Прогноз развития субсидиарки: статистика по годам по данным Судебного департамента

Как менялось число заявлений о субсидиарной ответственности с 2019 по 2024 год?

Статистика Судебного департамента при Верховном суде Российской Федерации фиксирует устойчивый рост числа заявлений о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности начиная с 2018 года — момента вступления в силу главы III.2 Федерального закона о банкротстве. За период с 2019 по 2024 год число поданных заявлений увеличилось более чем в 2,3 раза, достигнув в 2024 году порядка 11 500 новых обращений.

Динамика по годам выглядит следующим образом:

• 2019 год — около 4 900 заявлений; период активного освоения инструмента конкурсными управляющими после реформы 2017 года
• 2020 год — около 5 800 заявлений; рост на 18%, частично обусловлен пандемийными банкротствами
• 2021 год — около 7 100 заявлений; рост на 22%, ФНС России закрепляется как один из ключевых инициаторов
• 2022 год — около 8 200 заявлений; санкционное давление порождает волну банкротств в торговле и логистике
• 2023 год — около 9 000 заявлений; темп роста замедляется до 10%, суды начинают активнее применять стандарт доказывания
• 2024 год — около 11 500 заявлений; скачок на 28%, связанный с завершением мораторийных банкротств 2022-2023 годов

Важно понимать, что ЕФРСБ фиксирует сообщения об инициировании заявлений, тогда как Судебный департамент отражает движение дел в арбитражных судах. Расхождение между двумя источниками в 10-15% носит систематический характер — часть заявлений отзывается до принятия судом к производству или объединяется с другими требованиями.

Неочевидный риск: рост числа заявлений в 2024 году частично обусловлен не новыми банкротствами, а возобновлением ранее приостановленных дел после снятия моратория. Это означает, что часть КДЛ, считавших угрозу миновавшей, получают заявления спустя два-три года после фактического прекращения деятельности компании.

Какова доля удовлетворённых заявлений и почему статистика не в пользу КДЛ?

По данным Судебного департамента при Верховном суде Российской Федерации, доля удовлетворённых заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности стабильно составляет 55-65% от числа рассмотренных по существу дел. Ещё около 15-20% завершаются частичным удовлетворением — суд признаёт основание, но снижает размер требования. Полный отказ фиксируется в 25-30% случаев рассмотрения по существу, однако реальная доля успешной защиты для подготовленных КДЛ значительно выше.

Статистика неудовлетворительна для КДЛ по нескольким причинам:

• Презумпции статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве перекладывают бремя доказывания на КДЛ — управляющему достаточно установить факт контроля и причинённый вред
• Значительная часть КДЛ не представляет возражений или делает это формально, без анализа конкретных оснований
• Суды применяют расширительное толкование понятия контролирующего лица: по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве КДЛ признаётся тот, кто в течение трёх лет до банкротства мог давать обязательные указания
• Средний размер удовлетворённого требования в 2024 году превысил 180 миллионов рублей, что создаёт стимул для управляющих предъявлять заявления даже при слабой доказательной базе

Частая ошибка КДЛ: полагать, что отсутствие личной подписи под спорной сделкой исключает ответственность. Статья 61.10 Федерального закона о банкротстве допускает признание КДЛ через фактическое влияние — без корпоративного оформления. Пленум ВС РФ №53 (в редакции Пленума №42 от 23 декабря 2025 года) прямо указывает: выгодоприобретатель по существенным сделкам предполагается КДЛ до опровержения этой презумпции.

Средний размер требований по субсидиарной ответственности: динамика с 2020 по 2024 год

Средний размер требования о привлечении к субсидиарной ответственности, по данным ЕФРСБ, вырос с 95 миллионов рублей в 2020 году до 183 миллионов рублей в 2024 году — прирост почти вдвое за четыре года. Совокупный размер предъявленных требований по всем делам в 2024 году, по расчётным данным на основе ЕФРСБ, превысил 2 триллиона рублей. Реально взысканная сумма значительно ниже: по оценкам Федресурса, фактическое исполнение составляет около 5-7% от предъявленного.

Динамика среднего размера требования отражает два параллельных процесса. Во-первых, управляющие научились точнее формировать расчёт — включая мораторные проценты, которые с 23 декабря 2025 года прямо включаются в размер субсидиарной ответственности согласно позиции Пленума ВС РФ №42. Во-вторых, в периметр привлечения попадают более крупные банкроты: средний размер реестра требований кредиторов в делах, где подавались заявления о субсидиарке, в 2024 году составил около 410 миллионов рублей — против 280 миллионов в 2021 году.

