Региональная статистика субсидиарки: тренды 2025–2026

Почему тренды 2025–2026 годов отличаются от предыдущих?

Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 изменил Постановление Пленума №53 от 21.12.2017 в нескольких ключевых точках. Во-первых, суды теперь обязаны проверять причинно-следственную связь между конкретным нарушением КДЛ и невозможностью погашения требований — а не просто констатировать факт банкротства. Во-вторых, Business Judgment Rule закреплён как полноценный инструмент защиты: предпринимательский риск, санкционное давление и рыночные колебания не образуют вины КДЛ. В-третьих, ответственность членов коллегиальных органов — советов директоров, наблюдательных советов — теперь определяется индивидуально.

До декабря 2025 года суды нередко привлекали нескольких КДЛ к солидарной ответственности без детальной проверки вклада каждого в причинение вреда. Пленум №42 меняет эту логику: управляющий обязан доказать, что именно действия конкретного лица стали причиной дефицита конкурсной массы. Для КДЛ это открывает новый аргументационный коридор — не «я не был КДЛ», а «моё конкретное решение не повлекло убытков кредиторам».

Параллельно с Пленумом №42 принято Постановление Пленума ВС РФ №41 от 23.12.2025 о субординации требований аффилированных лиц. Это напрямую влияет на позицию тех КДЛ, которые одновременно являются кредиторами должника: их требования к конкурсной массе понижаются в очерёдности. Двойной удар — привлечение к субсидиарной ответственности и субординация собственных требований — стал типичным сценарием 2025 года для мажоритарных участников компаний-банкротов.

Ещё один структурный сдвиг: мораторные проценты с 23.12.2025 включаются в размер субсидиарной ответственности. При длительных процедурах, которые в крупных делах растягиваются на 3–5 лет, итоговая сумма требования к КДЛ может быть существенно выше номинала реестра. Это важно учитывать при оценке риска на предбанкротной стадии.

Как выглядит региональная статистика субсидиарки по округам?

Арбитражные суды России распределены по девяти федеральным округам, и практика привлечения КДЛ заметно различается по регионам. Центральный, Московский и Северо-Западный округа традиционно формируют наибольший объём дел — свыше 40% всех заявлений о субсидиарной ответственности приходится именно на эти три округа, по данным ЕФРСБ за 2024 год. Уральский и Поволжский округа демонстрируют устойчивый рост числа дел второй год подряд, что связано с активностью ФНС как инициатора банкротств в промышленных регионах.

Центральный округ (АС Центрального округа) последовательно применяет расширительное толкование понятия КДЛ: суды нередко признают контролирующими лицами не только директоров и мажоритарных участников, но и главных бухгалтеров, имеющих право первой подписи на платёжных документах. Статья 61.10 Федерального закона о банкротстве прямо указывает главного бухгалтера в перечне лиц, которые могут быть признаны КДЛ, — и именно в Центральном округе эта норма применяется наиболее последовательно.

Московский округ (9-й Арбитражный апелляционный суд и АС Московского округа) выделяется высокой долей дел, где инициатором привлечения КДЛ выступает ФНС. По данным налогового ведомства, свыше 60% банкротных дел в столичном регионе инициированы налоговыми органами или включают налоговые требования, составляющие более половины реестра кредиторов. Это автоматически запускает презумпцию по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве: если налоговый долг составил более 50% реестра, суд предполагает вину КДЛ, пока не доказано обратное.

Северо-Западный округ (АС СЗО) в 2024–2025 годах заметно активизировал практику по делам о несвоевременной подаче заявления о банкротстве — статья 61.12 Федерального закона о банкротстве. Суды округа последовательно устанавливают точную дату возникновения обязанности подать заявление и взыскивают с руководителей долги, возникшие после этой даты. Сумма таких требований в отдельных делах достигает нескольких сотен миллионов рублей, если компания продолжала заключать договоры после наступления объективного банкротства.

Уральский и Сибирский округа демонстрируют рост дел, связанных с оспариванием сделок должника по статьям 61.2–61.3 Федерального закона о банкротстве, как самостоятельного основания для привлечения КДЛ. Если сделка признана недействительной и стороны возвратили имущество, но конкурсная масса всё равно недостаточна для погашения требований, — управляющий предъявляет дополнительное требование к тому, кто её одобрил или подписал.

Как Пленум ВС РФ №42 меняет практику привлечения КДЛ в 2025–2026 годах?

Постановление Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 вносит изменения в Постановление Пленума ВС РФ №53 от 21.12.2017 и устанавливает новые стандарты доказывания для каждой из сторон субсидиарного спора. Главный сдвиг: суд больше не вправе ограничиться констатацией факта банкротства и общим перечнем нарушений КДЛ — он обязан установить, какое именно нарушение в какой мере повлекло невозможность погашения конкретной части требований.

