Прогноз развития субсидиарки: тренды 2025–2026 в части BJR в банкротстве

Что изменил Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025: ключевые правила

Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 внёс поправки в Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 — главный акт по субсидиарной ответственности КДЛ в России. Три изменения принципиально важны для практики. Первое: суд обязан оценивать каждое нарушение КДЛ отдельно — установлено нарушение, но не доказана его связь с невозможностью погашения требований кредиторов, значит, в этой части ответственность не возникает. Второе: Business Judgment Rule прямо закреплён как стандарт оценки действий руководителей в делах о банкротстве. Третье: мораторные проценты теперь включаются в размер субсидиарной ответственности при расчёте итоговой суммы.

До Пленума №42 суды в большинстве случаев рассматривали субсидиарную ответственность как единую глыбу: установил факт нарушения — взыскал всю сумму непогашенных требований. Новая логика принципиально иная. КДЛ вправе доказать, что часть долга возникла по причинам, не связанным с его действиями: санкционное давление, рыночный обвал, форс-мажор. Суд обязан принять этот аргумент и скорректировать размер.

Минимум 3 юрисдикционных маркера, актуальных для понимания новой конструкции: статья 61.11 Федерального закона о банкротстве (основание ответственности), пункт 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62 (Business Judgment Rule для директоров), статья 53.1 Гражданского кодекса РФ (ответственность органов управления). Все три нормы теперь работают в связке с Пленумом №42.

Неочевидный риск: мораторные проценты. Размер требований, включаемых в базу для расчёта субсидиарной ответственности, с декабря 2025 года включает мораторные проценты за период конкурсного производства. Для длительных дел — от двух лет и более — это может увеличить итоговую сумму на 15–30% относительно первоначально заявленного требования.

Business Judgment Rule в банкротстве: как суды применяют новый стандарт?

Business Judgment Rule (BJR) — это доктрина, при которой суд не вправе оценивать бизнес-решения руководителя с позиции их экономической целесообразности, если директор действовал добросовестно, в рамках полномочий и на основе разумной информации. В российское банкротное право BJR пришёл из Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62, однако Пленум №42 впервые прямо распространил его на субсидиарные споры — не только на иски об убытках.

Ключевое следствие для практики: санкционное давление, резкое снижение выручки из-за рыночной конъюнктуры, уход иностранных контрагентов сами по себе не образуют вины КДЛ. Чтобы привлечь руководителя к субсидиарной ответственности, управляющий или кредитор обязан доказать именно недобросовестное поведение — намеренный вывод активов, сокрытие документов, осознанное наращивание долга перед неизбежным банкротством.

На практике важно учитывать: BJR работает как щит, а не как автоматическое освобождение. Директор, который принял убыточное решение, но предварительно запросил независимую оценку, согласовал его с советом директоров и зафиксировал деловую цель в протоколе, находится в принципиально иной позиции, чем тот, кто действовал без документального следа. Отсутствие документов — главная уязвимость при попытке сослаться на BJR.

Первые определения арбитражных судов по Пленуму №42 показывают: суды Московского, Уральского и Поволжского округов уже формируют практику применения BJR в субсидиарных спорах. Примерно в 30% дел, где ответчик представил обоснование деловой цели убыточных сделок с опорой на внешние экономические факторы, суды первой инстанции отказали в привлечении или снизили размер требований. Тренд устойчив, но неоднороден: в Центральном и Северо-Западном округах суды пока более консервативны.

Расширение круга КДЛ и новые основания: как меняется практика в 2025–2026 годах?

Параллельно с либерализацией по размеру ответственности практика 2025–2026 годов демонстрирует устойчивое расширение круга лиц, признаваемых контролирующими должника. Статья 61.10 Федерального закона о банкротстве устанавливает три группы презумпций: корпоративный контроль (доля более 50%), должностной контроль (руководитель, главный бухгалтер), фактический контроль (выгодоприобретатель по сделкам). По данным ЕФРСБ, доля заявлений о привлечении лиц, не являющихся формальными руководителями, выросла с 22% в 2022 году до 38% в 2025 году.

Наиболее значимые категории «новых КДЛ» в текущей практике:

• Конечные бенефициары холдинговых структур — управляющие выстраивают цепочку владения от номинального директора до реального выгодоприобретателя через аффилированность и корпоративную переписку.
• Главные бухгалтеры и финансовые директора — при наличии права подписи платёжных поручений и доступа к счетам суды всё чаще признают их КДЛ по пункту 3 статьи 61.10.
• Члены советов директоров — после Пленума №42 ответственность члена коллегиального органа определяется индивидуально: само по себе членство не равно соучастию в причинении вреда, однако голосование «за» по оспариваемой сделке создаёт серьёзный доказательственный след.
• Бывшие контролирующие лица — утратившие статус менее чем за три года до возбуждения банкротного дела остаются в периметре ответственности.

Частая ошибка директора — убеждённость, что после сложения полномочий риск исчезает. Трёхлетний период ретроспективной проверки по статье 61.10 означает: сделки и решения, принятые за год-два до банкротства, могут стать основанием требований даже к тому, кто давно не связан с компанией формально.

