Субсидиарная ответственность СД: роль комитетов

Когда член совета директоров становится КДЛ?

Контролирующим должника лицом член совета директоров признаётся не автоматически, а только при наличии конкретных признаков фактического контроля. Статья 61.10 Федерального закона о банкротстве называет три базовых основания: полномочие давать обязательные указания, возможность иным образом определять действия должника, статус выгодоприобретателя по существенным сделкам. Для члена коллегиального органа суд оценивает, насколько именно его участие влияло на принятые решения.

Пленум ВС РФ №53 в редакции от 23.12.2025, изменённой Постановлением Пленума ВС РФ №42, прямо указывает: ответственность членов коллегиального органа управления определяется индивидуально. Одно только нахождение в составе совета директоров не равно соучастию в причинении вреда кредиторам. Управляющий обязан доказать, что конкретный человек голосовал «за» то решение, которое привело к невозможности погашения требований, либо совершил иные действия, образующие самостоятельное основание ответственности.

Типичная ошибка членов СД состоит в следующем: они полагают, что раз решение принято большинством, индивидуальная ответственность невозможна. Это неверно. Если управляющий докажет, что именно ваш голос обеспечил большинство или что вы инициировали вынесение вопроса на повестку, суд может признать вас КДЛ даже при наличии других проголосовавших «за».

Существенная деталь: члены совета директоров, которые голосовали против спорного решения или воздержались, а также те, кто не присутствовал на заседании по уважительным причинам, вправе ссылаться на это как на обстоятельство, исключающее привлечение к ответственности. Доказательством служат протоколы с зафиксированной позицией голосования.

Как комитеты СД влияют на оценку субсидиарной ответственности?

Комитеты совета директоров — комитет по аудиту, комитет по рискам, комитет по вознаграждениям, стратегический комитет — выполняют рекомендательную функцию и, как правило, не принимают юридически обязывающих решений от имени компании. Это ключевой аргумент защиты: участие в работе комитета само по себе не означает возможности определять действия должника в смысле статьи 61.10 Федерального закона о банкротстве.

Риск возникает там, где комитет де-факто принимал решения, которые совет директоров затем формально одобрял без содержательного обсуждения. Если управляющий докажет, что именно комитет по аудиту выработал позицию по сделке, которая впоследствии стала основанием для субсидиарной ответственности, а совет лишь «штамповал» это решение, — суд может расценить участие в комитете как реализацию контрольных полномочий.

Неочевидный риск связан с комитетом по рискам. Если такой комитет существовал, а его члены систематически не фиксировали признаки неплатёжеспособности компании и не выносили соответствующих рекомендаций совету, управляющий может квалифицировать это как бездействие, создавшее условия для доведения до банкротства. Особенно опасна эта конструкция в делах, где налоговый долг формировал более 50% реестра требований кредиторов.

Минимум три обстоятельства, которые суд учитывает при оценке роли комитета:

• Устав и положение о комитете — определяют, носили ли его решения рекомендательный или обязывающий характер.
• Протоколы заседаний комитета — подтверждают или опровергают факт участия конкретного члена в выработке спорной позиции.
• Связь между рекомендацией комитета и итоговым решением совета — устанавливает причинно-следственную цепочку, на которую опирается управляющий.

Business Judgment Rule: когда добросовестное голосование защищает члена СД?

Business Judgment Rule (принцип защиты делового решения) — это доктрина, согласно которой суд не переоценивает коммерческую обоснованность решения органа управления, если оно принято добросовестно, при наличии достаточной информации и в интересах компании. В российском праве доктрина закреплена в пункте 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62 и получила дополнительное развитие в Постановлении Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 применительно к банкротным делам.

Для члена совета директоров BJR работает следующим образом. Если при голосовании «за» вы располагали разумным экономическим обоснованием, запрашивали необходимые документы и не имели информации о скрытой неплатёжеспособности компании — это аргумент против признания вас КДЛ или против установления вашей вины. Санкционное давление, рыночные колебания, форс-мажор сами по себе не образуют вины члена органа управления, если он действовал разумно в условиях неопределённости.

Пленум ВС РФ №42 уточнил: предпринимательский риск не является синонимом недобросовестности. Управляющий обязан доказать именно недобросовестное или неразумное поведение конкретного члена органа, а не просто факт того, что решение оказалось убыточным для компании.

На практике важно учитывать: BJR не работает автоматически. Его применение зависит от того, как сформирована доказательная база. Если протоколы заседаний содержат лишь итоговое голосование без отражения обсуждения, воспользоваться доктриной в суде значительно сложнее. Именно поэтому члены советов директоров, работающие в компаниях с признаками финансовых затруднений, должны добиваться подробной фиксации хода обсуждения в протоколах.

Практика ВС РФ: как суды разграничивают ответственность членов СД?

Суды разграничивают ответственность членов совета директоров по принципу индивидуализации: каждый ответчик оценивается самостоятельно, исходя из его конкретных действий и их связи с причинённым вредом. Этот принцип последовательно применяется арбитражными судами округов и закреплён в Постановлении Пленума ВС РФ №53 (в редакции Пленума №42).

Арбитражный управляющий, привлекая нескольких членов совета директоров, нередко формулирует основание одинаково для всех: «голосовал за сделку». Суды в таких случаях исследуют каждое голосование отдельно. Если часть ответчиков воздержалась или голосовала против — их требование, как правило, отклоняется. Если же голосовавших «за» несколько, суд устанавливает долю ответственности каждого либо признаёт их солидарными должниками.

