Позиции ВС РФ по субсидиарке: индивидуализация ответственности при снижении размера субсидиарки

Что изменил Пленум ВС РФ №42 в механизме расчёта размера субсидиарки?

Пленум ВС РФ от 23.12.2025 №42 закрепил принцип, который в явном виде прежде отсутствовал: контролирующее должника лицо вправе доказать, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности полного погашения требований кредиторов или стало причиной выпадения из конкурсной массы лишь определённой суммы — меньшей, чем весь непогашенный реестр. До этого суды нижестоящих инстанций, установив факт контроля и наличие нарушений, автоматически взыскивали полную сумму долгов. Теперь это не так.

Ключевое изменение затрагивает пункт 11 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве. Норма существовала и ранее, но применялась редко и бессистемно. Пленум №42 дал разъяснения, при каких условиях суд обязан рассмотреть вопрос об индивидуализации ответственности, даже если КДЛ не заявляло соответствующего ходатайства. Фактически суд теперь должен задаться вопросом: а весь ли реестр образован именно по вине данного ответчика?

Практическое значение: если банкротство компании вызвано совокупностью факторов — решениями одного КДЛ, сделками другого и внешними рыночными обстоятельствами — суд должен разграничить эти составляющие. Бремя доказывания лежит на ответчике, но стандарт доказывания — разумная вероятность, а не абсолютная достоверность. Это открывает реальный процессуальный инструмент, которого раньше на практике не существовало.

Неочевидный риск: если КДЛ пассивно ждёт решения суда и не формирует позицию по индивидуализации, суд вправе взыскать полную сумму. Молчание ответчика суды расценивают как согласие с методикой расчёта управляющего.

Как суды разграничивают доли ответственности нескольких КДЛ?

Разграничение ответственности нескольких контролирующих должника лиц строится на установлении причинно-следственной связи между конкретными действиями каждого ответчика и конкретными потерями конкурсной массы. Верховный суд РФ в позициях по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве исходит из того, что каждое КДЛ несёт ответственность в той мере, в какой именно его поведение повлекло невозможность погашения требований.

На практике суды применяют несколько подходов к разграничению:

• Поэпизодный анализ: суд разбирает каждую вменяемую сделку или решение и устанавливает, кто из КДЛ её инициировал, одобрил или исполнил — и какую сумму она вывела из конкурсной массы.
• Хронологическое разграничение: если разные КДЛ контролировали компанию в разные периоды, ответственность распределяется пропорционально периодам и объёму потерь в каждый из них.
• Функциональный критерий: директор, подписавший договоры, и учредитель, давший обязательные указания, несут ответственность за разные события — суд устанавливает причинно-следственную цепочку для каждого.
• Остаточный принцип: если часть потерь не связана ни с одним из ответчиков (внешний кризис, форс-мажор, рыночные факторы), эта часть исключается из суммы требования ко всем КДЛ.

Важно учитывать: Пленум ВС РФ №42 подтвердил, что Business Judgment Rule применяется и в контексте снижения размера. Если КДЛ докажет, что убыточное решение принималось добросовестно, в условиях неопределённости и в интересах компании — этот эпизод может быть исключён из расчёта. Санкционное давление, рыночные колебания и отраслевые кризисы сами по себе не образуют вины, но должны быть подтверждены документально.

Когда можно добиться снижения размера субсидиарки: условия применимости механизма

Механизм индивидуализации применим при одновременном соблюдении трёх условий: КДЛ привлечено к ответственности (статус установлен), сумма требования превышает реальный вред, причинённый конкретным лицом, и ответчик готов доказать это превышение с достаточной степенью достоверности. Отсутствие любого из этих условий меняет стратегию.

Механизм не работает в качестве инструмента, если:

• КДЛ является единственным ответчиком, и все потери конкурсной массы охватываются его действиями — снижать относительно чего нет.
• Банкротство вызвано документальным сокрытием: уничтожением или непередачей документации. В этом случае презумпция статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве применяется жёстко, и снизить размер крайне трудно.
• КДЛ пропустило стадию представления возражений и не заявило ходатайство об индивидуализации до вынесения судебного акта о размере.