Это требование меняет логику защиты принципиально. До Пленума №42 большинство КДЛ выстраивали позицию по принципу «докажите, что я вообще был КДЛ». Теперь даже при доказанном статусе КДЛ можно эффективно снизить размер требования до суммы, соответствующей конкретному нарушению. Особенно важно это для холдинговых структур, где несколько лиц одновременно признаются КДЛ: суд обязан распределить ответственность между ними с учётом индивидуального вклада каждого.

Business Judgment Rule в банкротном контексте закреплён Пленумом №42 как следующее правило: КДЛ не несёт ответственности за убыток, причинённый добросовестным деловым решением, принятым в условиях неопределённости и в интересах компании, — если только кредитор не докажет недобросовестность поведения. Санкционное давление, форс-мажор по контрагентской цепочке, рыночный спад в отрасли — всё это потенциальные аргументы для освобождения от ответственности или снижения её размера. Аналогичный стандарт установлен Постановлением Пленума ВАС РФ №62 от 30.07.2013 применительно к убыткам с директоров — Пленум №42 распространяет его на субсидиарные дела.

Коллегиальные органы — совет директоров, наблюдательный совет, правление — теперь несут ответственность строго индивидуально. Само по себе членство в совете директоров, голосование «за» по общему решению или подпись в протоколе не означают автоматического привлечения к субсидиарной ответственности. Управляющий обязан установить, что голосование конкретного члена совета за конкретное решение стало причиной вреда кредиторам. Для члена совета директоров, голосовавшего «против» или воздержавшегося, риск привлечения принципиально ниже — при наличии документальных доказательств позиции.

Неочевидный риск 2025–2026 года: Пленум №42 включил мораторные проценты в расчётную базу субсидиарной ответственности. В деле с реестром 500 млн рублей и сроком процедуры 4 года итоговая сумма требования к КДЛ может превысить 600 млн рублей только за счёт этого механизма. Оценка риска на предбанкротной стадии теперь должна учитывать не только сумму реестра, но и прогнозируемую длительность процедуры.

Какие категории КДЛ находятся под наибольшим давлением в 2025–2026 годах?

По данным ЕФРСБ и анализу определений арбитражных судов за 2024–2025 годы, наиболее уязвимы три категории лиц. Первая — руководители компаний с налоговой задолженностью, составляющей более 50% реестра. Статья 61.11 Федерального закона о банкротстве устанавливает для таких случаев автоматическую презумпцию вины КДЛ. Вторая — директора и участники компаний, совершавших сделки с аффилированными лицами в течение трёх лет до банкротства: управляющие оспаривают их в первую очередь. Третья — главные бухгалтеры с правом первой подписи на платёжных поручениях и доступом к счетам.

Типичная ошибка директора: продолжение хозяйственной деятельности после появления признаков несостоятельности без уведомления учредителей и без подачи заявления о банкротстве. Каждый новый договор, заключённый после наступления объективного банкротства, автоматически увеличивает размер требования по статье 61.12 Федерального закона о банкротстве — на сумму обязательств перед контрагентом, которого приняли без предупреждения об истинном финансовом состоянии компании.

Типичная ошибка учредителя: убеждённость в том, что отсутствие подписи на договорах защищает от статуса КДЛ. Статья 61.10 Федерального закона о банкротстве относит к контролирующим лицам тех, кто «иным образом определял действия должника». Переписка в мессенджерах, протоколы собраний участников, одобрение крупных сделок — всё это документальный след, из которого суд выстраивает картину фактического контроля.

На практике важно учитывать: управляющие 2025–2026 годов всё активнее используют цифровые доказательства. Электронная переписка, авторизация в системах «Клиент-Банк», история изменений в бухгалтерских программах — суды принимают эти данные как доказательство фактического контроля над хозяйственной деятельностью должника.

Внебанкротное привлечение и уступка требований: новые тренды 2025–2026 годов

Обзор Президиума ВС РФ, утверждённый в апреле 2025 года, зафиксировал два тренда, принципиально расширяющих горизонт риска для КДЛ. Первый — внебанкротное привлечение к субсидиарной ответственности: кредитор вправе предъявить требование к КДЛ напрямую, минуя процедуру банкротства, если взыскание в самой процедуре оказалось невозможным или недостаточным. Это означает, что завершение конкурсного производства и исключение компании из ЕГРЮЛ не снимают с КДЛ угрозы личных требований.

Второй тренд — активная уступка прав требований к КДЛ (статья 61.17 Федерального закона о банкротстве). Кредиторы всё чаще продают или уступают права требования специализированным организациям, которые затем предъявляют их КДЛ напрямую. Для КДЛ это означает смену процессуального противника: на месте конкурсного управляющего появляется профессиональный взыскатель с другими ресурсами и мотивацией. Обзор 2025 года также установил запрет: КДЛ не вправе оспаривать сделки должника в деле о банкротстве — это право принадлежит только управляющему и кредиторам.

