Пленум ВС 42 и презумпции в ВС РФ по опровержению презумпций

Что такое презумпции субсидиарной ответственности и зачем они нужны?

Презумпции субсидиарной ответственности — это установленные законом предположения о том, что действия контролирующего должника лица привели к банкротству компании. Закреплены в пункте 2 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве. Они переворачивают стандартное распределение бремени доказывания: заявитель (управляющий или кредитор) доказывает лишь факт, с которым связана презумпция, а КДЛ само опровергает наличие причинной связи между своими действиями и банкротством.

Логика законодателя понятна: конкурсный управляющий, как правило, не имеет доступа к документам, объясняющим внутренние решения руководства. Сами эти документы нередко уничтожены или переданы неизвестным лицам. Поэтому закон исходит из того, что именно КДЛ должно раскрыть, что реально происходило в компании и почему банкротство наступило не по его вине.

На практике это означает: если управляющий доказал, что директор уничтожил документы бухгалтерского учёта или совершил сделку с выводом активов, суд автоматически признаёт его виновным в банкротстве — если только директор не представит контрдоказательства. По данным арбитражных судов за 2024 год, более 60% определений о привлечении КДЛ вынесено именно через применение одной из презумпций пункта 2 статьи 61.11 ФЗ о банкротстве.

До Пленума №42 суды нередко отказывали КДЛ даже в частичном опровержении: раз презумпция сработала — вся сумма непогашенных требований вменялась одному лицу. Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 изменил этот подход принципиально.

Какие презумпции закреплены в статье 61.11 ФЗ о банкротстве?

Статья 61.11 Федерального закона о банкротстве закрепляет семь опровержимых презумпций. Каждая из них — самостоятельное основание для привлечения КДЛ к ответственности на всю сумму непогашенных требований реестра. Пункт 2 статьи 61.11 называет конкретные фактические составы, при доказанности которых суд признаёт, что именно КДЛ стало причиной невозможности полного удовлетворения требований кредиторов.

Перечень презумпций по действующей редакции закона:

• Причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов сделкой должника. Управляющий доказывает факт сделки и её существенный вред. КДЛ опровергает: либо отсутствие существенности вреда, либо то, что банкротство наступило по иным причинам.
• Отсутствие, искажение или непередача документов бухгалтерского учёта и отчётности. Одна из наиболее часто применяемых презумпций. Сработает, если документы не переданы управляющему или существенно искажены.
• Внесение заведомо недостоверных сведений в ЕГРЮЛ или реестры. Относится к директорам, подписавшим недостоверную отчётность или регистрационные документы.
• Принятие решений о привлечении к ответственности самого должника за нарушение требований законодательства. Применяется, когда компания была признана виновной в нарушении антимонопольного, налогового или иного законодательства по итогам решения контролирующего органа.
• Ответственность за нарушение законодательства о банкротстве в части подачи заявления должника. Пересекается со статьёй 61.12 ФЗ о банкротстве — отдельное основание за несвоевременную подачу заявления.
• Факт того, что должник является субъектом налогового правонарушения. Ключевая норма для случаев, когда долги перед ФНС составляют более 50% реестра кредиторов. Применяется совместно с позициями Пленума ВС РФ №42 по налоговым основаниям.
• Выгода от незаконного или недобросовестного поведения руководителя. Направлена против выгодоприобретателей — лиц, получивших имущество или деньги должника в ущерб кредиторам.

Неочевидный риск: суды распространяют презумпцию об уничтожении документов на случаи, когда документы переданы не полностью или переданы с опозданием. Даже если директор формально исполнил обязанность, частичная передача может быть квалифицирована как существенное искажение.

Как Пленум ВС РФ №42 изменил стандарты опровержения?

Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 закрепил принципиально новый подход: КДЛ вправе опровергать не только факт, лежащий в основе презумпции, но и причинно-следственную связь между конкретным нарушением и невозможностью погашения требований кредиторов. Это означает, что даже если суд признал факт уничтожения документов или совершения убыточной сделки, КДЛ может снизить размер ответственности или полностью от неё освободиться — доказав, что банкротство наступило по независящим от него причинам.

До Пленума №42 суды, как правило, отказывали в подобных аргументах: факт нарушения автоматически влёк полную сумму требований реестра. Теперь закон прямо допускает дифференцированный подход к размеру ответственности в зависимости от реального вклада конкретного нарушения в банкротство компании.

Три ключевых изменения, которые внёс Пленум №42:

• Снижение размера через опровержение причинной связи. КДЛ доказывает, что конкретная сделка или нарушение не стали реальной причиной невозможности погашения требований. Аргументы: санкционное давление, отраслевой кризис, действия контрагентов. Суд вправе определить, какая часть требований кредиторов связана с нарушением КДЛ.
• Business Judgment Rule в банкротных делах. Предпринимательский риск, рыночные колебания, форс-мажор сами по себе не образуют вины КДЛ. Для привлечения к ответственности необходимо доказать именно недобросовестное поведение — принятие решений заведомо против интересов компании. Пленум №42 прямо запретил судам квалифицировать как вину КДЛ решения, принятые в ситуации неопределённости и с разумной бизнес-целью.
• Индивидуализация ответственности членов коллегиальных органов. Один только факт членства в совете директоров и голосование «за» конкретное решение не равнозначны соучастию в причинении вреда. Суд должен установить, что именно этот член совета действовал недобросовестно и его голос имел причинное значение для наступления банкротства.

