Субсидиарная ответственность СД при отсутствии на заседании

Почему членство в совете директоров ещё не делает вас КДЛ?

Контролирующим должника лицом признаётся тот, кто в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве имел возможность давать обязательные указания или иным образом определять действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Ключевое слово — «определять». Законодатель и Пленум ВС РФ №53 последовательно разграничивали формальное участие в органе управления и реальный контроль над хозяйственной деятельностью должника.

Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 зафиксировал это разграничение окончательно: ответственность членов коллегиальных органов определяется индивидуально. Само по себе членство в совете директоров не свидетельствует о наличии у конкретного лица возможности определять действия должника. Суд обязан установить, располагал ли данный член СД реальными рычагами влияния — будь то блокирующий пакет акций, доступ к финансовым потокам, фактическое руководство операционной деятельностью или систематическое получение выгоды из решений, причинивших вред кредиторам.

На практике арбитражные управляющие нередко подают заявление против всех поимённо указанных в ЕГРЮЛ членов совета директоров, рассчитывая на процессуальную инерцию. Задача защиты — разрушить эту презумпцию до первого заседания по существу. Именно здесь значимо отсутствие на конкретном заседании, однако только как часть более широкой доказательной конструкции.

Минимум три юрисдикционных маркера, которые суд проверяет в первую очередь: наличие или отсутствие у члена СД доли в уставном капитале должника, характер его полномочий по уставу и фактические действия в трёхлетний период до банкротства. Ни один из этих маркеров сам по себе не является достаточным — суд оценивает совокупность.

Когда отсутствие на заседании защищает, а когда нет?

Отсутствие члена совета директоров на заседании, где была одобрена вредоносная сделка, исключает его ответственность за это конкретное решение только при одновременном выполнении двух условий: он не голосовал «за» и не имел иных механизмов влияния на принятое решение. Это следует из буквального смысла статьи 71 Гражданского кодекса РФ и разъяснений Пленума ВС РФ №42, применяемых к делам о банкротстве.

Когда отсутствие реально защищает:

• Член СД отсутствовал и это зафиксировано в протоколе заседания с подтверждающими документами (командировочное удостоверение, больничный лист, документ о нахождении за рубежом).
• Устав компании не наделял отсутствующего члена правом заочного голосования по данной категории решений, либо заочное голосование не проводилось.
• Член СД не получал уведомления о заседании в установленном уставом порядке — что само по себе ставит под сомнение легитимность принятого решения.
• После заседания член СД публично зафиксировал своё несогласие с одобренной сделкой: направил письменные возражения, обратился в надзорный орган или инициировал оспаривание решения через суд.

Когда отсутствие не защищает — это существенно важнее для понимания реальных рисков:

• Член СД систематически уклонялся от участия в заседаниях, фактически предоставляя мажоритарной группе свободу действий без противодействия. Пассивность при наличии реальных полномочий на блокирование решений суды расценивают как попустительство.
• Решение было принято заочным голосованием, бюллетень члена СД засчитан как поданный «за» по умолчанию или в результате подделки, — это самостоятельное основание для оспаривания, но не автоматически снимает риск субсидиарки.
• Член СД параллельно являлся участником должника с существенной долей — его контроль устанавливается независимо от участия в конкретном заседании через корпоративные права.
• После одобрения вредоносной сделки член СД продолжил работу в органе управления и участвовал в последующих решениях, не дистанцировавшись от ущербной политики компании.

Неочевидный риск: суды Московского округа в ряде дел 2024–2025 годов отказывались освобождать от ответственности члена СД, ссылавшегося на отсутствие на заседании, если в материалах дела имелась переписка, подтверждавшая его осведомлённость об условиях сделки до голосования. Осведомлённость без противодействия приравнивалась к молчаливому одобрению.

Как устроена индивидуальная оценка ответственности после Пленума №42?

Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 разделил привлечение к субсидиарной ответственности и определение её размера в части, касающейся членов коллегиальных органов. Это принципиальное изменение: даже если суд признаёт члена СД контролирующим должника лицом, это не означает автоматического взыскания всей суммы непогашенных требований кредиторов.

Новая логика строится на причинно-следственной связи: член СД отвечает лишь в той мере, в которой его конкретные действия или бездействие повлекли невозможность погашения требований кредиторов. Если он голосовал только по одной из десяти оспариваемых сделок, суд вправе определить его долю ответственности пропорционально ущербу от этой сделки, а не от всей суммы реестра. До Пленума №42 такой механизм в явном виде в разъяснениях Пленума ВС РФ №53 отсутствовал.

