Субсидиарная ответственность СД холдинговой структуры

Когда член СД холдинга признаётся контролирующим должника лицом?

Контролирующим должника лицом в холдинговой структуре признаётся тот, кто в течение трёх лет до принятия заявления о банкротстве мог давать обязательные указания или иным способом определять действия компании-должника (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Для члена совета директоров это означает: суд будет анализировать не должность в названии, а реальный объём полномочий в конкретной корпоративной структуре холдинга.

В многоуровневом холдинге ситуация сложнее, чем в отдельной компании. Совет директоров материнской компании формально не управляет дочерней структурой, которая стала банкротом. Однако арбитражные управляющие в последние годы активно доказывают контроль через цепочку: решения СД материнской структуры — директивы менеджменту — обязательные указания дочерней компании. Если устав или корпоративный договор наделяют совет полномочиями одобрять сделки дочерних обществ, этот аргумент становится весомым.

Ключевые критерии, по которым суды устанавливают статус КДЛ для члена СД холдинга:

• наличие у совета директоров полномочий давать согласие на крупные сделки или сделки с заинтересованностью дочерней компании;
• реальное участие члена СД в формировании управленческих решений, исполненных на уровне должника;
• извлечение личной имущественной выгоды из сделок, повлёкших банкротство;
• фактический контроль через аффилированность, корпоративный договор или доверенности, выданные менеджменту дочерней структуры.

Многие не знают, что простое членство в совете директоров — без доказательства хотя бы одного из перечисленных признаков — само по себе не делает человека КДЛ по смыслу статьи 61.10. Это позиция, прямо зафиксированная Пленумом ВС РФ №42 от 23.12.2025. На практике управляющие часто включают всех членов СД в заявление, рассчитывая на то, что они не будут оспаривать статус. Ошибка — молча занимать позицию ответчика, не оспаривая сам факт признания КДЛ.

Юрисдикционный контекст важен: в российской практике суды применяют статью 61.10 ФЗ о банкротстве совместно с пунктом 3 Постановления Пленума ВС РФ №53 (в редакции Пленума №42 от 23.12.2025), который разъясняет: контроль может быть формальным (доля, должность) или неформальным (фактическое влияние, выгода). Для членов СД холдинга оба канала доказывания открыты для управляющего — и оба могут быть оспорены защитой.

Как работает принцип индивидуальной ответственности члена СД после Пленума №42?

Постановление Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 впервые чётко закрепило для коллегиальных органов: ответственность каждого члена совета директоров определяется исходя из его личного участия в причинении вреда, а не из факта членства в органе или солидарности с большинством. Это принципиальный сдвиг, который открыл новые линии защиты для тех, кто голосовал «за» механически, без понимания последствий.

До 2025 года суды нередко привлекали к субсидиарной ответственности весь состав совета солидарно — достаточно было доказать, что решение принято и вред наступил. Теперь суд обязан устанавливать, какой именно вред причинён конкретным голосованием конкретного члена СД. Это означает, что размер ответственности может быть разным для разных членов одного и того же совета.

Практика показывает три ключевые ситуации:

• Голосование «за» по всем оспариваемым решениям: максимальный риск; позиция защиты строится на Business Judgment Rule — доказательстве добросовестности и разумности при принятии решения (Пленум ВАС РФ №62, пункт 1).
• Голосование «против» или воздержание: суд учитывает это при установлении причинно-следственной связи; правильно задокументированное особое мнение в протоколе существенно снижает риск.
• Отсутствие на заседании: само по себе не защищает — нужно доказать, что отсутствие не было уклонением от ответственности за принятое без члена СД решение.

Неочевидный риск: если член СД после заседания подписал дополнительные документы, согласующие исполнение решения — договор, распоряжение, письмо — это квалифицируется судами как самостоятельное участие в причинении вреда, независимо от того, как проходило голосование.

Business Judgment Rule (BJR) — это доктрина, по которой суд не подменяет бизнес-суждение директора своим: если член СД действовал добросовестно, в пределах разумного предпринимательского риска, располагал достаточной информацией и не имел личного конфликта интересов, привлечение к ответственности исключается. После Пленума №42 BJR прямо применим в субсидиарных делах, не только в спорах об убытках по Пленуму ВАС РФ №62.

Что даёт возражение «я просто голосовал вместе со всеми» и почему этого недостаточно?

Аргумент «я голосовал со всеми» не работает как самостоятельная защита по одной простой причине: суд оценивает не то, были ли другие члены СД в той же ситуации, а то, действовал ли конкретный человек добросовестно и разумно. Солидарность большинства — это процессуальный факт, а не основание для освобождения от ответственности.

