Пленум ВС 53 и презумпции в ВС РФ

Что такое презумпции субсидиарной ответственности и почему они важны?

Презумпции субсидиарной ответственности — это перечень конкретных нарушений, при доказанности которых причинно-следственная связь между действиями КДЛ и невозможностью погашения требований считается установленной по умолчанию (пункт 2 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве). Закон насчитывает пять таких оснований; каждое из них переносит бремя доказывания на контролирующее лицо. Без этого механизма кредитор был бы обязан самостоятельно доказывать причинную связь — что в большинстве случаев практически невозможно.

Юридический смысл конструкции прост: закон исходит из того, что определённые действия или бездействие КДЛ настолько типично приводят к несостоятельности, что в суде не нужно каждый раз доказывать этот факт с нуля. Например, уничтожение или непередача бухгалтерской документации лишает управляющего инструментов для взыскания активов — и поэтому сразу предполагается, что именно это и стало причиной потерь кредиторов.

Пленум ВС РФ №53 закрепил принципиальную позицию: опровержение презумпции — это не формальность, а содержательная задача. КДЛ должно объяснить суду конкретную деловую причину своих действий и доказать, что именно эти действия не повлекли невозможности погашения требований. Общие слова о добросовестности без документального подтверждения суды не принимают.

После Пленума №42 от 23.12.2025 появилась новая возможность: КДЛ вправе опровергать причинно-следственную связь не применительно к привлечению в целом, а применительно к конкретному нарушению. Это открывает путь к снижению размера ответственности даже тогда, когда полностью избежать её не удаётся.

Пять презумпций статьи 61.11: содержание каждой

Пункт 2 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве содержит пять самостоятельных оснований, при которых причинно-следственная связь считается доказанной. Каждое основание влечёт самостоятельное бремя опровержения для КДЛ. Ниже — содержание каждой презумпции и то, что именно нужно доказать для её опровержения.

Первая презумпция — причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов. Применяется, когда КДЛ совершило или одобрило сделку, направленную на вывод активов или нарушение прав кредиторов (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11). Критерий «существенности» Пленум №53 раскрывает через соотношение причинённого вреда и размера реестра требований. На практике порог составляет около 25% от общей суммы долгов — при меньшем объёме суды нередко отказывают в применении этой презумпции. Для опровержения КДЛ должно доказать рыночность сделки или её деловую цель, не связанную с причинением вреда.

Вторая презумпция — отсутствие, искажение или непередача документов бухгалтерского учёта. Это наиболее часто применяемое основание (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11). Работает, если управляющий не получил документацию, позволяющую установить активы должника или причины несостоятельности. Пленум №53 в пункте 24 уточняет: управляющий должен конкретно указать, какие именно документы не переданы и каким образом их отсутствие затрудняет формирование конкурсной массы. КДЛ может опровергнуть презумпцию, доказав, что документы фактически переданы, уничтожены не по его вине (например, в результате пожара с подтверждёнными обстоятельствами) или что их отсутствие не повлияло на размер требований кредиторов.

Третья презумпция — внесение ложных сведений в ЕГРЮЛ или документы отчётности. Применяется при искажении данных, которые вводят контрагентов в заблуждение о финансовом состоянии должника (подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11). В практике встречается реже, чем первые две, но используется при налоговых доначислениях и схемах дробления бизнеса. Для опровержения необходимо доказать, что сведения были достоверны на момент их внесения или что искажение не связано с действиями данного КДЛ.

Четвёртая презумпция — неподача (несвоевременная подача) заявления о банкротстве. Это основание статьи 61.12, а не статьи 61.11 — но Пленум №53 рассматривает его как самостоятельный состав с отдельной логикой. Ответственность здесь ограничена: КДЛ отвечает только по тем обязательствам, которые возникли после даты, когда заявление должно было быть подано. Размер ответственности по этому основанию, как правило, значительно меньше, чем по статье 61.11.

Пятая презумпция — нарушение Закона о хранении документов акционерных обществ. Применяется к АО при непередаче документов реестра акционеров или финансовой отчётности. На практике используется редко, но в делах с акционерными обществами создаёт серьёзный риск для бывших руководителей.

Как Пленум ВС РФ №53 распределяет бремя доказывания?

Пленум ВС РФ №53 закрепил двухуровневую модель распределения бремени доказывания в субсидиарных делах. На первом уровне управляющий или кредитор обязан доказать факт конкретного нарушения из пункта 2 статьи 61.11. На втором уровне КДЛ несёт бремя опровержения — то есть должно представить доказательства того, что нарушение не стало причиной невозможности погашения требований.

Пункт 24 Пленума №53 сформулировал важный стандарт для второго основания — непередачи документов. Управляющий обязан конкретно и детально указать, какие именно документы отсутствуют и как именно это повлияло на формирование конкурсной массы. Общее указание «документы не переданы» без привязки к конкретным активам или дебиторской задолженности не является достаточным основанием для применения презумпции. Это важный инструмент защиты: если заявление управляющего не содержит конкретики, суд вправе отказать в применении презумпции по второму основанию.

