Судебная практика по субсидиарке СД

Когда член совета директоров становится КДЛ?

Контролирующим должника лицом признаётся человек, который в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Для члена СД суд оценивает не формальный статус, а фактическое влияние: имел ли он доступ к стратегическим решениям, участвовал ли в одобрении сделок, которые впоследствии признаны вредоносными.

Пленум ВС РФ №53 в редакции 2025 года содержит принципиальную оговорку: само по себе членство в коллегиальном органе управления не означает, что лицо является КДЛ. Суд обязан установить реальный вклад конкретного члена СД в принятие решений, повлёкших несостоятельность. Это ключевое отличие от ответственности единоличного исполнительного органа, где причинность чаще предполагается.

На практике управляющие используют три основных аргумента для установления статуса КДЛ у члена совета директоров:

• голосование «за» по сделкам, которые арбитражный суд впоследствии признал подозрительными (статья 61.2 Федерального закона о банкротстве);
• участие в одобрении крупных сделок или сделок с заинтересованностью в период объективного банкротства;
• доступ к информации о финансовом состоянии компании и бездействие при наличии признаков несостоятельности.

Юрисдикционный ориентир для судов — Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 (в редакции Постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42): суд анализирует совокупность обстоятельств, а не ограничивается фактом избрания в совет директоров. Этот подход формирует пространство для защиты, но одновременно требует доказательной работы с каждым конкретным решением.

Неочевидный риск: бывший член СД, вышедший из состава менее чем за три года до банкротства, остаётся в зоне потенциального привлечения. Управляющие регулярно включают таких лиц в периметр заявлений — особенно если в период их членства проводились реструктуризация активов или крупные сделки с аффилированными компаниями.

Что изменил Пленум ВС РФ №42 для членов СД?

Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 закрепило три принципиально новых подхода, непосредственно влияющих на защиту членов совета директоров. Во-первых, индивидуализация ответственности коллегиального органа: суд обязан устанавливать личный вклад каждого члена СД, а не распределять общую сумму требования пропорционально составу. Во-вторых, Business Judgment Rule получил статус полноценного защитного инструмента в банкротных делах. В-третьих, КДЛ получил право частичного опровержения причинно-следственной связи — что открывает путь к снижению размера, а не только к полному отказу от привлечения.

Business Judgment Rule (BJR) в банкротном деле. Предпринимательский риск, санкционное давление, рыночные колебания сами по себе не образуют вины члена СД. Пленум №42 прямо указывает: для привлечения к ответственности суд должен доказать именно недобросовестное или неразумное поведение, а не просто неудачный хозяйственный результат. Применительно к совету директоров это означает, что добросовестное решение, принятое на основании имевшейся информации и в интересах компании, защищено от ретроспективной переоценки.

Частичное опровержение причинно-следственной связи. До Пленума №42 практика складывалась так: либо суд привлекает КДЛ на всю сумму реестра, либо отказывает полностью. Теперь член СД вправе доказать, что его конкретное решение повлекло убытки лишь на определённую сумму, а не обусловило невозможность погашения требований в полном объёме. Для члена совета директоров, голосовавшего за одну из нескольких оспоренных сделок, это может сократить личный размер требования на порядок.

Мораторные проценты. С 23.12.2025 мораторные проценты включаются в размер субсидиарной ответственности. Для крупных дел, где процедура банкротства тянется несколько лет, этот элемент существенно увеличивает расчётную сумму требования. Членам СД, получившим заявление управляющего, необходимо учитывать этот фактор при оценке реального риска.

Частая ошибка члена СД: считать, что голосование «воздержался» или «против» автоматически снимает ответственность за решение совета. Это неверно. Суд анализирует, предпринял ли несогласный член СД активные действия для предотвращения вреда: зафиксировал ли особое мнение, уведомил ли акционеров, обратился ли к независимому аудитору. Пассивное воздержание при систематическом принятии вредоносных решений может быть квалифицировано как бездействие, образующее самостоятельное основание ответственности (статья 53.1 Гражданского кодекса РФ).

Как суды разграничивают ответственность членов СД на практике?

