Пленум ВС 42 и доведение до банкротства при убыточных сделках в предбанкротный период

Что такое доведение до банкротства и когда применяется статья 61.11?

Субсидиарная ответственность за доведение до банкротства наступает, когда действия или бездействие контролирующего должника лица стали необходимой причиной того, что имущества компании оказалось недостаточно для погашения требований кредиторов (статья 61.11 Федерального закона о банкротстве). Требование предъявляется на всю сумму непогашенных требований кредиторов — это максимальный размер, установленный законом. Размер определяется на дату вынесения определения о привлечении, с учётом мораторных процентов, которые с 23 декабря 2025 года включаются в расчёт согласно Пленуму номер 42.

Статья применяется не автоматически. Арбитражный управляющий или кредитор должны доказать три элемента: статус КДЛ у ответчика, конкретные действия (бездействие) и причинную связь. Презумпции пункта 2 статьи 61.11 облегчают доказывание — при наличии признаков их применения бремя опровержения переходит на КДЛ. Это принципиально: пока презумпция действует, именно вы доказываете, что не причинили вред, а не управляющий доказывает обратное.

Типичные основания для заявлений по статье 61.11: заключение убыточных сделок в предбанкротный период, вывод активов через аффилированных контрагентов, уничтожение или непередача документации должника, нарушения налогового законодательства, ставшие основной причиной долга. Каждое из этих оснований требует самостоятельной доказательной базы и отдельной стратегии опровержения.

Важно учитывать: суд привлекает к ответственности по статье 61.11 только тех лиц, чьи действия были существенными для формирования невозможности погашения. Технические нарушения, не повлиявшие на конкурсную массу, сами по себе ответственности не влекут. На этом строится ключевая линия защиты после Пленума номер 42.

Как Пленум ВС РФ номер 42 изменил подход к причинной связи?

До принятия Постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2025 номер 42 суды нередко рассматривали доведение до банкротства как единое основание: если КДЛ совершил хотя бы одно значимое нарушение, размер ответственности определялся как вся сумма требований реестра. Пленум номер 42 изменил это: КДЛ теперь вправе доказать, что конкретное нарушение привело к невозможности погашения требований лишь в определённой части, и добиться снижения размера ответственности пропорционально доказанному.

Это не отменяет ответственность — но разрывает автоматическую связь между фактом нарушения и максимальным размером требования. На практике это означает: если из десяти оспариваемых сделок только две реально уменьшили конкурсную массу, по остальным восьми КДЛ вправе заявить об отсутствии причинной связи и добиться снижения. Управляющий или кредитор обязаны доказывать причинную связь по каждому эпизоду.

Пленум номер 42 также закрепил позицию о Business Judgment Rule применительно к банкротным делам. Предпринимательский риск, рыночные колебания и санкционное давление сами по себе не образуют вины КДЛ. Неочевидный риск для многих: суды до 2025 года нередко игнорировали BJR в банкротном контексте, ссылаясь на то, что Пленум ВАС номер 62 касается только исков об убытках. Пленум номер 42 устранил эту неопределённость.

Для КДЛ, которому предъявлено требование по убыточным сделкам в предбанкротный период, новая редакция Пленума создаёт два параллельных инструмента защиты: оспаривание факта причинения вреда и снижение размера требования по каждому эпизоду в отдельности. Использование обоих инструментов одновременно не противоречит закону и подтверждено практикой арбитражных судов округов.

Какую роль играет дата объективного банкротства при оценке убыточных сделок?

Дата объективного банкротства — это момент, когда должник утратил возможность удовлетворить требования кредиторов в полном объёме. Пленум ВС РФ номер 53 в редакции Пленума номер 42 закрепляет: только те действия КДЛ, которые были совершены после наступления этой даты или стали её причиной, могут служить основанием привлечения по статье 61.11. Сделки, заключённые до даты объективного банкротства при нормальных рыночных условиях, под действие нормы формально не подпадают.

На практике управляющие стремятся максимально отодвинуть дату объективного банкротства — в более ранний период, чтобы охватить как можно больше сделок. КДЛ, напротив, заинтересован в более поздней дате: чем позже она установлена, тем меньший круг операций попадает под оценку. Разница в несколько месяцев способна вывести из-под удара десятки сделок стоимостью в сотни миллионов рублей.