Частая ошибка КДЛ: попытка опровергнуть сам факт нарушения, когда он очевиден и задокументирован. Куда эффективнее — принять факт нарушения и сосредоточиться на опровержении причинно-следственной связи с банкротством. Это позволяет перейти от спора о привлечении к вопросу о размере ответственности, что нередко даёт более предсказуемый результат.

Пленум ВС РФ №53 в пункте 24 (в редакции, действующей с учётом изменений Пленума №42) закрепил, что при установлении вины КДЛ суд обязан исследовать все обстоятельства дела, включая наличие иных причин банкротства. Ссылка только на презумпцию без анализа реальной причинной связи недостаточна для вынесения решения о привлечении.

Стандарт доказывания при опровержении презумпций: что именно нужно доказать?

Стандарт доказывания при опровержении презумпций субсидиарной ответственности — «баланс вероятностей»: КДЛ должно сделать версию об отсутствии причинной связи более убедительной, чем версия заявителя. Полного устранения всех сомнений не требуется. Это следует из общих норм АПК РФ о стандартах доказывания в арбитражном процессе и конкретизировано в позициях ВС РФ применительно к делам о банкротстве.

Что именно нужно доказать по каждой из ключевых презумпций:

• По презумпции непередачи документов. КДЛ доказывает: документы существовали, были переданы управляющему или уничтожены по объективным причинам (пожар, кража, программный сбой с надлежащей фиксацией). Дополнительно — что отсутствие именно этих документов не повлияло на возможность формирования конкурсной массы.
• По презумпции убыточных сделок. КДЛ доказывает: либо что сделка совершена на рыночных условиях и в разумных деловых целях (Business Judgment Rule), либо что сумма сделки несоразмерна общему объёму требований кредиторов и не могла стать причиной банкротства. Ключевой аргумент после Пленума №42 — несущественность вреда в масштабах всего долгового портфеля.
• По налоговой презумпции. КДЛ доказывает, что решение о схеме налогообложения принималось не единолично, опиралось на внешние консультации и действующую на тот момент практику, а доначисление стало следствием изменения позиции налогового органа, а не заведомо противоправных действий. Здесь особенно важны заключения налоговых консультантов, датированные до момента совершения спорных операций.

Многие не знают, что суд вправе применить повышенный стандарт доказывания к доводам КДЛ, если управляющий представил косвенные доказательства недобросовестности. В этом случае общих ссылок на рыночные условия недостаточно — потребуются конкретные документы, подтверждающие разумность каждого оспариваемого решения.

Чек-лист: что подготовить для опровержения презумпции

Когда опровержение презумпции не поможет: ограничения защиты

Опровержение презумпции эффективно не всегда. Три ситуации, при которых стандартные аргументы защиты не работают, а риск привлечения максимален, — это полная утрата документов без надлежащей фиксации, совершение сделок с явными признаками вывода активов в пользу аффилированных лиц и наличие вступившего в силу приговора суда по уголовному делу, где КДЛ признано виновным в преднамеренном банкротстве.

Первая ситуация — уничтожение или утрата документов без надлежащей фиксации. Суды трактуют это как умышленное воспрепятствование деятельности управляющего. Одного объяснения «были потеряны при переезде» недостаточно. Для опровержения нужны: акт о пожаре или краже с отметками полиции, объяснения работников бухгалтерии, подтверждения обращения в органы.

Вторая ситуация — сделки с признаками преднамеренного вывода активов. Если управляющий доказал рыночную цену и факт отчуждения аффилированному лицу, КДЛ оказывается в крайне слабой процессуальной позиции. Аргументы о «деловой цели» суды принимают только при наличии документального подтверждения, составленного до совершения сделки, а не после предъявления требования.

Третья ситуация — уголовный приговор по статье 196 УК РФ (преднамеренное банкротство). Обстоятельства, установленные приговором, не подлежат повторному доказыванию в арбитражном процессе в силу статьи 69 АПК РФ. Это означает, что КДЛ лишается возможности оспаривать сам факт нарушения и вынуждено переходить исключительно к стратегии снижения размера ответственности.

Триггер конверсии: три года, в течение которых управляющий вправе оспорить сделки должника по статье 61.2 Федерального закона о банкротстве, исчисляются с даты принятия заявления о банкротстве, а не с даты введения конкурсного производства. Сделки, совершённые в этот период, попадают под проверку автоматически. Для директора, подписавшего договор купли-продажи активов за два года до банкротства, признание такой сделки недействительной напрямую активирует презумпцию убыточной сделки — и влечёт личную ответственность на всю сумму вреда.