Механизм наиболее эффективен, когда:

• В деле несколько КДЛ с разными функциями и периодами контроля.
• Часть вменяемых эпизодов приходится на период, когда данное КДЛ уже утратило контроль над компанией.
• Имеются документальные доказательства того, что конкретные сделки были инициированы другими лицами.
• Значительная часть долга образовалась из-за внешних факторов — налоговых доначислений, отказа банка в кредитовании, разрыва контрактов по независящим причинам.

Частая ошибка КДЛ: попытка доказывать снижение размера в апелляции, не заявив соответствующую позицию в суде первой инстанции. Апелляционный суд в большинстве случаев не принимает новые доводы по существу — только процессуальные нарушения. Позицию по индивидуализации необходимо формировать до первого заседания по вопросу о размере.

Какую доказательную базу нужно готовить для индивидуализации?

Доказательная база для индивидуализации субсидиарной ответственности строится вокруг одного центрального тезиса: конкретные действия данного КДЛ причинили кредиторам ущерб в сумме X, а не Y, где Y — полная сумма непогашенного реестра. Каждый элемент доказательной базы должен быть привязан к конкретному эпизоду и конкретной сумме.

Многие не знают, что суд вправе назначить судебную экспертизу для определения размера ущерба по каждому эпизоду. Заявление о назначении экспертизы при наличии спора о причинно-следственной связи — самостоятельный процессуальный инструмент, который КДЛ используют редко. Между тем именно экспертное заключение нередко становится основанием для снижения требования в несколько раз.

Структура доказательной базы по типовым эпизодам:

• По каждой оспоренной сделке: документы о рыночности условий, переписка с контрагентом, одобрение органами управления, экономическое обоснование.
• По управленческим решениям: протоколы совета директоров или участников с указанием, кто инициировал и кто проголосовал; деловая переписка; консультации специалистов.
• По периодам контроля: трудовой договор, приказ о назначении и прекращении полномочий, дата регистрации смены директора в ЕГРЮЛ.
• По внешним факторам: отраслевая статистика, переписка с банками об отказе в кредитовании, решения налоговых органов, судебные акты по спорам с контрагентами.

На практике важно учитывать: управляющий при расчёте суммы требования нередко включает в неё потери, возникшие задолго до трёхлетнего периода ретроспективной проверки или вызванные действиями третьих лиц. Детальный разбор методики расчёта управляющего — обязательная часть подготовки позиции по индивидуализации.

Как Пленум ВС РФ №42 изменил ответственность членов коллегиальных органов?

Пленум ВС РФ от 23.12.2025 №42 впервые системно урегулировал вопрос об индивидуальной ответственности членов советов директоров и иных коллегиальных органов управления. Прежде суды нередко распространяли солидарную ответственность на всех, кто входил в состав органа, — независимо от позиции конкретного члена по спорному решению. Пленум №42 закрепил иной подход: ответственность члена коллегиального органа определяется индивидуально исходя из его голосования и реального вклада в причинение вреда.

Три новых правила из Пленума №42, важных для членов советов директоров:

• Голосование «против» или воздержание при принятии оспариваемого решения — самостоятельное основание для освобождения от ответственности по данному эпизоду. Документирование особого мнения приобретает ключевое значение.
• Неучастие в заседании само по себе не освобождает от ответственности, если отсутствие было намеренным уклонением от голосования по заведомо убыточному решению.
• Независимый директор, не связанный с бенефициарами и не извлекавший личной выгоды из решений, вправе ссылаться на Business Judgment Rule в части своей доли ответственности.

Для учредителей и участников ООО позиции Пленума №42 также имеют значение: факт участия в голосовании общего собрания по одобрению убыточной сделки может стать самостоятельным основанием привлечения, даже если участник не является директором. Именно поэтому протоколы общих собраний с детальной фиксацией позиций участников — это не формальность, а доказательство на будущее.

Три года исковой давности по субсидиарной ответственности исчисляются с момента, когда кредитор узнал об основаниях требования (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). В делах с членами совета директоров момент осведомлённости кредитора нередко сдвигается на дату публикации заключения управляющего об анализе деятельности должника — что может быть значительно позже даты введения конкурсного производства.

Типовые сценарии снижения размера: три ситуации КДЛ

Ниже — три модельные ситуации, в которых механизм индивидуализации применяется по-разному. Ситуация и доказательная стратегия определяют, на какой результат реально рассчитывать.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения — но не все потери вызваны им.

