Субсидиарная ответственность СД: личное банкротство

Когда член совета директоров становится КДЛ?

Контролирующим должника лицом признаётся тот, кто в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Для члена совета директоров достаточно доказать, что он участвовал в принятии ключевых решений, повлиявших на имущественное положение должника. Пленум ВС РФ №53 в редакции Постановления №42 от 23.12.2025 прямо указывает: членство в коллегиальном органе само по себе не равно статусу КДЛ — нужна причинно-следственная связь между конкретными действиями члена СД и невозможностью погашения требований кредиторов.

Статья 61.10 Федерального закона о банкротстве содержит презумпции контроля. Для члена СД наиболее значимы две из них: голосование «за» по сделкам, впоследствии признанным недействительными или повлёкшим существенное ухудшение финансового положения должника, и извлечение выгоды из деятельности компании в ущерб кредиторам. При этом выгода оценивается судом содержательно: получение рыночного вознаграждения членом СД не считается незаконной выгодой, а вот участие в схемах вывода активов — прямой путь к установлению статуса КДЛ.

Частая ошибка члена СД: убеждённость, что коллегиальное решение размывает личную ответственность. На практике суды анализируют каждое голосование по существу. Если протокол содержит ваш голос «за» по сделке на сумму свыше 500 млн рублей, которая впоследствии оспорена как причинившая вред кредиторам, вопрос о вашем статусе КДЛ решается индивидуально — вне зависимости от того, как голосовали остальные члены совета.

Важно учитывать: статья 61.10 допускает опровержение презумпции контроля. Доказательная база для этого — протоколы заседаний СД с вашей позицией, документы об ограниченном объёме полномочий, отсутствие доступа к расчётным счетам и первичной документации.

Как суд оценивает голосования членов совета директоров?

Ответственность членов совета директоров определяется индивидуально: суд устанавливает, за какие конкретные решения проголосовал каждый член СД и образует ли это голосование основание для привлечения (Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42). Один только факт членства в коллегиальном органе не влечёт солидарной ответственности автоматически. Это ключевое изменение по сравнению с практикой до 2025 года, когда суды нередко привлекали весь состав СД без дифференциации.

Суд анализирует три элемента применительно к каждому члену СД:

• Конкретные решения, за которые он голосовал, и их связь с причинением вреда кредиторам
• Наличие или отсутствие признаков недобросовестности — знал ли член СД об ущербе в момент голосования
• Возможность применения Business Judgment Rule: было ли решение принято в условиях обычного предпринимательского риска без явных сигналов о нарушении интересов кредиторов

Business Judgment Rule (BJR) в банкротных делах закреплена в Постановлении Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62 и получила развитие в Постановлении Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025. Смысл: предпринимательский риск, санкционное давление, рыночные колебания сами по себе не образуют вины члена СД. Нужно доказать именно недобросовестное поведение — осознанный вывод активов, согласование заведомо убыточных сделок, уничтожение документации.

На практике BJR работает, если вы можете показать суду следующее: решение принималось на основе имевшейся на тот момент информации, вы запрашивали аналитику или заключения перед голосованием, решение соответствовало рыночным условиям и корпоративной стратегии. Отсутствие этих доказательств — и суд квалифицирует голосование «за» как недобросовестное.

Неочевидный риск: голосование «воздержался» или отсутствие на заседании не всегда снимают ответственность. Если член СД систематически уклонялся от участия в управлении, допуская вывод активов, суд может квалифицировать это как бездействие КДЛ, повлёкшее невозможность погашения требований.

Почему личное банкротство не спасает от субсидиарного долга?

Субсидиарный долг по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве не подлежит списанию при завершении личной процедуры банкротства гражданина. Это прямо предусмотрено пунктом 5 статьи 213.28 того же закона: требования кредиторов, возникшие из субсидиарной ответственности, сохраняются после завершения процедуры реализации имущества. Личное банкротство освобождает от большинства долгов, но субсидиарная ответственность, убытки, причинённые умышленно или по грубой неосторожности, и ряд других обязательств из этого перечня исключены.

Логика законодателя очевидна: субсидиарная ответственность является санкцией за недобросовестное поведение, а не за обычное предпринимательское неудачу. Позволить «стереть» её через личное банкротство означало бы обесценить весь механизм защиты кредиторов главы III.2 Федерального закона о банкротстве.

Многие члены СД, столкнувшись с требованием на несколько сотен миллионов рублей, рассматривают личное банкротство как выход. Это стратегическая ошибка: процедура занимает 6-12 месяцев, влечёт реализацию всего имущества (за исключением единственного жилья и минимального прожиточного минимума), при этом субсидиарный долг никуда не исчезает. Более того, поведение должника в ходе личного банкротства анализируется судом — попытки скрыть имущество или создать фиктивную задолженность перед аффилированными лицами приводят к тому, что суд отказывает в освобождении от долгов вовсе.

Три года исковой давности по субсидиарной ответственности исчисляются с момента, когда кредитор узнал об основаниях требования (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). Суды нередко определяют этот момент в пользу кредитора — с даты введения конкурсного производства или формирования реестра. Пропуск срока на подачу возражений членом СД сокращает возможности защиты принципиально: позиция, которую не заявили в первом судебном заседании, с трудом воспринимается апелляционной инстанцией как основательная.