Business Judgment Rule (BJR) — стандарт делового решения, закреплённый в пункте 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62, — также применяется в банкротных делах применительно к членам СД. Если решение принималось в условиях добросовестной деловой необходимости, на основе доступной информации и без личной заинтересованности, суд не может переоценивать его коммерческую целесообразность. Санкционное давление, рыночные колебания, отраслевой кризис — это обстоятельства, которые вписываются в рамки предпринимательского риска и сами по себе не образуют вины члена СД.

Типичная ошибка члена совета директоров: представить доказательства отсутствия на одном заседании и считать, что этого достаточно. Суд параллельно проверяет весь период трёхлетней ретроспективы — и если в других точках обнаруживается устойчивая модель поведения, способствовавшая банкротству, одного «алиби» для одного заседания окажется мало.

По данным арбитражных судов, за 2024–2025 годы суды апелляционной инстанции изменили размер субсидиарной ответственности в пользу членов коллегиальных органов в каждом четвёртом обжалованном деле, когда ответчик представил доказательства ограниченного участия в управлении.

Как опровергнуть статус КДЛ члену совета директоров?

Опровержение статуса контролирующего должника лица строится на доказывании отсутствия реального влияния, а не просто формальной должности. Бремя доказывания распределено следующим образом: управляющий обязан обосновать, почему данный член СД является КДЛ; ответчик — опровергнуть конкретные доводы управляющего с документальным подтверждением.

Ключевые направления защиты для члена СД, отсутствовавшего на заседании:

• Документальное подтверждение отсутствия на конкретном заседании: протокол без подписи ответчика, листы регистрации участников, документы об уважительной причине отсутствия.
• Отсутствие полномочий на единоличное влияние: устав компании, положение о совете директоров, регламент принятия решений с чёткими пороговыми значениями голосов для одобрения.
• Отсутствие материальной выгоды: независимая экспертиза движения средств, выписки по счетам, налоговая отчётность члена СД за период, предшествующий банкротству.
• Активное противодействие вредоносным решениям: протоколы с голосами «против» или «воздержался», письменные особые мнения, обращения к мажоритарным участникам, переписка с юридическим советником.
• Ограниченный доступ к управленческой информации: отсутствие допуска к бухгалтерской и управленческой отчётности, переписка, свидетельствующая о невозможности получить данные о реальном финансовом положении компании.

Частая ошибка: член СД, которого включили в заявление по субсидиарной ответственности, начинает оспаривать статус КДЛ только в судебном заседании, не подготовив позицию до его начала. Процессуальный дефицит на старте — это потеря инициативы в оценке доказательств судом.

Что нужно подготовить для возражений на заявление?

Возражения члена совета директоров на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности строятся на конкретном документальном массиве, который необходимо собрать до судебного заседания, а не в ходе него.

Важно понимать: чем раньше собран документальный массив, тем меньше риск того, что управляющий или суд первым сформирует доказательную картину в пользу привлечения. Протоколы заседаний нередко переоформляются в ходе банкротства; получить их в неизменённом виде проще на ранней стадии через запрос в ЕГРЮЛ, у нотариуса или через обеспечительные меры.

Три года исковой давности по субсидиарной ответственности исчисляются с момента, когда кредитор узнал об основаниях требования (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). На практике арбитражные суды нередко связывают этот момент с датой введения конкурсного производства. Пропуск срока на подачу полноценных возражений — с доказательствами, а не только с ходатайством — существенно сужает возможности защиты в апелляции.

Типичные сценарии для члена совета директоров: три ситуации

Позиция защиты зависит от конкретной роли члена СД в принятых решениях. Ниже — три типовых сценария с оценкой перспектив и стратегией.

Сценарий 1. Член СД, голосовавший «за» по оспариваемой сделке

Ситуация: вы присутствовали на заседании и проголосовали за одобрение сделки, которую управляющий теперь квалифицирует как вредоносную. Управляющий ссылается на статью 61.11 Федерального закона о банкротстве и включает вас в список КДЛ. Ключевые доказательства защиты: информация, которая была у вас на момент голосования (отчёты оценщиков, заключения финансовых советников, данные управленческой отчётности); отсутствие личной заинтересованности в сделке; соответствие решения рыночным условиям на дату одобрения. Вероятный исход: при грамотном применении Business Judgment Rule — снижение размера ответственности до суммы ущерба от конкретной сделки, а не до всего реестра. Полный отказ в привлечении возможен, если управляющий не докажет причинно-следственную связь между этой сделкой и банкротством. Стратегия: собрать всю аналитику, доступную членам СД до голосования, и доказать, что решение принималось добросовестно на основе имевшейся информации.