Арбитражные суды при разграничении ответственности членов совета директоров анализируют три группы обстоятельств: состав и содержание голосований по конкретным решениям, степень информированности каждого члена СД о реальном финансовом положении компании, а также наличие или отсутствие активных действий при обнаружении признаков несостоятельности. Суд не может вменить одинаковую ответственность члену, инициировавшему вредоносную сделку, и члену, получившему материалы за день до заседания без возможности провести анализ.

Три сформировавшихся тренда практики по данным за 2024–2025 годы:

• Разграничение исполнительного органа и совета директоров. Суды всё отчётливее разделяют операционную ответственность генерального директора и стратегическую ответственность СД. Члены совета директоров привлекаются преимущественно по основаниям, связанным с одобрением конкретных сделок или бездействием при очевидных признаках несостоятельности, а не за текущее управление.
• Рост значимости документального следа. Протоколы заседаний, особые мнения, запросы дополнительной информации — суды придают им доказательственный вес при оценке добросовестности члена СД. Отсутствие протоколов или их уничтожение создаёт презумпцию неблагоприятную для всего состава совета.
• Снижение размера вместо полного отказа. После Пленума №42 суды чаще идут по пути частичного удовлетворения требований к члену СД, устанавливая его личный вклад в причинение вреда. Это снижает барьер для удовлетворения заявления управляющего, но одновременно открывает возможность кратного сокращения суммы.

На практике важно учитывать: управляющие нередко включают в заявление максимально широкий круг лиц, рассчитывая на то, что хотя бы часть из них не выстроит защиту. Член СД, получивший заявление в связке с другими ответчиками, должен немедленно разграничить свою позицию и не полагаться на общую линию защиты, выстраиваемую для всего совета.

Как опровергнуть статус КДЛ или снизить размер ответственности?

Защита члена совета директоров строится по двум магистральным направлениям: опровержение статуса КДЛ (суд констатирует отсутствие реального контроля) либо снижение размера ответственности через частичное опровержение причинно-следственной связи. Эти направления не исключают друг друга: грамотная позиция использует оба последовательно. Выбор приоритета зависит от того, как управляющий сформулировал основания заявления и насколько убедителен документальный след.

Опровержение статуса КДЛ. Пленум ВС РФ №53 (пункт 3) прямо указывает: суд оценивает реальное влияние, а не формальный статус. Для члена СД опровержение строится через доказательства ограниченных полномочий: должностные регламенты, где стратегические решения приняты вне компетенции СД, фактическое отсутствие доступа к оперативной финансовой информации, короткий срок членства без вхождения в ключевые комитеты. Если управляющий не может доказать, что именно этот член совета влиял на хозяйственную деятельность, — основания для привлечения отпадают.

Business Judgment Rule как аргумент. Для применения BJR необходимо доказать четыре элемента: решение принято в пределах полномочий, на основании достаточной информации, в интересах компании, без личной заинтересованности в его результате. Если все четыре элемента подтверждены, суд не вправе оценивать хозяйственное решение с позиции его последующего результата. Ключевой источник — Постановление Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62 (пункт 1) и Пленум ВС РФ №42, распространивший BJR на субсидиарные дела.

Частичное опровержение причинно-следственной связи. Если статус КДЛ бесспорен, переходите к анализу каждой сделки или решения по отдельности. Управляющий обязан доказать, что именно вменяемое действие стало необходимой причиной невозможности полного расчёта с кредиторами. Если вы голосовали «за» по одной из десяти сделок, а остальные принимались без вашего участия, — ваша ответственность ограничена вредом от конкретной сделки, а не всей суммой реестра.

Многие не знают, что отсутствие особого мнения в протоколе при несогласии с решением суды расценивают как фактическое согласие. Если вы голосовали «против», но особое мнение не зафиксировано в протоколе и не направлено в письменном виде в адрес совета или акционеров, — ваша позиция юридически слаба. Это одна из наиболее частых ошибок, которая разрушает защиту задним числом.

Когда управляющий предпочитает убытки вместо субсидиарки?

Статья 61.20 Федерального закона о банкротстве позволяет управляющему взыскать убытки с контролирующего лица по правилам статьи 53.1 Гражданского кодекса РФ — в рамках того же дела о банкротстве. Это альтернативный инструмент, который на практике применяется к членам СД чаще, чем к единоличным исполнительным органам.

