Судебная практика Пленум ВС 42: тренды 2025

Что изменил Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025: структура нововведений

Постановление Пленума ВС РФ №42 от 23 декабря 2025 года не создало новый акт — оно переписало действующий Пленум №53 от 2017 года в части, которая в судебной практике вызывала наибольшие споры. Изменения затронули шесть блоков: расчёт размера ответственности, стандарт деловой осмотрительности (Business Judgment Rule), ответственность коллегиальных органов, положение наследников КДЛ, мораторные проценты и участие прокурора в банкротных делах.

До принятия Пленума №42 суды следовали жёсткой логике: установил нарушение — взыскивай весь реестр. Статья 61.11 Федерального закона о банкротстве формально допускала снижение, но суды редко его применяли. Пленум №42 прямо указал судам: КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение не стало причиной всего объёма невозможности погашения требований. Это разорвало автоматическую связку «нарушение = полная сумма реестра».

Второй принципиальный сдвиг — закрепление Business Judgment Rule в банкротном контексте. Суды обязаны оценивать действия руководителя не через призму ретроспективного знания о банкротстве, а исходя из информации, доступной лицу в момент принятия решения. Санкционное давление, рыночные колебания, разрыв цепочек поставок сами по себе не образуют вину КДЛ — нужно доказать именно недобросовестное поведение, а не просто неудачный результат.

Третий блок изменений касается коллегиальных органов. Членство в совете директоров или правлении больше не означает автоматического соучастия в причинении вреда. Ответственность определяется индивидуально: суд обязан установить, какое конкретное решение конкретного члена органа привело к негативным последствиям для кредиторов. Это меняет логику защиты для независимых директоров и членов наблюдательных советов.

Юрисдикционный маркер для понимания масштаба изменений: Пленум №53 в первоначальной редакции применялся более восьми лет и сформировал устойчивую практику всех арбитражных округов РФ. Пленум №42 корректирует эту практику — по оценкам на основе данных ЕФРСБ, под действие новых правил попадает большинство дел, возбуждённых после 23 декабря 2025 года, а также ряд незавершённых споров.

Как применяются новые правила расчёта размера субсидиарной ответственности?

Ключевое изменение Пленума №42 в части размера ответственности состоит в следующем: КДЛ вправе доказать отсутствие причинно-следственной связи между конкретным нарушением и тем объёмом требований кредиторов, который остался непогашенным. Это означает, что размер взыскания может быть уменьшен пропорционально доказанному вкладу конкретного нарушения в формирование долгов (статья 61.11 Федерального закона о банкротстве в системной связи с позициями обновлённого Пленума №53).

Механизм снижения работает через доказательственную активность КДЛ. Недостаточно заявить о несправедливости полного взыскания — нужно представить расчёт: какая часть долгов образовалась вследствие вменяемого нарушения, а какая — по объективным причинам или действиям других лиц. Суд оценивает этот расчёт в совокупности с доказательствами управляющего.

Практически важно: мораторные проценты с 23 декабря 2025 года включаются в базу расчёта субсидиарной ответственности. Ранее этот вопрос решался судами неоднородно. Теперь кредиторы, чьи требования включают мораторные проценты, вправе предъявлять их в рамках требования к КДЛ — это увеличивает итоговую сумму, которую необходимо отрабатывать при расчёте снижения.

Неочевидный риск: управляющие и кредиторы уже адаптируются к новым правилам. В заявлениях о привлечении, поданных в 2026 году, всё чаще детализируется причинно-следственная связь по каждому отдельному нарушению — именно для того, чтобы предупредить аргумент КДЛ о снижении размера. КДЛ, в свою очередь, должен готовить зеркальный контррасчёт на стадии подготовки возражений, а не в судебных прениях.

Business Judgment Rule в банкротстве: как работает защита через предпринимательский риск?

Business Judgment Rule — это стандарт оценки управленческих решений, при котором суд не вправе квалифицировать решение руководителя как виновное лишь потому, что оно привело к убыткам. Применительно к банкротным делам Пленум №42 закрепил: действия КДЛ оцениваются исходя из информации, которой лицо располагало в момент принятия решения, а не с учётом ретроспективного знания о последующем банкротстве. BJR в российском праве существовал ранее применительно к взысканию убытков с директоров (пункт 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 года №62), но Пленум №42 перенёс его в контекст субсидиарной ответственности.