Для опровержения даты, предложенной управляющим, используют финансовый анализ: коэффициенты ликвидности, данные бухгалтерской отчётности, отчёты оценщика об активах. Важно привлечь специалиста по финансовому анализу уже на стадии подготовки возражений, а не в апелляции — суды первой инстанции значительно охотнее принимают такие доказательства, чем апелляционные.

Частая ошибка КДЛ: принятие даты объективного банкротства, установленной управляющим, как данности и концентрация усилий только на опровержении статуса КДЛ. Если дата некорректна — это самостоятельный довод, способный разрушить всю конструкцию обвинения даже при доказанном статусе КДЛ.

Статья 61.11 Федерального закона о банкротстве не ограничивает круг сделок только теми, что заключены за три года до банкротства: трёхлетний период — это период для определения статуса КДЛ, а не фильтр для самих сделок. Управляющий вправе ссылаться на сделки за пределами трёх лет, если докажет их причинную связь с банкротством. Это расширяет поле возможных претензий сверх того, что многие КДЛ ожидают.

Как строится доказательная база для опровержения ответственности за убыточные сделки?

Убыточная сделка не равна основанию для субсидиарной ответственности. Управляющий обязан доказать, что сделка была совершена с целью причинения вреда кредиторам или в условиях заведомой осведомлённости о неплатёжеспособности, и что именно она привела к невозможности погашения требований. Стратегия защиты строится на разрушении каждого из этих элементов в отдельности.

Ключевые направления доказательной базы КДЛ:

• Рыночное обоснование цены и условий сделки — отчёт оценщика, рыночные котировки, аналогичные сделки отрасли
• Деловая цель операции — внутренние решения о заключении сделки, протоколы органов управления, переписка с контрагентами
• Отсутствие аффилированности или доказательство формальной независимости сторон на дату сделки
• Хронология: сделка совершена до наступления даты объективного банкротства при действующем бизнесе
• Причинная связь отсутствует: активы ушли, но конкурсная масса не изменилась (встречные предоставления, зачёты, погашения)

Пленум ВАС РФ от 30.07.2013 номер 62 закрепил Business Judgment Rule для директоров: если руководитель действовал в границах разумного предпринимательского риска, убыточность сделки сама по себе не свидетельствует о недобросовестности. После Пленума номер 42 этот стандарт перенесён в банкротные дела и применяется при оценке сделок по статье 61.11.

Многие не знают, что возражения на заявление о привлечении — это не просто процессуальный документ. Это первая и наиболее значимая возможность сформировать доказательную базу. Суды первой инстанции редко принимают принципиально новые доводы в апелляции, если они не были заявлены ранее. Промедление с возражениями сужает пространство для защиты в вышестоящих инстанциях.

Три года исковой давности по субсидиарной ответственности исчисляются с момента, когда кредитор узнал об основаниях требования (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). Суды нередко определяют этот момент ретроспективно — в пользу кредитора. Если управляющий пропустил срок, этот довод необходимо заявить в возражениях первой инстанции: в апелляции аргумент о пропуске давности без соответствующего заявления в суде первой инстанции не принимается.

Главное возражение КДЛ: банкротство вызвали внешние обстоятельства — как это доказать?

Ссылка на внешние обстоятельства — санкции, падение рынка, разрыв цепочек поставок — не является самостоятельным основанием для отказа в привлечении к субсидиарной ответственности. Суды принимают этот довод только при наличии конкретных доказательств: документального подтверждения внешних факторов, их связи с финансовым состоянием должника и отсутствия вины КДЛ в усугублении ситуации. Общие ссылки на «кризис» или «форс-мажор» без цифр и дат суды отклоняют.

Пленум ВС РФ номер 42 от 23.12.2025 закрепил, что предпринимательский риск и рыночные колебания не образуют вину КДЛ. Но это правило работает только в связке с доказательствами добросовестности: КДЛ должен был принять разумные меры по минимизации потерь — уведомить участников, рассмотреть реструктуризацию, не выводить активы в период кризиса. Если вместо антикризисных мер шло выведение имущества — ссылка на внешние обстоятельства не поможет.