Частая ошибка КДЛ: попытка опровергнуть презумпцию общими доводами о добросовестности — «я всегда действовал в интересах компании» — без документального подтверждения. Суды последовательно отвергают такую позицию. Опровержение должно быть конкретным: «данная сделка заключена по рыночной цене, подтверждённой оценкой от такой-то даты, вот документ».

Другой типичный просчёт — игнорирование разграничения между опровержением самого факта нарушения и опровержением причинно-следственной связи. Это две разные линии защиты с разными стандартами доказывания. Смешение их в одном ходатайстве ослабляет позицию. Первая линия: «я не совершал этого действия». Вторая: «даже если и совершал, именно это действие не привело к невозможности погашения требований».

Что изменил Пленум №42 от 23.12.2025 в применении презумпций?

Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42, изменившее Пленум №53, ввело три принципиально новых элемента в систему презумпций субсидиарной ответственности. Каждый из них расширяет возможности защиты КДЛ, но требует конкретной доказательственной работы.

Первое изменение: опровержение причинной связи по конкретному нарушению снижает размер, а не только опровергает привлечение. До Пленума №42 КДЛ фактически стояло перед выбором: опровергнуть всё основание целиком или нести полную ответственность. Теперь суд вправе установить, что конкретное нарушение повлекло невозможность погашения лишь части требований — и соразмерно снизить размер ответственности. Это принципиально меняет стратегию защиты: даже когда полного оправдания добиться нельзя, работа по каждому основанию отдельно может существенно уменьшить итоговую сумму.

Второе изменение: Business Judgment Rule в банкротных делах. Пленум №42 прямо закрепил, что предпринимательский риск, рыночные колебания и санкционное давление сами по себе не образуют вины КДЛ. Суд обязан разграничить добросовестное управленческое решение, повлёкшее убытки, и недобросовестное поведение. КДЛ, которое принимало решения на основании реальной деловой информации и с разумной деловой целью, не несёт ответственности только потому, что решение оказалось ошибочным.

Неочевидный риск: Business Judgment Rule не применяется автоматически. КДЛ должно активно доказывать: что решение принималось на основе доступной информации, что оценивались альтернативные варианты, что деловая цель была разумной. Без документации этих фактов суд не применит BJR даже при добросовестных намерениях.

Третье изменение: мораторные проценты в размере ответственности. С 23.12.2025 мораторные проценты включаются в расчёт размера субсидиарной ответственности. При длительных процедурах банкротства это может существенно увеличить итоговую сумму требования. КДЛ необходимо учитывать этот фактор при оценке рисков и сроков оспаривания.

Четвёртое изменение: ответственность членов коллегиальных органов определяется индивидуально. Само по себе членство в совете директоров или другом коллегиальном органе не приравнивается к участию в причинении вреда. Суд устанавливает, как именно конкретный член голосовал, имел ли он доступ к информации, необходимой для оценки решения, и мог ли повлиять на исход голосования. Это существенно для защиты тех, кто голосовал «против» или был лишён надлежащей информации.

Стандарты опровержения: что принимают суды?

Опровергнуть презумпцию субсидиарной ответственности — значит представить конкретные доказательства, которые создают разумные сомнения в причинно-следственной связи между нарушением и невозможностью погашения требований. Пленум ВС РФ №53 не требует от КДЛ абсолютной достоверности — достаточно поставить под сомнение аргументацию заявителя с опорой на документы.

Доказательства, которые суды принимают как опровержение по первой презумпции (вредоносные сделки):

• Независимая оценка рыночной стоимости предмета сделки, датированная временем совершения
• Доказательства равноценного встречного предоставления: платёжные поручения, банковские выписки
• Деловая переписка, показывающая экономическую цель сделки и её одобрение коллегиальным органом
• Данные о том, что сделка не выходила за пределы обычной хозяйственной деятельности по критериям статьи 61.4 Федерального закона о банкротстве

Доказательства по второй презумпции (документы):

• Акты приёма-передачи с подписями управляющего или письменные отказы от получения документов
• Доказательства того, что документы уничтожены по независящим от КДЛ причинам — пожар, затопление, с подтверждением в виде актов уполномоченных органов
• Расчёт, показывающий, что отсутствующие документы не влияют на объём конкурсной массы (активы можно установить из налоговых деклараций, выписок, договоров, сохранившихся у контрагентов)

На практике важно учитывать: суды повышают стандарт для КДЛ, которое занимало формальную должность, но реально контролировалось другим лицом. В этом случае одной лишь ссылки на «номинальность» недостаточно — необходимо доказать, что именно другое лицо принимало конкретные решения и что номинальный директор не мог им противодействовать. Пленум №53 прямо указывает: номинальный руководитель несёт ответственность наравне с фактическим, если не раскрыл информацию о последнем.