Ситуация: директор вёл текущую деятельность, подписывал договоры, формировал управленческую отчётность. Управляющий предъявил требование на полную сумму реестра — 450 млн рублей. При этом треть долга образовалась из-за налоговых доначислений по периоду предыдущего директора, ещё треть — из-за отраслевого кризиса, подтверждённого рыночной статистикой. Ключевые доказательства: акт налоговой проверки с указанием периода, данные о динамике отрасли, хронология полномочий. Вероятный исход при грамотно сформированной позиции: снижение требования до трети первоначального или ниже. Стратегия: поэпизодный разбор каждого долга из реестра с установлением причинно-следственной цепочки.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния не имел.

Ситуация: главный бухгалтер привлечён как КДЛ на основании доступа к расчётным счетам и подписи на финансовой отчётности. Сумма требования — 80 млн рублей — полностью совпадает с реестром. Все операционные решения принимал генеральный директор. Ключевые доказательства: должностная инструкция без права распоряжения активами, переписка, где бухгалтер лишь исполнял указания руководителя, отсутствие личной выгоды. Стратегия: прежде всего оспорить статус КДЛ по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве; если статус установлен — доказывать нулевой личный вклад в потери. Вероятный исход: отказ в привлечении либо минимальная сумма по конкретным эпизодам с подтверждённым участием.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: статус утрачен более трёх лет назад — но управляющий всё равно подал заявление.

Ситуация: учредитель вышел из состава участников за три с половиной года до возбуждения дела о банкротстве. Управляющий ссылается на сделки, совершённые в период участия, и на скрытое влияние после выхода. Сумма требования — 120 млн рублей. Ключевые доказательства: нотариально удостоверенный договор об отчуждении доли, записи в ЕГРЮЛ, отсутствие переписки или платежей после выхода. Стратегия: первичная защита — выход за пределы трёхлетнего периода ретроспективной проверки (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве); если суд квалифицирует скрытое влияние — доказывать отсутствие причинно-следственной связи с потерями конкурсной массы именно после выхода. Вероятный исход: отказ в привлечении при отсутствии доказательств фактического контроля после выхода.

Каждый из трёх сценариев требует различной расстановки доказательных приоритетов. Смешение стратегий — одновременное оспаривание статуса КДЛ и размера ответственности без чёткой иерархии аргументов — приводит к тому, что суд отклоняет оба довода как непоследовательные. Позиция должна быть структурирована: основной тезис, затем альтернативный.

Если заявление уже подано и суд назначил предварительное заседание — времени на формирование позиции по индивидуализации остаётся немного.

Мораторные проценты и другие изменения в расчёте размера после Пленума №42

Пленум ВС РФ от 23.12.2025 №42 изменил не только методологию разграничения ответственности между несколькими КДЛ, но и состав самого требования. Два изменения, непосредственно влияющих на итоговую сумму:

Во-первых, мораторные проценты включаются в размер субсидиарной ответственности по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве. Ранее вопрос оставался дискуссионным. Теперь в сумму требования входят не только основной долг и штрафные санкции по реестру, но и мораторные проценты, начисленные за период конкурсного производства. Для дел с многолетними процедурами это может увеличивать итоговую сумму на 10–20%.

Во-вторых, при расчёте размера ответственности учитывается стоимость имущества, реально поступившего в конкурсную массу и распределённого кредиторам. Если часть активов удалось взыскать в ходе оспаривания сделок, размер субсидиарной ответственности снижается на эту сумму. Это означает, что активная работа управляющего по оспариванию сделок в интересах кредиторов одновременно снижает риск КДЛ — парадокс, который стоит использовать процессуально.

На практике важно учитывать: методика расчёта управляющего нередко содержит ошибки — двойной счёт отдельных требований, включение задолженности, не связанной с действиями КДЛ, некорректный учёт поступлений в конкурсную массу. Оспаривание методики расчёта — самостоятельное основание для снижения суммы требования, не требующее доказывания Business Judgment Rule или отсутствия вины.

Для более глубокого изучения практики ВС РФ по субсидиарной ответственности — см. аналитику по судебной практике КДЛ. Смежные материалы: как использовать позиции ВС по индивидуализации для защиты, практика по разграничению КДЛ в банкротных делах.