Микрокейсы: как меняется практика после Пленума №42

Описанные изменения — не абстрактный тренд, а уже действующий процессуальный инструментарий. Однако выбор стратегии защиты — опровергать статус КДЛ, доказывать BJR или добиваться снижения размера по каждому эпизоду — зависит от конкретных обстоятельств дела. Одна и та же линия поведения в двух похожих делах может дать противоположный результат в разных округах.

Тренды по снижению размера субсидиарной ответственности и убытки по статье 61.20

Снижение размера субсидиарной ответственности — новый центр тяжести банкротных споров 2025–2026 годов. До Пленума №42 суды практически не разграничивали «ответственность за нарушение» и «размер, соразмерный нарушению». Теперь КДЛ получил инструмент, позволяющий добиться уменьшения взыскиваемой суммы без полного оспаривания факта нарушения.

Механизм работает так: ответчик представляет экономический анализ, в котором выделяет периоды и события, повлёкшие нарастание долга независимо от его действий. Суд исключает из расчётной базы те требования кредиторов, которые не имеют прямой причинно-следственной связи с конкретными нарушениями КДЛ. На практике это означает разбор дела по эпизодам — трудоёмкий, но потенциально высокоэффективный путь.

Параллельный инструмент — переквалификация требований из субсидиарной ответственности по статье 61.11 в убытки по статье 61.20 Федерального закона о банкротстве (в связке со статьёй 53.1 Гражданского кодекса РФ). Размер убытков ограничен конкретной суммой ущерба от сделки или решения, а не всей суммой непогашенных требований реестра. Многие не знают, что в ряде случаев именно управляющий предпочитает убытки субсидиарке — когда доказать «полную картину» сложно, а конкретная сделка задокументирована хорошо.

Сравнительная таблица альтернатив:

• Субсидиарная ответственность (статья 61.11): размер — весь реестр непогашенных требований плюс мораторные проценты; срок взыскания — до истечения расчётов в конкурсе; исполнение — в пользу конкурсной массы или кредиторов по статье 61.17.
• Убытки (статья 61.20 + статья 53.1 ГК РФ): размер — сумма конкретного ущерба от нарушения; срок — общий исковой трёхлетний или специальный; исполнение — в конкурсную массу; бремя доказывания — выше для заявителя.

Экономика риска: при реестре в 500 млн рублей и доказанном убытке от одной сделки в 40 млн рублей переквалификация снижает предельный размер требования в 12,5 раза. Именно поэтому стратегия «оспаривать статус КДЛ или снижать размер» является принципиальным процессуальным выбором — и он должен быть сделан до первого заседания.

Прогноз на 2026 год: три сценария для контролирующего лица

Прогноз развития практики субсидиарной ответственности на 2026 год строится на трёх факторах: продолжающееся освоение судами Пленума №42, рост числа «нестандартных» КДЛ в реестрах управляющих, изменение поведения ФНС как крупнейшего банкротного кредитора. Ниже — три типовых сценария, определяющих стратегию защиты.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения.
Ситуация: единоличный исполнительный орган с реальными полномочиями, есть подписанные договоры и банковские операции. Ключевые доказательства для защиты: протоколы с обоснованием деловой цели, переписка с независимыми советниками, данные о внешних экономических условиях. Вероятный исход без подготовленной позиции: привлечение к ответственности в полном размере реестра. Стратегия: BJR + парциальное снижение размера по каждому эпизоду в соответствии с Пленумом №42.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет.
Ситуация: номинальный директор или участник, фактически не управлявший компанией, — решения принимало иное лицо. Ключевые доказательства: показания сотрудников, переписка, доказательства принятия решений третьим лицом. Вероятный исход при доказанной номинальности: суд может переложить ответственность на фактического контролирующего или снизить размер. Стратегия: опровержение статуса КДЛ по статье 61.10 + раскрытие информации о реальном бенефициаре (со всеми процессуальными рисками такого шага).

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус за 2–3 года до банкротства.
Ситуация: человек продал долю или вышел из состава руководства, но в пределах трёхлетнего периода ретроспективной проверки. Минимальная сумма налоговых доначислений или сделок, приходящихся на его период, — от 10 млн рублей. Вероятный исход: управляющий предъявит требование, опираясь на сделки и решения периода управления. Стратегия: хронологическое разграничение эпизодов — отсекаем всё, что произошло после утраты статуса, и доказываем, что нарастание долга после выхода не связано с ранее принятыми решениями.

По всем трём сценариям общий вывод одинаков: позиция должна быть сформирована до первого судебного заседания по заявлению о привлечении. После — процессуальные возможности сужаются при каждом этапе: апелляция сложнее первой инстанции, кассация — сложнее апелляции.

Практика по Пленуму №42 только формируется. Позиции, которые сегодня работают в Уральском округе, завтра могут встретить сопротивление в Центральном. Для тех, кто уже получил заявление о привлечении, промедление с выработкой стратегии прямо сужает набор доступных инструментов.