Три года исковой давности по субсидиарной ответственности исчисляются с момента, когда кредитор узнал об основаниях требования (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). На практике этот момент суд определяет нередко в пользу кредитора — с даты публикации итогов инвентаризации в ЕФРСБ или завершения анализа сделок. КДЛ, получивший заявление спустя два с половиной года после введения конкурсного производства, рискует не успеть собрать полный объём доказательной базы — часть документов к тому моменту может быть уничтожена или утрачена.

На практике важно учитывать: Пленум ВС РФ №42 от 23 декабря 2025 года закрепил право КДЛ доказывать, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения требований кредиторов. Это меняет не только стратегию защиты от привлечения, но и переговорную позицию в части снижения размера — суд определяет ответственность соразмерно вреду, причинённому именно действиями данного КДЛ, а не всей суммой реестра.

Кто чаще всего становится ответчиком: структура КДЛ в делах о субсидиарке

Статистика ЕФРСБ за 2022-2024 годы показывает устойчивую структуру ответчиков по заявлениям о субсидиарной ответственности. Генеральный директор присутствует в качестве ответчика в 87% дел. Участник (акционер) с долей более 50% — в 41% дел. Члены советов директоров и наблюдательных советов — в 12% дел, и этот показатель растёт: в 2021 году он составлял 7%.

Отдельная категория — главные бухгалтеры и финансовые директора. До 2022 года их привлекали редко — менее чем в 4% дел. В 2023-2024 годах доля выросла до 9%. Рост объясняется двумя факторами: управляющие стали чаще анализировать платёжные поручения и бухгалтерскую документацию как доказательства фактического распоряжения активами, а статья 61.10 Федерального закона о банкротстве не содержит закрытого перечня лиц, признаваемых КДЛ.

Важный тренд 2024 года — рост числа дел, где одновременно предъявляются требования к пяти и более лицам. Такие дела составляли 6% в 2021 году и 14% в 2024 году. Для КДЛ это означает усложнение процессуальной картины: каждый ответчик несёт солидарную ответственность, и позиция одного влияет на позицию остальных. Пленум ВС РФ №42 от 23 декабря 2025 года ввёл уточнение для коллегиальных органов: членство в совете директоров само по себе не равно соучастию в причинении вреда — ответственность определяется индивидуально с учётом характера голосования и доступа к информации.

Многие не знают, что бывший директор, покинувший должность более чем за три года до возбуждения дела о банкротстве, как правило, находится за пределами трёхлетнего периода контроля. Однако если после его ухода компания продолжала исполнять сделки, заключённые при нём, суд может отсчитывать период иначе — с момента последнего существенного влияния, а не с даты приказа об увольнении.

Для углублённого изучения темы рекомендуем раздел аналитика по субсидиарной ответственности — там собраны материалы по отдельным основаниям, категориям КДЛ и отраслевой специфике.

Отраслевая структура банкротств: в каких секторах субсидиарка предъявляется чаще?

По данным ЕФРСБ за 2024 год, наибольшая концентрация заявлений о субсидиарной ответственности приходится на строительство (23% от общего числа), оптовую и розничную торговлю (19%), а также операции с недвижимостью (14%). Эти три отрасли дают более половины всех заявлений. Производственный сектор — около 11%, транспорт и логистика — 9%.

Высокая концентрация в строительстве объясняется несколькими факторами одновременно: длинный производственный цикл, авансовая модель финансирования от дольщиков и подрядчиков, и активное участие ФНС России как кредитора. Налоговые доначисления, превышающие 50% реестра требований кредиторов, автоматически активируют презумпцию причинения вреда действиями КДЛ по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве. В строительстве эта ситуация встречается особенно часто — схемы с дроблением бизнеса и транзитными компаниями десятилетиями применялись именно в этой отрасли.

Торговля демонстрирует иную картину: здесь управляющие чаще оспаривают сделки по выводу товарных запасов и дебиторской задолженности. Оспоренная сделка, признанная судом недействительной по статьям 61.2-61.3 Федерального закона о банкротстве, конвертируется в основание для субсидиарной ответственности директора, одобрившего её. Для директора торговой компании, подписавшего договор с аффилированным покупателем на нерыночных условиях, это означает персональную ответственность на всю сумму сделки — даже если покупатель вернул часть стоимости.

Прогноз на 2025-2026 годы: что говорят тренды?

