Субсидиарная ответственность СД: мировое соглашение

Когда член совета директоров становится КДЛ?

Контролирующим должника лицом признаётся человек, который в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определял действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Для члена совета директоров этот стандарт конкретизируется через статью 71 ГК РФ и Пленум ВС РФ №42: само по себе членство в коллегиальном органе не тождественно статусу КДЛ — суд оценивает фактический объём влияния каждого участника голосования.

Управляющий, как правило, строит требование к члену СД на трёх типах аргументов. Первый — участие в голосовании за сделку, признанную впоследствии недействительной или причинившей ущерб кредиторам. Второй — одобрение стратегических решений (привлечение долга, смена менеджмента, реструктуризация активов), которые управляющий квалифицирует как доведение до банкротства. Третий — наличие у члена СД доступа к информации о финансовом состоянии должника, из которого следует осведомлённость о надвигающейся несостоятельности.

Неочевидный риск: член совета директоров, который систематически воздерживался или отсутствовал на заседаниях, в ряде дел признавался КДЛ именно потому, что его пассивность обеспечивала принятие вредоносных решений большинством. Арбитражные суды Московского и Северо-Западного округов в делах 2024–2025 годов неоднократно указывали, что «воздержался» без зафиксированного особого мнения не освобождает от ответственности.

Частая ошибка члена СД — отсутствие письменных возражений в протоколе. Устные разногласия на заседании, не отражённые в протоколе, доказать постфактум практически невозможно. Протокол с особым мнением или заявление о несогласии, направленное в адрес председателя СД, — это и есть документальный фундамент защиты.

Что изменил Пленум ВС РФ №42 для коллегиальных органов?

Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 внесло принципиальные изменения в Пленум №53 применительно к коллегиальным органам управления. Ключевая новация — суд обязан оценивать ответственность каждого члена совета директоров индивидуально, а не через солидарную ответственность всего состава СД за решение, принятое большинством. Это открывает возможность полного отказа в привлечении тем членам, чья роль была формальной или чьё голосование документально опровергнуто.

Второй важный блок — применение Business Judgment Rule в банкротных делах. Пленум №42 прямо закрепил: предпринимательский риск, рыночная конъюнктура и санкционное давление сами по себе не образуют вины члена СД. Управляющий обязан доказать именно недобросовестное поведение — то есть принятие решения при наличии личной заинтересованности, с явным игнорированием доступной информации о рисках или в нарушение установленных внутренних процедур согласования.

Третий блок — снижение размера ответственности. После Пленума №42 КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение не стало реальной причиной невозможности погашения требований. Это значит: даже если статус КДЛ установлен, требование можно уменьшить до суммы, которая соответствует реальному ущербу от конкретного решения. Именно эта логика становится фундаментом для переговоров о мировом соглашении.

На практике важно учитывать: Пленум №42 также ввёл мораторные проценты в состав размера субсидиарной ответственности. При долгосрочных банкротных процедурах это увеличивает базу требования — что усиливает стимул закрыть спор мировым соглашением на ранней стадии, пока проценты не накопились.

Как работает мировое соглашение по субсидиарной ответственности?

Мировое соглашение в деле о субсидиарной ответственности заключается по правилам статьи 139 АПК РФ с учётом специфики банкротного процесса. Оно утверждается арбитражным судом, рассматривающим требование о привлечении КДЛ, и прекращает производство по этому требованию. После утверждения взыскание ведётся только на условиях соглашения — требование из статьи 61.11 ФЗ о банкротстве в том же размере повторно предъявить нельзя.

Для члена совета директоров мировое соглашение решает три задачи одновременно. Во-первых, фиксирует сумму обязательства, которая, как правило, существенно ниже реестра требований кредиторов. Во-вторых, снимает неопределённость относительно мораторных процентов, начисление которых продолжается до прекращения производства. В-третьих, позволяет согласовать рассрочку исполнения — что при требованиях на десятки и сотни миллионов рублей критически важно.