Типовые ситуации: как работают презумпции в конкретных случаях?

Следующие три сценария охватывают наиболее распространённые ситуации, в которых контролирующие лица сталкиваются с презумпциями статьи 61.11. Каждый сценарий различается по набору применимых оснований и стратегии защиты.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения.
Ситуация: директор или участник с долей выше 50% единолично управлял компанией, подписывал договоры и платёжные документы. Ключевые доказательства: объём и содержание решений, подписанные договоры, банковские операции. Вероятный исход: при наличии вредоносных сделок или непередаче документов — высокий риск привлечения по первым двум презумпциям. Стратегия: разграничение оснований — доказать рыночность каждой оспариваемой сделки и факт передачи документов; при невозможности — применить логику Пленума №42 для снижения размера по каждому основанию отдельно.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет.
Ситуация: лицо значилось директором или участником, но фактически не принимало решений — действовало по указанию иного лица. Ключевые доказательства: корпоративная документация, показывающая зависимость от реального руководителя, переписка, доверенности, выданные в пользу третьих лиц. Вероятный исход по статье 61.11: суд вправе привлечь номинального и фактического руководителей солидарно. Снижение ответственности возможно, если номинал раскрыл информацию о реальном КДЛ — Пленум №53 прямо предусматривает это основание для снижения. Минимальный размер при полном раскрытии информации не установлен законом, но суды снижали ответственность до 10-15% от заявленной суммы.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет до банкротства.
Ситуация: лицо было директором или участником, но покинуло должность или вышло из состава участников более трёх лет до даты возбуждения дела о банкротстве. Ключевой аргумент: статья 61.10 Федерального закона о банкротстве ограничивает статус КДЛ трёхлетним периодом до принятия заявления о банкротстве. Лицо, утратившее влияние за пределами этого периода, формально не является КДЛ. Вероятный исход: при правильном документальном подтверждении даты прекращения полномочий — отказ в признании статуса КДЛ и, следовательно, отказ в привлечении. Риск: если суд установит, что лицо сохранило фактическое влияние на компанию после формального выхода (через родственников, доверенных лиц), трёхлетний период будет отсчитываться от даты фактического прекращения контроля.

Во всех трёх сценариях проверка основания через призму конкретной презумпции определяет стратегию защиты ещё на стадии подготовки возражений. Запоздалая оценка — уже на стадии апелляции — существенно сужает доказательственные возможности. Дополнительный разбор позиций Верховного суда по этим и смежным вопросам — в разделе аналитики по судебной практике.

Взаимосвязь презумпций и размера субсидиарной ответственности

Размер субсидиарной ответственности по статье 61.11 по общему правилу равен совокупному размеру требований кредиторов, включённых в реестр, и требований, оставшихся за его пределами. Это принцип полного покрытия: КДЛ несёт ответственность за весь непогашенный долг. После Пленума №42 этот принцип получил важное уточнение.

Ключевой вывод Пленума №42: если КДЛ доказало, что конкретное нарушение повлекло невозможность погашения лишь части требований, суд снижает размер ответственности соразмерно. Иными словами, не нужно опровергать всё нарушение целиком — достаточно разграничить, какая доля непогашенного долга связана именно с этим нарушением.

Это создаёт два независимых направления работы. Первое: полное опровержение презумпции — доказать, что нарушения вообще не было или оно не входит в перечень пункта 2 статьи 61.11. Второе: частичное опровержение причинной связи — доказать, что нарушение привело к потере меньшей суммы, чем заявлено. При наличии нескольких оснований каждое разбирается отдельно, и суд суммирует (или не суммирует) доли от каждого.

Мораторные проценты — отдельная строка в расчёте. Они начисляются на сумму требований в размере ставки рефинансирования ЦБ РФ за период с даты введения процедуры банкротства. При длительных делах (3-5 лет) это может добавлять десятки процентов к базовой сумме. После Пленума №42 мораторные проценты включаются в итоговую сумму субсидиарной ответственности — это необходимо учитывать при оценке риска ещё на стадии предбанкротства.

Взаимодействие с убытками по статье 61.20: если КДЛ успело опровергнуть применение полной субсидиарной ответственности, управляющий вправе предъявить требование о взыскании убытков по правилам статьи 53.1 ГК РФ. Убытки, как правило, меньше по сумме и требуют доказывания иных элементов (в том числе точного размера ущерба). Подробнее о соотношении этих инструментов — в статье Процессуальные аспекты субсидиарки: доказательная база.

Об инструментах защиты, основанных на опровержении конкретных презумпций, читайте в материале Как использовать позиции ВС по презумпции для защиты и в разделе аналитика по субсидиарной ответственности.