Ключевое различие между субсидиарной ответственностью и взысканием убытков — в расчёте суммы. Субсидиарка по статье 61.11 — это весь непогашенный реестр (могут быть сотни миллионов рублей). Убытки по статье 61.20 — конкретный ущерб от конкретного решения: стоимость утраченного актива, переплата по нерыночной сделке, сумма необоснованного платежа. Для члена СД, чья личная роль ограничена одним или несколькими решениями, переквалификация требования в убытки может кратно снизить личный риск.

Управляющий выбирает убытки, когда сложно доказать, что именно решение СД стало причиной банкротства в целом, но легко установить конкретный вред от отдельной сделки. Для члена совета директоров это означает следующее: если управляющий подаёт заявление о взыскании убытков, а не о субсидиарной ответственности, — защита строится иначе. Здесь центральный вопрос не контроль над компанией, а деловое обоснование конкретного решения и отсутствие личной выгоды (Постановление Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62).

На практике управляющие нередко предъявляют оба требования одновременно — субсидиарку и убытки — в качестве альтернативных оснований. Суд рассматривает их совместно и выбирает то, которое подкреплено доказательной базой. Для члена СД это означает двойную нагрузку на защиту: необходимо выстраивать позицию сразу по двум направлениям.

Типичные сценарии и стратегия защиты по каждому из них

Судебная практика по субсидиарной ответственности членов совета директоров укладывается в три устойчивых сценария. Позиция защиты, сроки реагирования и доказательная база для каждого — принципиально разные.

Сценарий 1. Член СД, голосовавший «за» по оспариваемой сделке. Ситуация: управляющий квалифицирует сделку как подозрительную (статья 61.2 Федерального закона о банкротстве) и вменяет члену СД её одобрение как основание привлечения. Ключевые доказательства для защиты: аудиторское заключение или независимая оценка, полученные до голосования, отсутствие аффилированности с контрагентом, рыночные условия сделки. Вероятный исход при наличии полного пакета доказательств: либо отказ в привлечении, либо снижение размера через частичное опровержение причинно-следственной связи. Стратегия: собрать доказательную базу по BJR применительно к конкретной сделке, параллельно опровергать общий статус КДЛ через ограниченность полномочий.

Сценарий 2. Член СД, голосовавший «против» или воздержавшийся. Ситуация: человек уверен, что несогласие с решением защищает его от ответственности, — и нередко обнаруживает, что особое мнение не зафиксировано в протоколе. Доказательства: письменные возражения, направленные в адрес совета или акционеров, переписка с запросом дополнительной информации перед заседанием, собственные докладные записки. Вероятный исход без доказательств активного несогласия: суд может расценить пассивное воздержание как бездействие. Стратегия: восстановить документальный след, подтверждающий активную позицию; опровергать статус КДЛ через отсутствие реального влияния на принятое решение.

Сценарий 3. Независимый директор, не участвовавший в операционных решениях. Ситуация: член СД избран как независимый, не входил в комитеты по аудиту или сделкам, не имел доступа к оперативной финансовой отчётности. Управляющий тем не менее включает его в заявление как члена коллегиального органа. Доказательства: устав и положение о СД с разграничением функций, документы о составе комитетов, переписка, подтверждающая ограниченный доступ к информации. Вероятный исход при надлежащей подготовке: полный отказ в привлечении — Пленум №42 прямо указывает, что одно только членство в коллегиальном органе не образует состава субсидиарной ответственности. Стратегия: сосредоточиться на опровержении статуса КДЛ, не тратить ресурс на BJR-аргументы, которые актуальны лишь при установленном контроле.

По данным аналитики арбитражных судов за 2024 год, требования к членам СД по всем трём сценариям удовлетворяются существенно реже, чем требования к единоличным исполнительным органам — при условии, что ответчик сформировал индивидуальную позицию защиты, а не ссылается на общую позицию совета.

Описанные сценарии — типовые. Конкретное дело зависит от того, как управляющий сформулировал основания в заявлении, какова хронология одобренных сделок и есть ли в деле другие КДЛ с пересекающейся ответственностью. Ошибка в выборе стратегии на стадии возражений сужает возможности в апелляции и кассации.