Процессуальная особенность: стороной соглашения со стороны кредиторов выступает не арбитражный управляющий, а собрание кредиторов или его уполномоченный представитель. Это означает, что условия нужно согласовывать не с управляющим лично, а с мажоритарными кредиторами. На практике требование к сумме и условиям рассрочки формируют залоговые кредиторы и ФНС как крупнейший необеспеченный кредитор — их позиция определяет, будет ли соглашение утверждено судом.

Триггер конверсии: статья 61.14 Федерального закона о банкротстве устанавливает трёхлетний субъективный срок исковой давности, который суды нередко отсчитывают от даты публикации в ЕФРСБ о возможности привлечения КДЛ. Если с момента этой публикации прошло более двух лет, а требование ещё не предъявлено, — это окно для переговоров о мировом соглашении на более выгодных условиях, пока управляющий не утратил рычаги давления.

Как правильно заключить мировое соглашение с кредиторами?

Переговоры о мировом соглашении по субсидиарной ответственности проходят в несколько последовательных стадий. Первая — оценка реального размера ответственности: определение, какие конкретно решения СД находятся в причинной связи с ущербом и на какую сумму. Вторая — переговоры с ключевыми кредиторами об условиях. Третья — утверждение судом. Пропуск первой стадии делает переговоры неуправляемыми: без собственной оценки суммы член СД соглашается на условия кредиторов, которые закладывают максимальную сумму как отправную точку.

Предметная переговорная позиция строится на трёх элементах. Первый — доказательства частичной причинности: сумма ответственности соответствует только тому ущербу, который прямо связан с решениями данного члена СД. Второй — доказательства добросовестности: применение BJR снижает вину, что влияет на готовность кредиторов принять дисконт к сумме. Третий — платёжный график: кредиторы предпочитают реальные выплаты судебному акту, исполнение которого неопределённо.

Многие не знают, что суд вправе отказать в утверждении мирового соглашения, если его условия нарушают права кредиторов, не являющихся его сторонами. В банкротных делах это означает: соглашение с одним кредитором, обходящее права остальных, будет оспорено. Условия должны учитывать интересы всех кредиторов, включая миноритарных.

Чек-лист: что подготовить для переговоров о мировом соглашении.

• Протоколы всех заседаний совета директоров за три года до банкротства с отметками о голосовании.
• Документы об особых мнениях, возражениях или отказах от подписи по каждому оспариваемому решению.
• Независимое заключение о финансовом состоянии должника, если оно запрашивалось до принятия решений.
• Расчёт суммы реального ущерба, причинённого конкретными решениями, — в сравнении с реестром требований кредиторов.
• Проект платёжного графика с источниками исполнения, приемлемыми для мажоритарных кредиторов.

Как связаны ответственность «просто проголосовавшего» и мировое?

Главное возражение члена СД — «я просто голосовал вместе со всеми» — не является самостоятельным основанием для отказа в привлечении, однако является отправной точкой для построения позиции. Пленум ВС РФ №42 прямо указывает: одно лишь членство в коллегиальном органе и участие в голосовании большинства не означают равной ответственности всех членов СД. Суд исследует, имел ли конкретный член доступ к информации о рисках, голосовал ли он при наличии личной заинтересованности и соблюдал ли установленный внутренний регламент согласования.

Для тех, кто голосовал «вместе со всеми» без особого умысла, мировое соглашение выполняет функцию рационального выхода. Полный судебный спор занимает два-четыре года, расходы на представителей соразмерны предмету требования, а исход в апелляции и кассации непредсказуем. Мировое соглашение позволяет зафиксировать дисконтированную сумму и прекратить риск нарастания мораторных процентов.

Триггер: три года исковой давности по статье 61.14 ФЗ о банкротстве отсчитываются судами нередко в пользу кредитора — с момента, когда управляющий или кредитор реально мог узнать об основаниях. Это значит, что у члена СД, получившего первый запрос управляющего, есть ограниченное окно для переговоров, пока собранная доказательная база не сформирована окончательно.

На практике важно учитывать: член СД, который активно участвует в переговорах на стадии оценки требования (до подачи заявления в суд), сохраняет больше рычагов влияния на условия мирового соглашения, чем тот, кто ждёт вступившего в силу определения суда о привлечении.