Важная позиция, сформированная практикой: если управляющий не может установить, за какое конкретно решение несёт ответственность отдельный член органа, суд отказывает в привлечении. Размытое основание «входил в состав совета» без указания на конкретные голосования и их последствия не проходит проверку на причинно-следственную связь.

После Пленума ВС РФ №42 (от 23.12.2025) суды также активнее применяют механизм снижения размера ответственности. Если КДЛ доказывает, что конкретное нарушение повлекло убытки в определённой части, а не всю сумму реестра, суд вправе определить размер пропорционально. Это отдельная стратегическая позиция — не только «меня нет среди КДЛ», но и «мои действия причинили вред только на сумму X».

Описанный выше механизм индивидуализации ответственности — не гарантия защиты по умолчанию. Конкретный исход зависит от того, как сформирован документальный след: что отражено в протоколах, каков объём полномочий комитета по уставу, зафиксированы ли особые мнения. Если эти документы не были правильно составлены в период работы компании, позицию в суде выстраивать значительно сложнее.

Три сценария: как роль в комитете влияет на исход спора?

Ниже — типовые ситуации для членов совета директоров. Каждая описывает набор доказательств, вероятный исход и логику защиты.

Сценарий 1. Член СД голосовал «за» по оспариваемой сделке

Ситуация: управляющий установил конкретное голосование и утверждает, что именно оно позволило одобрить сделку, причинившую вред кредиторам на сумму свыше 50 млн рублей. Ключевые доказательства: протокол с распределением голосов, экономическое обоснование сделки, которое было представлено на заседании, наличие или отсутствие у ответчика информации о признаках неплатёжеспособности на дату голосования. Вероятный исход при доказанной причинной связи — привлечение к субсидиарной ответственности в части или солидарно. Стратегия защиты: применение Business Judgment Rule — доказать, что решение принималось на основании имеющейся информации, разумно и добросовестно в соответствии с пунктом 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62.

Сценарий 2. Член СД голосовал «против» или воздержался

Ситуация: ответчик присутствовал на заседании, но не поддержал спорное решение. Ключевые доказательства: протокол с явным указанием позиции голосования, особое мнение, если оно подавалось. Вероятный исход: суд, как правило, отказывает в привлечении — нет причинно-следственной связи между позицией конкретного члена органа и принятым решением. Стратегия: настаивать на истребовании всего протокола, а не выборочных его частей; проверить, не интерпретирует ли управляющий отсутствие возражений как молчаливое одобрение.

Сценарий 3. Независимый директор: не участвовал в операционных решениях

Ситуация: ответчик занимал позицию независимого директора, посещал заседания совета, но не входил в профильные комитеты и не был вовлечён в оперативное управление. Ключевые доказательства: положение о совете директоров с описанием роли независимого директора, отсутствие подписей на хозяйственных договорах, ограниченный доступ к управленческой отчётности. Вероятный исход: при грамотно сформированной позиции — отказ в привлечении. Стратегия: акцентировать разницу между корпоративным статусом и фактическим контролем; ссылаться на позицию Пленума ВС РФ №42 об индивидуальной оценке каждого члена органа управления.

Во всех трёх сценариях ключевую роль играет документация комитетов и самого совета. Если протоколы велись формально или не отражали реальный ход голосований — позицию придётся строить на косвенных доказательствах, что существенно сложнее.

Как защититься члену СД: что доказывать и чем подтверждать?

Защита члена совета директоров строится на двух линиях: опровержение статуса КДЛ и, если статус установлен, снижение размера ответственности. Каждая линия требует самостоятельной доказательной базы.

Линия первая — опровержение статуса КДЛ. Необходимо доказать, что ответчик не мог давать обязательных указаний должнику и не являлся выгодоприобретателем по существенным сделкам. Для члена СД это означает: ограниченные полномочия комитета по уставу, голосование против или воздержание по спорным решениям, отсутствие специального доступа к управленческой информации сверх той, что предоставлялась всем членам органа.

Многие не знают, что статус КДЛ через членство в совете директоров можно оспорить, даже если ответчик голосовал «за». Достаточно доказать, что иных признаков контроля нет, а само голосование было основано на добросовестной оценке доступной информации — это отсекает как презумпцию контроля, так и презумпцию вины.

Линия вторая — снижение размера ответственности. После Пленума ВС РФ №42 (от 23.12.2025) КДЛ вправе представить доказательства того, что конкретное нарушение повлекло вред только в определённой части реестра. Например, если спорная сделка причинила убытки на 30 млн рублей, а весь реестр составляет 300 млн — ответственность может быть определена в пределах 30 млн, а не всей суммы.

Триггер, который часто упускают: размер субсидиарной ответственности включает мораторные проценты с 23 декабря 2025 года. Это увеличивает итоговую сумму по сравнению с суммой реестра. При оценке риска необходимо учитывать этот компонент заранее.

Частая ошибка: член СД в ожидании заявления управляющего не предпринимает ничего, полагая, что «голосовал вместе со всеми, значит, ответственность размоется». Это не так. Каждый ответчик оценивается индивидуально, и пассивное ожидание лишает возможности сформировать доказательную базу в оптимальный момент.

Получение заявления от управляющего или запроса о предоставлении документов — это точка, после которой работа с доказательствами становится реактивной, а не превентивной. До первого судебного заседания, как правило, остаётся от двух до четырёх недель. Этого времени достаточно для формирования позиции, если действовать немедленно.