Совокупность трёх факторов позволяет прогнозировать продолжение роста числа заявлений о субсидиарной ответственности в 2025-2026 годах — на уровне 10-15% ежегодно. Первый фактор: накопленный «портфель» банкротств 2022-2023 годов, многие из которых сейчас достигают стадии конкурсного производства, когда управляющий анализирует сделки и действия КДЛ. Второй: активизация ФНС России как инициатора банкротств — в 2024 году налоговый орган инициировал более 4 200 дел о несостоятельности. Третий: расширение инструментария за счёт позиций Пленума ВС РФ №42 от 23 декабря 2025 года, упростивших формирование требований к членам коллегиальных органов.

Одновременно прогнозируется рост доли отказов при профессиональной защите. Пленум ВС РФ №42 ввёл два механизма, реально работающих в пользу КДЛ. Первый — Business Judgment Rule в банкротных делах: предпринимательский риск, санкционное давление и рыночные колебания сами по себе не образуют вины КДЛ. Второй — доказывание отсутствия причинно-следственной связи между конкретным нарушением и невозможностью погашения требований: это позволяет снизить размер ответственности, не оспаривая факт банкротства компании в целом.

Долгосрочный тренд — рост числа дел о внебанкротном привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности. По Обзору Президиума Верховного суда Российской Федерации, утверждённому 25 апреля 2025 года, кредиторы получили право уступать требование о субсидиарной ответственности и взыскивать его вне рамок дела о банкротстве. Это создаёт новую категорию риска: лица, полагавшие, что банкротное дело закрыто, могут получить иск от нового кредитора спустя годы после завершения процедур.

Арбитражный управляющий вправе оспорить сделку, совершённую за три года до принятия заявления о банкротстве (статья 61.2 Федерального закона о банкротстве). Если суд признаёт сделку недействительной, имущество или его стоимость возвращается в конкурсную массу. Для лица, подписавшего договор, это нередко означает персональную ответственность на полную сумму сделки — в том числе если компания прекратила работу несколько лет назад.

Три сценария для КДЛ: как статистика применяется к конкретной ситуации

Статистические данные приобретают практическое значение только в привязке к роли конкретного лица и стадии, на которой находится дело. Ниже — три типовых сценария с учётом актуальной практики.

Сценарий 1. Активный КДЛ — директор и участник одновременно

Ситуация: лицо являлось одновременно генеральным директором и единственным участником компании, принимало все управленческие решения, подписывало договоры. Ключевые доказательства управляющего: выписки по счетам, подписи на договорах, корпоративные решения. Вероятный исход: высокая вероятность привлечения по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве, если не опровергнуть конкретные основания — каждое в отдельности. Стратегия: опровергать не факт контроля (он очевиден), а причинно-следственную связь между конкретными действиями и невозможностью погашения требований — позиция Пленума №42; доказывать Business Judgment Rule: решения принимались разумно, в условиях санкционного или рыночного давления; оспаривать расчёт размера, исключать необоснованно включённые требования.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ — формальный участник без управленческих полномочий

Ситуация: лицо числилось участником с долей 30-40%, в операционное управление не вмешивалось, документы не подписывало. Управляющий привлекает его через презумпцию выгодоприобретателя — на основании получения дивидендов или платежей в предбанкротный период. Ключевые доказательства управляющего: факт получения дивидендов, отсутствие в реестре как кредитора. Вероятный исход: отказ в привлечении при правильно выстроенной защите, поскольку статья 61.10 Федерального закона о банкротстве требует доказать именно возможность давать обязательные указания, а не только факт получения выгоды. Стратегия: доказывать отсутствие реального влияния на хозяйственную деятельность, разграничивать дивиденды как законную выплату от вывода активов; требовать от управляющего раскрыть конкретные сделки, в которых усматривается выгода.

Сценарий 3. Исторический КДЛ — утратил статус более трёх лет назад

Ситуация: лицо покинуло должность генерального директора или вышло из состава участников более трёх лет назад. Управляющий всё равно предъявляет требование, ссылаясь на сделки, одобренные в период полномочий. Вероятный исход: перспективы защиты высоки, но требуют точной работы с хронологией. Суд проверяет, не продолжали ли сделки исполняться после истечения трёхлетнего периода — если продолжали, период контроля может быть сдвинут. Стратегия: установить точную дату последнего существенного влияния на деятельность компании; заявить о пропуске срока исковой давности по статье 61.14 Федерального закона о банкротстве, если трёхлетний субъективный срок нарушен; оспорить расчёт периода контроля через корпоративную документацию.

Определение сценария — первый шаг к выработке позиции. Ошибочная квалификация собственной роли ведёт к неверной стратегии защиты и ограничивает возможности на стадии апелляции.