Описанный выше риск возникает как только компания входит в процедуру банкротства — даже если заявление о привлечении к субсидиарной ответственности ещё не подано. Управляющий анализирует сделки за три года до принятия заявления о банкротстве (статья 61.2 Федерального закона о банкротстве). Если среди них обнаружатся решения, принятые на заседаниях СД с вашим голосом «за», — это основание для заявления.

Как снизить размер субсидиарной ответственности члена СД?

Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 прямо закрепило право КДЛ доказывать, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения требований. Это позволяет снизить размер, а не только оспорить привлечение целиком. Для члена совета директоров это означает: даже если один из эпизодов доказан, по остальным можно добиться исключения из суммы взыскания.

Инструменты снижения размера:

• Доказательство отсутствия причинно-следственной связи между конкретным голосованием и невозможностью погашения: если долги компании накопились по иным причинам, не связанным с вашим решением, суд обязан выделить и исключить «чужой» вред
• Расчёт реального ущерба от конкретной сделки в сопоставлении с общим размером непогашенных требований: если сделка составляла 5% от реестра, а размер ответственности предъявляется на 100% — это непропорционально
• Применение BJR к решениям, принимавшимся без признаков недобросовестности: решения, основанные на имеющейся аналитике и рыночных условиях, не образуют вины даже при отрицательном экономическом результате
• Документальное разграничение полномочий: если устав или регламент СД ограничивал круг вопросов, которые мог самостоятельно решать совет, это напрямую влияет на объём ответственности

Мораторные проценты с 23 декабря 2025 года включаются в размер субсидиарной ответственности — это новая позиция Пленума №42. При требовании на несколько сотен миллионов рублей их сумма может быть существенной. Оспаривание порядка начисления мораторных процентов или периода их начисления — самостоятельный инструмент снижения размера, который практически не использовался до вступления в силу изменений.

Субсидиарная ответственность по статье 61.11 применяется как основание тогда, когда доказано доведение до банкротства. Если управляющий не может установить прямую связь с банкротством, суд вправе переквалифицировать требование на убытки по статье 61.20 Федерального закона о банкротстве во взаимосвязи со статьёй 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации. Убытки могут быть меньше, чем субсидиарная ответственность на весь реестр, — и это законная стратегия защиты.

Три сценария для члена совета директоров: как работает защита?

Стратегия защиты строится исходя из конкретной роли члена СД в принятии оспариваемых решений. Ниже — три типовых сценария с ключевыми элементами доказательной базы.

Сценарий 1. Член СД голосовал «за» по оспариваемой сделке
Ситуация: управляющий предъявляет требование, ссылаясь на голосование «за» по сделке, признанной впоследствии недействительной или убыточной.
Ключевые доказательства: аналитические материалы и заключения, на основе которых принималось решение; рыночная оценка объекта сделки на дату голосования; переписка с контрагентом до заключения договора; сравнение условий сделки с рыночными аналогами.
Вероятный исход: при наличии доказательств BJR суд снижает размер или отказывает в привлечении по данному эпизоду. Если доказательная база отсутствует — высокий риск привлечения на сумму, соразмерную ущербу от сделки.
Стратегия: собрать всю документацию до заседания совета директоров включительно; привлечь оценщика для ретроспективного заключения о рыночности условий; заявить о применении BJR в первом процессуальном документе.

Сценарий 2. Член СД голосовал «против» или воздержался
Ситуация: управляющий предъявляет требование ко всему составу СД, включая тех, кто не поддержал оспариваемое решение.
Ключевые доказательства: протокол заседания с фиксацией позиции «против» или «воздержался»; особое мнение, направленное в адрес совета или акционеров; переписка с уведомлением о рисках.
Вероятный исход: суд отказывает в привлечении при наличии задокументированной несогласной позиции. Постановление Пленума №42 прямо указывает, что индивидуальная ответственность члена коллегиального органа определяется с учётом его конкретных действий и голосований.
Стратегия: восстановить документальный след несогласия; при отсутствии протоколов с поимённым голосованием — добиться их истребования в судебном порядке.

Сценарий 3. Независимый директор, не участвовавший в операционных решениях
Ситуация: независимый директор включён в заявление о привлечении как член коллегиального органа, хотя фактически не участвовал в управлении текущей деятельностью.
Ключевые доказательства: устав и регламент СД с разграничением полномочий; доказательства отсутствия доступа к расчётным счетам и хозяйственной документации; подтверждение исключительно надзорных функций.
Вероятный исход: при чётком разграничении полномочий суд отказывает в установлении статуса КДЛ — независимый директор без реального влияния на хозяйственные операции не подпадает под статью 61.10 Федерального закона о банкротстве.
Стратегия: опровергать статус КДЛ на стадии установления оснований, не переходя к вопросу о размере; формировать позицию вокруг отсутствия полномочий давать обязательные указания.

Выбор между стратегией «опровергнуть статус КДЛ» и стратегией «снизить размер» определяется на основе анализа конкретной доказательной базы до первого заседания. Ошибка в выборе линии на этой стадии сужает возможности в апелляции.

Что подготовить члену СД при риске субсидиарной ответственности

Эти материалы необходимо собрать до первого судебного заседания по заявлению о привлечении. После введения конкурсного производства доступ к корпоративной документации компании переходит к управляющему — восстановить утраченные документы через суд возможно, но занимает время, которого обычно нет.

Для углублённого изучения темы субсидиарной ответственности КДЛ — смотрите раздел аналитика по субсидиарной ответственности, а также материалы о защите КДЛ при субсидиарной ответственности за доведение до банкротства и защите при субсидиарной ответственности за вывод активов.