Ещё один тренд, специфичный для 2025–2026 годов: активность прокуратуры в банкротных делах, связанных с ущербом публичным интересам. Пленум №42 прямо предусмотрел участие прокурора как самостоятельного инициатора привлечения КДЛ в делах о банкротстве стратегических предприятий, государственных компаний и организаций с участием публично-правовых образований. Число таких дел в 2025 году выросло по сравнению с 2023 годом примерно втрое.

Для наследников КДЛ Пленум №42 установил отдельные правила: субсидиарная ответственность переходит к наследникам в пределах наследственной массы. Это прямо затрагивает стратегию управления личными активами для тех, кто связан с компанией в зоне риска.

Три сценария: как складывается позиция КДЛ в 2025–2026 годах

Анализ практики 2024–2025 годов позволяет выделить три типовых сценария для лиц, связанных с компанией-банкротом. Конкретный сценарий определяет выбор стратегии защиты ещё до первого судебного заседания.

Сценарий 1. Активный КДЛ — управлял, подписывал, принимал решения. Это самая распространённая ситуация: директор или мажоритарный участник, который де-факто и де-юре контролировал компанию. Ключевые доказательства, которые формирует управляющий: протоколы решений, платёжные поручения, переписка с контрагентами, сведения о доступе к «Клиент-Банку». Вероятный исход без защиты — привлечение к ответственности по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве на полную сумму реестра. Стратегия после Пленума №42: акцент не на отрицании статуса КДЛ, а на опровержении причинно-следственной связи по каждому вменяемому нарушению и на снижении размера ответственности.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ — формально связан, реального влияния нет. Участник с долей ниже 50%, главный бухгалтер без самостоятельного права распоряжения счетами, рядовой член совета директоров. Управляющий ссылается на формальные признаки связи с компанией. Ключевые доказательства защиты: ограниченный объём полномочий по уставу и трудовому договору, отсутствие доступа к управленческой информации, протоколы с особым мнением или воздержанием. Вероятный исход при грамотной позиции — отказ в привлечении либо существенное снижение размера требования. Статья 61.10 Федерального закона о банкротстве допускает опровержение статуса КДЛ даже при наличии формальных признаков контроля.

Сценарий 3. Исторический КДЛ — утратил статус более трёх лет до банкротства. Лицо, вышедшее из состава участников или покинувшее должность директора задолго до возбуждения дела. Статья 61.10 Федерального закона о банкротстве ограничивает анализируемый период тремя годами до принятия заявления о банкротстве. Однако объективный срок исковой давности по статье 61.14 составляет десять лет, и управляющие иногда предъявляют требования к лицам, утратившим статус четыре-пять лет назад, если нарушение произошло в пределах десятилетнего срока. Стратегия: доказать точную дату утраты статуса КДЛ и то, что нарушение совершено за пределами трёхлетнего периода.

Правильная квалификация сценария на старте позволяет выбрать между двумя принципиально разными линиями: «я не являюсь КДЛ» и «моё конкретное решение не повлекло убытков». Путаница между этими линиями — одна из самых частых процессуальных ошибок в делах 2025–2026 годов.

Как читать актуальную аналитику по субсидиарной ответственности

Данные ЕФРСБ публикуются в разрезе процедур, но не всегда позволяют отследить региональный срез по итогам конкретного квартала. Наиболее репрезентативный источник — базы данных Судебного департамента при ВС РФ с разбивкой по арбитражным судам первой инстанции. Именно там видны количество поданных заявлений, доля удовлетворённых требований и средний размер взысканной суммы по округам.

Обзор Президиума ВС РФ, утверждённый в апреле 2025 года, зафиксировал: в 2024 году суды удовлетворили около 38–40% всех заявлений о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности — показатель незначительно вырос по сравнению с 2023 годом. При этом средний размер удовлетворённого требования превысил 80 млн рублей. Региональный разброс значительный: в Московском округе доля удовлетворённых требований выше среднего, в Дальневосточном — заметно ниже, что частично связано с меньшим числом крупных дел и иной отраслевой структурой банкротств.

Полезный ориентир при анализе рисков в конкретном регионе: изучить последние 10–15 определений арбитражного суда субъекта по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве за текущий и предшествующий год. Это покажет, как конкретный суд интерпретирует новые позиции Пленума №42, насколько последовательно применяет стандарт причинно-следственной связи и каков типичный уровень обоснованности требований управляющих в данном регионе.

Подробнее об отраслевых трендах и динамике числа дел по годам — в отраслевой аналитике субсидиарной ответственности за 2020–2025 годы. Анализ конкретных определений ВС РФ по Пленуму №42 — в материале «Определения ВС РФ по Пленуму №42: разбор позиций». Полный каталог материалов по тематике субсидиарной ответственности — аналитика рынка банкротств и субсидиарной ответственности.