Сценарий 2. Член СД, голосовавший «против» или воздержавшийся

Ситуация: вы присутствовали на заседании, но ваш голос зафиксирован как «против» или «воздержался». Управляющий включил вас в заявление наряду с остальными членами СД. Ключевые доказательства: протокол с поимённым голосованием, бюллетень заочного голосования (если применимо), особое мнение, если оно было направлено председателю совета или в корпоративный архив. Вероятный исход: отказ в привлечении к ответственности за данное решение при условии, что ваша роль в управлении не выходила за рамки этого органа. Стратегия: процессуально сразу обособить свою позицию от позиции прочих ответчиков; не допускать рассмотрения в рамках единого «пула» КДЛ — это размывает индивидуальную оценку.

Сценарий 3. Независимый директор: не участвовал в операционных решениях

Ситуация: вы приглашены в совет директоров в качестве независимого директора — без доли в капитале, без доступа к финансовым потокам, с полномочиями исключительно в части стратегических вопросов и корпоративного контроля. Управляющий ссылается на ваш статус члена органа управления как основание для признания КДЛ. Ключевые доказательства: договор о выполнении функций независимого директора с прямым ограничением полномочий; справка аудитора или корпоративного секретаря об отсутствии доступа к управленческой отчётности; отсутствие вознаграждения сверх стандартного гонорара за участие в заседаниях. Вероятный исход при сумме реестра свыше 50 млн рублей — если управляющий не установит иных оснований контроля, суд, как правило, отказывает в признании статуса КДЛ. Стратегия: доказать содержательную независимость от исполнительного менеджмента, а не просто формальный статус «независимого директора» по критериям CGSS.

Как суды разграничивают личную ответственность членов СД на практике?

Арбитражные суды после выхода Пленума ВС РФ №42 в декабре 2025 года постепенно переходят к содержательному анализу роли каждого члена коллегиального органа. Это проявляется в нескольких устойчивых процессуальных моделях.

Первая модель — разделение ответчиков в рамках одного обособленного спора. Если в заявлении управляющего перечислено несколько членов СД, суд вправе вынести дифференцированное определение: одного привлечь, другому отказать, третьему снизить размер. Это произошло в упомянутом деле Уральского ФО — и именно такой исход стал практически стандартом после Пленума №42.

Вторая модель — использование механизма снижения размера. После того как Пленум №42 прямо разрешил суду снижать размер ответственности при доказанном отсутствии причинно-следственной связи между конкретным нарушением и масштабом дефицита конкурсной массы, этот инструмент стал основным аргументом защиты. Для члена СД это означает: даже при признании статуса КДЛ размер ответственности можно кратно снизить — с условием, что в ходе разбирательства чётко разграничено, какие именно решения причинили реальный ущерб.

Третья модель — субсидиарная ответственность vs. взыскание убытков по статье 61.20 Федерального закона о банкротстве в связке со статьёй 53.1 Гражданского кодекса РФ. Иногда управляющему выгоднее требовать убытки с конкретного члена СД, а не ставить вопрос о субсидиарной ответственности: размер требования ограничен суммой реального ущерба от конкретного действия, доказательственный стандарт несколько иной. Для ответчика это может быть меньшим злом — при условии, что сумма реального ущерба от решения, в котором он участвовал, существенно ниже совокупного реестра кредиторов.

Ссылку на актуальный обзор практики по делам с участием членов совета директоров в роли КДЛ можно найти в разделе аналитика по субсидиарной ответственности. Также рекомендуем ознакомиться с материалом о личном банкротстве члена СД и анализом оснований ответственности за доведение до банкротства — оба материала дополняют настоящую статью.

Общий вектор практики очевиден: после Пленума №42 суды стали строже проверять реальное влияние каждого члена СД. Для ответчика это и возможность, и требование: если вы не сформируете аргументированную индивидуальную позицию, суд по умолчанию будет оценивать вас в рамках общей позиции органа управления — а значит, вместе с теми, кто действительно принимал вредоносные решения.