Тем не менее этот аргумент содержит рабочее ядро: если решение принималось под давлением мажоритарного участника, а член СД был зависимым директором без реальной возможности влиять на исход голосования — это существенное обстоятельство. Но его нужно доказывать отдельно: корпоративными документами, перепиской, фактурой переговоров, историей заседаний.

Частая ошибка члена СД: считать, что зафиксированное в протоколе голосование «за» автоматически означает личную причастность к банкротству. Это не так. Между голосованием и банкротством должна быть доказана причинно-следственная связь — бремя доказывания лежит на заявителе (управляющем или кредиторе). Если одобренная сделка не стала причиной невозможности погашения требований, привлечение к субсидиарной ответственности исключается даже при наличии голосования «за».

Рабочая стратегия вместо ссылки на «голосовал со всеми»:

• доказать, что на момент голосования у члена СД была достаточная информация и не было оснований полагать, что сделка причинит вред (BJR);
• установить, что вред от конкретного одобренного решения не равен всей сумме требований реестра;
• зафиксировать, что реальной причиной банкротства стали иные обстоятельства — действия менеджмента, рыночные факторы, решения другого органа холдинга;
• при наличии особого мнения — предъявить задокументированное возражение из протокола.

Связь с нормой: статья 61.11 Федерального закона о банкротстве требует, чтобы заявитель доказал, что действия КДЛ повлекли невозможность полного погашения требований. Если суд констатирует, что голосование «за» по конкретной сделке не стало причиной этой невозможности — основание отпадает.

Триггер конверсии: если вы получили заявление о привлечении к субсидиарной ответственности и в нём перечислены решения совета, под которыми стоит ваша подпись, — срок для формирования первого отзыва нередко составляет 30 дней с момента получения определения суда о принятии заявления к производству. Промедление на этом этапе лишает возможности своевременно заявить об ограничении размера и опровергнуть статус КДЛ. Позиция, выстроенная в первом отзыве, задаёт рамку для апелляции и кассации.

Особенности субсидиарки в холдинге: дочерние структуры, цепочки контроля и разграничение ответственности

В холдинговой структуре банкротство, как правило, происходит на уровне операционной дочерней компании, тогда как совет директоров функционирует на уровне материнской. Это создаёт специфическую конфигурацию риска: член СД материнской структуры может не иметь никаких формальных отношений с должником, но управляющий выстраивает цепочку контроля через корпоративные связи.

Три типичные схемы, по которым управляющие обосновывают контроль СД материнской компании над дочерней:

• Устав дочерней компании: содержит обязательное согласование с советом директоров материнской структуры сделок выше определённого порога — это прямое доказательство возможности давать обязательные указания.
• Директивное голосование: член СД материнской структуры одновременно является директором дочерней — классическое совмещение, при котором разграничить ответственность сложнее всего.
• Фактический контроль через выгоду: сделки, одобренные СД материнской компании, перераспределяли денежные потоки из дочерней компании в пользу структур, аффилированных с членами совета.

Для защиты в холдинговой структуре критично разграничить два уровня: полномочия органа и личные действия члена СД. Орган мог одобрить сделку — но если член СД не имел права влиять на это одобрение (уставные ограничения, кворум, директива мажоритария), ответственность не автоматическая.

На практике важно учитывать: арбитражные суды Московского округа и Северо-Западного округа в 2024–2025 годах расширили толкование «иного способа определять действия должника» из статьи 61.10 — теперь достаточно показать систематический характер влияния, даже без формального права давать указания. Для члена СД это означает, что одного устава с ограниченными полномочиями уже недостаточно: нужна документация, подтверждающая реальную независимость голосования.

Ещё один неочевидный риск — субординация требований по Пленуму ВС РФ №41 от 23.12.2025. Если член СД параллельно является кредитором должника — через займы холдингу или дочерней компании — его требование может быть субординировано как компенсационное финансирование. Это отдельный риск, выходящий за рамки субсидиарной ответственности, но существенный в общей картине.

Как снизить или оспорить размер субсидиарной ответственности члена СД?

После Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 снижение размера субсидиарной ответственности стало самостоятельной линией защиты — отдельно от оспаривания статуса КДЛ. Член СД вправе доказать, что его конкретные действия не стали причиной всей суммы непогашенных требований реестра кредиторов, даже если суд признал его КДЛ. Суд устанавливает причинно-следственную связь применительно к каждому нарушению.