Что это означает на практике? Директор, привлекавший кредиты для финансирования оборотного капитала в условиях санкционного давления или рыночной турбулентности, не несёт автоматической ответственности за то, что кредиторы в итоге не получили выплат. Нужно доказать не просто плохой результат, а именно недобросовестное или неразумное поведение — игнорирование очевидных предупреждений, конфликт интересов, вывод активов под видом коммерческих операций.

Типичная ошибка КДЛ — путать снижение ответственности через BJR с полным опровержением привлечения. BJR работает как аргумент против вины: если суд признаёт, что в момент принятия решения оно соответствовало стандарту разумного руководителя, — основание для привлечения отпадает. Если же нарушение доказано, BJR уже не работает — там включается механизм снижения размера через причинно-следственную связь.

Для применения BJR КДЛ должен документально подтвердить процесс принятия решения: какая информация была получена, какие альтернативы рассматривались, почему выбранный вариант соответствовал интересам компании. Именно поэтому протоколы заседаний органов управления, аналитические заключения, переписка с консультантами становятся ключевыми доказательствами — задним числом восстановить этот след крайне сложно.

Триггер конверсии: статья 61.11 Федерального закона о банкротстве устанавливает презумпцию вины КДЛ при наличии ряда оснований — в частности, при отсутствии или искажении бухгалтерской документации. Опровержение этой презумпции лежит на самом КДЛ. Если документооборот не был выстроен в период управления компанией, в споре возникает дефицит доказательной базы именно в тот момент, когда управляющий предъявляет требование — а срок на подачу возражений в первой инстанции ограничен.

Ответственность членов коллегиальных органов: что изменила практика 2025 года?

До Пленума №42 суды нередко привлекали членов советов директоров к ответственности солидарно — по факту вхождения в орган, одобрившего вредоносную сделку. Пленум №42 потребовал индивидуализации: суд обязан установить, какое конкретное действие или бездействие конкретного члена органа привело к причинению вреда кредиторам. Членство в коллегиальном органе само по себе не образует основания для привлечения.

На практике это означает следующее. Член совета директоров, голосовавший «против» по оспариваемому решению или не участвовавший в голосовании по уважительной причине, имеет существенно более сильную позицию защиты, чем тот, кто голосовал «за». Однако и голосование «за» не является автоматическим основанием для привлечения: нужно установить, что член органа располагал достаточной информацией о вредоносности решения и действовал недобросовестно или неразумно.

Частая ошибка независимых директоров — полагать, что формальный статус «независимого» освобождает от ответственности. Пленум №42 не создаёт такого иммунитета. Независимый директор, который голосовал «за» одобрение крупной сделки, имея доступ к финансовой отчётности, свидетельствующей о признаках несостоятельности, рискует наравне с исполнительным директором.

Для доказательственной базы критически важны: журнал посещаемости заседаний совета директоров, бюллетени голосования, протоколы с фиксацией позиции каждого члена органа, документы о раскрытии информации перед голосованием. Отсутствие этих документов работает против КДЛ: суд применяет презумпцию осведомлённости члена органа о тех вопросах, которые рассматривались на заседаниях.

Наследники КДЛ и прокурор в банкротстве: новые субъекты ответственности

Пленум №42 урегулировал два вопроса, которые ранее решались судами противоречиво. Первый: переход требования о субсидиарной ответственности к наследникам КДЛ в случае его смерти. Второй: право прокурора участвовать в банкротных делах и инициировать привлечение контролирующих лиц в публичных интересах.

В части наследников позиция Пленума №42 такова: требование о субсидиарной ответственности носит имущественный характер и переходит по наследству в пределах стоимости наследственной массы. Это означает, что смерть КДЛ не прекращает обязательство автоматически — конкурсный управляющий вправе предъявить требование наследникам. Для практики это принципиально: наследники, принявшие имущество бывшего руководителя или участника компании-банкрота, должны оценивать потенциальные банкротные риски наследодателя ещё до принятия наследства.

Роль прокурора в банкротных делах после Пленума №42 расширилась: прокурор вправе подавать заявления о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности в интересах неопределённого круга лиц или публичных образований. Ранее инициаторами привлечения выступали преимущественно конкурсные управляющие и кредиторы. Появление прокурора как самостоятельного субъекта увеличивает число потенциальных заявителей и снижает зависимость процесса от активности управляющего.

