит должен охватывать все сделки с признаками нерыночности за три года.

После сбора фактуры по шагам 1–4 каждое выявленное лицо нужно оценить по трём параметрам: есть ли основания для признания КДЛ, насколько они устойчивы к опровержению, какие корректировки можно внести прямо сейчас. Результат фиксируется в виде карты рисков — таблицы с позициями по каждому человеку.

Типичная ошибка на этом шаге — остановиться на констатации рисков без устранения. Аудит без действий — это только информирование о проблеме. Реальная защита начинается с корректировки: обновления устава, перераспределения подписей, оформления должностных инструкций, документирования порядка согласования сделок.

Важно понимать ограничение: корректировки, которые вносятся после возбуждения дела о банкротстве, суд расценивает как уклонение от ответственности. Изменения, сделанные за год-два до процедуры при реальных деловых основаниях, имеют принципиально другой правовой статус.

Каждое существенное управленческое решение должно подкрепляться письменным основанием — протоколом, приказом, деловой перепиской. Это формирует доказательную базу добросовестного поведения, которая является ключевым элементом защиты по Business Judgment Rule (правилу делового суждения). Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 № 42 прямо закрепило: если решение принималось в условиях разумного предпринимательского риска на основе доступной информации, суд не вправе квалифицировать его как виновное поведение КДЛ.

Правило делового суждения работает только при наличии доказательств. Если решение было принято, но никак не зафиксировано — доказать добросовестность крайне сложно. Сам факт отсутствия документов суды трактуют как уклонение от прозрачности управления.

После Пленума № 42 появился ещё один важный инструмент: КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения требований кредиторов. Это позволяет снизить размер субсидиарной ответственности, а не только оспорить привлечение в целом. Доказательная база для этого аргумента — та же: документы, подтверждающие деловую логику каждого решения.

Многие руководители ошибочно считают, что документировать нужно только крупные сделки. Практика показывает обратное: небольшие системные решения — распределение прибыли, внутренние займы, оплата услуг аффилированных поставщиков — именно они чаще всего становятся основанием для заявления управляющего.