Для члена совета директоров холдинговой структуры инструменты снижения размера:

• Изоляция ущерба от конкретного решения: доказать, что одобренная СД сделка причинила вред на определённую сумму, а остальная часть реестра сформировалась по иным причинам.
• Разграничение с действиями менеджмента: исполнительный орган мог действовать за рамками полученных от совета директоров полномочий — это разрывает причинную связь.
• Рыночные и санкционные факторы: предпринимательский риск, санкционное давление, рыночные колебания сами по себе не образуют вины КДЛ — прямая позиция Пленума №42; ключевое — доказать, что решение СД принималось в условиях разумной неопределённости, а не недобросовестности.
• BJR как количественный аргумент: если суд применяет Business Judgment Rule, он не только освобождает от ответственности, но и ограничивает размер: отвечать можно лишь за ту часть вреда, где добросовестность не доказана.

С 23.12.2025 в размер субсидиарной ответственности включаются мораторные проценты. Это увеличивает итоговую сумму требования — важно учитывать при оценке риска и переговорах о мировом соглашении. Для члена СД, который признан КДЛ по ограниченному кругу сделок, мораторные проценты начисляются только на ту часть реестра, которая входит в его персональный размер ответственности.

Чек-лист «что подготовить» для позиции о снижении размера:

Частая ошибка: занимать позицию «или освобождение полностью, или всё» и не заявлять об ограничении размера как альтернативном требовании. Суды принимают оба аргумента параллельно — это процессуально допустимо и правильно. Аналитику по ссылкам на смежные материалы можно найти в разделе аналитики по субсидиарной ответственности.

Дополнительный инструмент — сравнительный анализ субсидиарной ответственности и взыскания убытков по статье 61.20 Федерального закона о банкротстве в связи со статьёй 53.1 Гражданского кодекса. Убытки взыскиваются в доказанном размере — суд не применяет презумпцию полного реестра. Если управляющий предъявляет требование как о субсидиарной ответственности, но не может доказать причинно-следственную связь по всей сумме, суд вправе переквалифицировать его в убытки и взыскать меньше. Это — ещё одна точка для защиты. Подробнее о смежных стратегиях: защита КДЛ при субсидиарке за доведение до банкротства.

Типичные сценарии для члена СД холдинга: как устроена защита на практике

На основе практики арбитражных судов и позиций Пленума ВС РФ №42 выделяются три типовых сценария для членов советов директоров холдинговых структур. Понимание своего сценария на ранней стадии определяет стратегию: оспаривать статус КДЛ, снижать размер или выстраивать смешанную позицию.

Сценарий 1. Член СД, голосовавший «за» по оспариваемой сделке

Ситуация: конкурсный управляющий ссылается на протоколы с личным голосованием «за» по сделкам, которые, по его версии, вывели активы должника. Ключевые доказательства для защиты: материалы, переданные членам СД перед голосованием (заключения оценщиков, юридические мнения, финансовые модели), доказательства отсутствия личного конфликта интересов, документальное подтверждение того, что решение принималось в условиях разумной деловой неопределённости. Вероятный исход без активной защиты: привлечение к субсидиарной ответственности в части, связанной с конкретными сделками. Стратегия: BJR как основание освобождения плюс параллельное заявление об ограничении размера до суммы фактического вреда от одобренных сделок.

Сценарий 2. Член СД, голосовавший «против» или воздержавшийся

Ситуация: управляющий включил в заявление всех членов совета директоров солидарно, не разграничив позиции по каждому решению. Ключевые доказательства: протоколы с зафиксированным «против» или «воздержался» по каждому решению, особые мнения, направленные в адрес председателя совета. Вероятный исход: суд, как правило, исключает из числа ответчиков тех, чьё несогласие документально подтверждено; статья 71 Гражданского кодекса прямо освобождает члена органа, проголосовавшего против причинившего убытки решения. Стратегия: первое процессуальное действие — предъявить протоколы в суд и заявить о недопустимости солидарного привлечения без разграничения позиций.

Сценарий 3. Независимый директор или член СД без реальных управленческих полномочий

Ситуация: управляющий доказывает контроль через факт членства в совете, игнорируя реальный объём полномочий независимого директора. Ключевые доказательства: устав и положение о совете с ограниченной компетенцией, отсутствие права давать указания исполнительному органу, ограниченный доступ к финансовой информации должника, условия договора с независимым директором. Вероятный исход: статус КДЛ не подтверждается при надлежащей документации; суды разграничивают декоративное членство в совете и реальный контроль. Стратегия: оспаривание статуса КДЛ как первичная линия защиты; привлечение к ответственности по размеру рассматривается только как запасная позиция — на случай, если суд всё же признает КДЛ. Смежная статья: снижение размера субсидиарной ответственности члена СД.

После анализа сценария — следующий шаг: оценить, на какой стадии находится дело и сколько времени осталось до ключевых процессуальных дат.