Многие не знают, что включение прокурора в число заявителей меняет и стандарт доказывания в части публичного интереса. В делах с участием прокурора суды применяют более широкое толкование понятия «контролирующее должника лицо» — в частности, при установлении цепочек владения через офшорные структуры и выявлении конечных бенефициаров.

Типовые сценарии: как Пленум №42 работает в конкретных ситуациях КДЛ

Пленум №42 применяется по-разному в зависимости от роли лица и обстоятельств дела. Три типовых сценария показывают, как новые позиции ВС РФ влияют на тактику защиты.

Сценарий 1. Активный участник управления: директор или мажоритарный участник. Лицо управляло компанией, принимало ключевые решения, подписывало документы. Управляющий заявляет требование на полную сумму реестра, ссылаясь на отдельные убыточные сделки. Ключевые доказательства: документы, подтверждающие разумность каждого решения в момент его принятия (BJR), расчёт причинно-следственной связи между конкретными сделками и объёмом долгов. Вероятный исход при сильной позиции: снижение размера ответственности, частичный отказ в требовании. Стратегия: опровержение вины через BJR + контррасчёт по каждому нарушению по правилам Пленума №42.

Сценарий 2. Член коллегиального органа: голосовавший «против» или воздержавшийся. Лицо входило в совет директоров, но не поддерживало оспариваемые решения. Управляющий включил его в заявление о солидарном привлечении. Ключевые доказательства: протоколы с зафиксированной позицией, особые мнения, документы о раскрытии информации перед голосованием. Вероятный исход: отказ в привлечении при наличии документации. Стратегия: доказать индивидуальное несогласие с нарушением и отсутствие вины по критериям Пленума №42 — членство в органе не равно соучастию.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет назад. Лицо было директором или участником, вышло из компании более трёх лет до возбуждения банкротства. Управляющий тем не менее предъявляет требование, ссылаясь на сделки периода управления. Ключевые доказательства: дата прекращения полномочий и фактического контроля, сравнение периода нарушений с периодом управления, отсутствие влияния после выхода. Вероятный исход: истечение субъективного срока давности по статье 61.14 Федерального закона о банкротстве или отсутствие статуса КДЛ на дату нарушений. Стратегия: заявить о пропуске срока исковой давности и оспорить причинно-следственную связь с текущим банкротством.

После определения своего сценария важно оценить, какие доказательства уже есть, а какие нужно восстановить до первого заседания. Промежуток между получением заявления и первым судебным заседанием — наиболее критичный период для формирования позиции.

Что подготовить КДЛ с учётом позиций Пленума №42

Изменения Пленума №42 предъявляют новые требования к доказательной базе. Чек-лист — для тех, кто готовится к возможному привлечению или уже получил заявление управляющего.

• Протоколы заседаний органов управления с указанием повестки, состава присутствующих и позиции каждого голосовавшего — основа для аргумента BJR и индивидуализации ответственности членов коллегиальных органов.
• Аналитические материалы, заключения оценщиков и консультантов, полученные до принятия ключевых решений, — подтверждают разумность действий в момент их совершения, а не ретроспективно.
• Бухгалтерская отчётность за три года до банкротства с расшифровками — необходима для расчёта причинно-следственной связи между конкретными нарушениями и объёмом непогашенных требований.
• Документы, разграничивающие полномочия между органами управления (устав, должностные инструкции, доверенности, решения о разграничении компетенции) — позволяют оспорить атрибуцию конкретных решений конкретному лицу.
• Документы о дате фактического прекращения контроля над компанией (приказы, записи в ЕГРЮЛ, протоколы о смене руководства) — критичны при аргументе об истечении срока давности по статье 61.14 Федерального закона о банкротстве.

Более детальный разбор доказательной базы для защиты КДЛ — в материале «Документирование для защиты от субсидиарки». Применение позиций ВС РФ в конкретных делах разобрано в статье «Как использовать позиции ВС по Пленуму №42 для защиты».

Полный массив аналитики по субсидиарной ответственности — в разделе «Аналитика по субсидиарной ответственности» на сайте КДЛ-Субсидиарка.