Три типовых сценария для члена совета директоров

Выбор стратегии — полная защита, снижение размера или мировое соглашение — зависит от документальной картины и роли члена СД в конкретных решениях. Ниже — три сценария, которые охватывают большинство реальных ситуаций.

Сценарий 1. Член СД голосовал «за» по оспариваемой сделке.

Ситуация: управляющий установил, что решение одобрено голосованием, в котором участвовал ответчик. Ключевые доказательства: протокол с распределением голосов, документы об информированности члена СД на момент принятия решения, материалы внутреннего due diligence (если проводился). Вероятный исход при отсутствии документов о возражениях: привлечение к субсидиарной ответственности в пределах реального ущерба от сделки. Стратегия: доказать применимость BJR — решение принималось в рамках обычной деловой практики, на основе доступной информации, без личной заинтересованности. При неудаче по статусу — переговоры о мировом соглашении по сумме конкретного эпизода (норма статьи 61.11 ФЗ о банкротстве).

Сценарий 2. Член СД голосовал «против» или воздержался.

Ситуация: ответчик участвовал в заседании, но зафиксировал несогласие. Ключевые доказательства: протокол с голосом «против» или особым мнением, переписка с председателем СД или менеджментом о рисках решения. Вероятный исход: суд вправе отказать в привлечении полностью, поскольку причинная связь между действиями данного члена СД и ущербом отсутствует. Стратегия: делать акцент на Пленум №42 — индивидуальная оценка ответственности, отсутствие причинной связи на уровне конкретного участника голосования.

Сценарий 3. Независимый директор, не участвовавший в операционных решениях.

Ситуация: член СД имел статус независимого директора, не подписывал хозяйственных документов и не имел доступа к оперативной финансовой информации. Ключевые доказательства: устав и положение о совете директоров с ограниченным кругом полномочий, отсутствие подписей на оспариваемых договорах и платёжных документах. Вероятный исход: высокая вероятность отказа в признании КДЛ по статье 61.10 ФЗ о банкротстве, поскольку фактическое влияние на деятельность должника не установлено. Стратегия: опровержение статуса КДЛ как основная линия защиты — без достижения этого порога остальные аргументы не потребуются.

После анализа своего сценария — следующий шаг: оценить, какие документы уже есть, каких не хватает и укладывается ли позиция в процессуальные сроки.

Как оспорить заявление о субсидиарной ответственности члену СД?

Опровержение требования строится на последовательной работе с каждым из трёх элементов: статус КДЛ, причинная связь, размер. Снятие любого из них в принципе достаточно для отказа в привлечении, но на практике суды рассматривают все три вместе — что требует параллельной подготовки по каждому треку.

Первый трек — опровержение статуса КДЛ. Необходимо доказать, что член СД не имел возможности давать обязательные указания по смыслу статьи 61.10 ФЗ о банкротстве. Для независимого директора — это устав и положение о совете с ограниченными полномочиями. Для рядового члена СД — документальное подтверждение отсутствия доступа к операционной финансовой информации. Согласно актуальной практике Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ, управляющий обязан доказывать фактическое влияние, а не просто ссылаться на должностное положение.

Второй трек — разрыв причинной связи. Даже при признании КДЛ суд должен установить, что именно конкретные действия данного члена СД привели к невозможности погашения требований. Пленум №42 прямо закрепляет право КДЛ доказывать отсутствие связи по отдельным эпизодам — это позволяет снизить сумму требования, не оспаривая статус в целом.

Третий трек — снижение размера. Если первые два трека не дают полного отказа, переговоры о мировом соглашении становятся основным инструментом. Здесь ключевую роль играет качество расчёта реального ущерба: сумма соглашения, подкреплённая независимой оценкой, воспринимается кредиторами как основание для дисконта.

Внутренние ссылки на смежные материалы: подробнее о тактике поведения в первые часы после получения требования — в статье «Как КДЛ действует в суде по вопросу: первые 48 часов»; о применении Пленума №42 к доведению до банкротства — в материале «Пленум ВС №42 и доведение до банкротства: часть 2». Более широкий контекст — в разделе аналитики по персонам КДЛ и на общем хабе аналитики по субсидиарной ответственности.