На практике важно учитывать: внешние обстоятельства работают как щит, только если хронология подтверждает их первичность. Если должник уже испытывал финансовые трудности до введения санкций или падения рынка — суд укажет, что внешние факторы лишь ускорили неизбежное, а причиной банкротства стали более ранние решения КДЛ.

Конкретный алгоритм: зафиксируйте дату начала внешних ограничений (нормативные акты, публикации, данные отраслевых ассоциаций), сопоставьте её с финансовой отчётностью должника помесячно, подготовьте расчёт, показывающий, как именно внешние факторы изменили балансовые показатели. Такая хронология — основа заключения специалиста, которое суд примет как доказательство.

Типовые сценарии привлечения: что определяет исход дела

Позиция по делу строится по-разному в зависимости от роли ответчика и характера его участия в управлении должником. Ниже — три типовых сценария, которые встречаются в практике арбитражных судов.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения. Ситуация: директор или мажоритарный участник, лично заключавший оспариваемые сделки. Ключевые доказательства для защиты: рыночное обоснование цены, протоколы одобрения, отсутствие аффилированности контрагента. Вероятный исход без защиты — привлечение по максимальному размеру. Стратегия: опровергать не статус КДЛ (это бессмысленно), а причинную связь по каждой сделке отдельно — инструмент Пленума номер 42.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет. Ситуация: топ-менеджер или участник с миноритарной долей, которому управляющий вменяет статус КДЛ через корпоративные связи или должностное положение. Ключевые доказательства: должностная инструкция с ограниченными полномочиями, документы о том, что решения принимались другими лицами, отсутствие подписей на оспариваемых договорах. Вероятный исход при надлежащей защите — отказ в признании КДЛ по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве. Стратегия: опровержение статуса КДЛ как первый и главный рубеж.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет до банкротства. Ситуация: бывший директор или участник, вышедший из компании задолго до возбуждения дела. Управляющий тем не менее включает его в заявление, ссылаясь на сделки периода его полномочий. Ключевые доказательства: дата прекращения полномочий, выписка из ЕГРЮЛ, отсутствие связи с компанией после ухода. Если между выходом из компании и возбуждением дела прошло более трёх лет — статус КДЛ не может быть установлен. Стратегия: первичный довод — процессуальный, до рассмотрения вопроса о сделках.

В двух из трёх сценариев конкретные нормы и сроки принципиальны для исхода. Позиция без числовой привязки — к дате, сумме, статье — воспринимается судами как декларативная.

Субсидиарная ответственность или убытки: когда выгоднее статья 61.20?

Статья 61.20 Федерального закона о банкротстве позволяет в рамках дела о банкротстве взыскать с КДЛ убытки по правилам статьи 53.1 ГК РФ. Размер убытков ограничен реальным ущербом, причинённым конкретным действием, — в отличие от субсидиарной ответственности, где размер равен всей сумме непогашенных требований кредиторов. Если убыток от оспариваемой сделки составил 30 млн рублей, а совокупный реестр — 500 млн рублей, разница критична для КДЛ.

Управляющий или кредитор выбирают инструмент в зависимости от доказательной базы. Если причинная связь между конкретными действиями и банкротством сложно доказуема — кредитор предъявит требование об убытках: там достаточно доказать причинение вреда без привязки к невозможности погашения всего реестра. КДЛ, напротив, заинтересован в том, чтобы требование было квалифицировано по статье 61.20 — это автоматически ограничивает максимальный размер взыскания.

На практике важно учитывать: инициировать переквалификацию требования с субсидиарной ответственности на убытки вправе сам КДЛ в возражениях. Суды принимают такой довод, если ответчик обосновывает, что отсутствует причинная связь с полной невозможностью погашения, но есть конкретный ущерб от отдельных сделок. Это один из наименее используемых инструментов защиты — и один из наиболее эффективных при правильном применении.

Ещё один неочевидный риск: даже если суд откажет в привлечении по статье 61.11, управляющий вправе немедленно предъявить требование об убытках по тем же основаниям. Поэтому стратегия защиты должна охватывать оба сценария одновременно — опровержение и субсидиарной ответственности, и убытков.

Для тех, кто хочет глубже изучить тему, доступна аналитика по субсидиарной ответственности с разбором смежных оснований и актуальной практики ВС РФ.