Типичные сценарии КДЛ при опровержении презумпций

Выбор стратегии опровержения зависит от того, каков был реальный уровень контроля КДЛ над компанией и какие именно презумпции заявитель применяет. Три типовых сценария — с разными доказательными возможностями и вероятными исходами.

Сценарий 1. Активное КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения

Ситуация: директор или мажоритарный участник единолично принимали ключевые хозяйственные решения, подписывали договоры, управляли счетами. Ключевые доказательства управляющего: протоколы, банковские выписки, показания сотрудников. Вероятный исход без защиты — полное привлечение на всю сумму реестра. Стратегия: не отрицать факт управления, сосредоточиться на Business Judgment Rule — доказать, что каждое оспариваемое решение принималось с разумной деловой целью и в условиях нормального предпринимательского риска. Пленум №42 прямо допускает этот аргумент. Дополнительно — снижение размера через опровержение причинной связи по каждому конкретному нарушению.

Сценарий 2. Пассивное КДЛ: формально связан, реального влияния нет

Ситуация: участник с долей 25–50% или миноритарный акционер, который не участвовал в оперативном управлении и не подписывал хозяйственные документы. Управляющий доказывает статус КДЛ через аффилированность, совместные переговоры или получение выгоды. Вероятный исход: привлечение как соучастника — но размер ответственности может быть ограничен. Стратегия: опровергнуть статус КДЛ по статье 61.10 ФЗ о банкротстве, доказав отсутствие возможности давать обязательные указания. Если суд признаёт КДЛ — переходить к опровержению причинной связи. Ключевые доказательства: протоколы с голосованием «против», переписка, отсутствие подписей на банковских документах.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет до банкротства

Ситуация: директор уволился или участник вышел из общества более чем за три года до введения банкротства. Управляющий тем не менее включает его в перечень КДЛ, ссылаясь на то, что именно в период его управления были совершены убыточные сделки или уничтожены документы. Вероятный исход: требование может быть заявлено, но срок исковой давности и объективные временные рамки существенно ограничивают возможности управляющего. Стратегия: заявить об истечении субъективного трёхлетнего срока исковой давности (статья 61.14 ФЗ о банкротстве), доказать, что кредиторы знали или должны были знать о нарушениях более трёх лет назад. Параллельно — доказывать, что реальная причина банкротства возникла после смены руководства.

После изучения сценария — следующий шаг: оценить, какие из заявленных управляющим оснований поддаются опровержению в вашей конкретной ситуации. Шаблонные аргументы, не адаптированные под фактические обстоятельства дела, суды отклоняют.

Как выстроить позицию защиты с учётом Пленума ВС РФ №42?

Позиция защиты КДЛ после Пленума ВС РФ №42 строится на двух уровнях. Первый — опровержение самого статуса КДЛ или факта нарушения, лежащего в основе презумпции. Второй — опровержение причинно-следственной связи между нарушением и банкротством, даже если факт нарушения установлен. Переход на второй уровень не означает признания вины: он означает готовность обсуждать размер ответственности, а не только её наличие.

Пошаговая логика построения позиции:

• Определить, какие именно презумпции из пункта 2 статьи 61.11 ФЗ о банкротстве применяет заявитель. Это задаёт перечень фактов, которые нужно опровергнуть или по которым нужно разорвать причинную связь.
• Собрать доказательства по каждой применённой презумпции отдельно. Общие ссылки на «обычную хозяйственную деятельность» без документального подтверждения суды не принимают.
• Проверить, применим ли Business Judgment Rule: было ли решение принято в условиях информационной неопределённости, с разумной деловой целью и без явного конфликта интересов. Если все три условия соблюдены — это полноценный аргумент защиты по Пленуму №42.
• Оценить масштаб нарушения относительно общего объёма требований кредиторов. Если сумма спорной сделки составляет 5% от реестра, доказать несущественность её влияния на банкротство — реальная процессуальная задача.
• Подготовить самостоятельное заключение о причинах банкротства: независимая экономическая экспертиза с динамикой финансовых показателей за 3–5 лет до банкротства нередко становится решающим доказательством в пользу КДЛ.

Более подробно о применении позиций ВС РФ по каждой из презумпций — в статье «Как использовать позиции ВС по презумпциям для защиты». Вопросы доказательной базы и сроков рассмотрены в материале «Сроки, процедуры и доказательная база».

Актуальная аналитика по всем аспектам субсидиарной ответственности собрана в разделе «Практика ВС РФ по субсидиарной ответственности».

Триггер конверсии: размер субсидиарной ответственности по статье 61.11 ФЗ о банкротстве — это вся сумма непогашенных требований кредиторов на дату закрытия реестра. Для компаний с долгами от 50 млн рублей речь идёт о личной имущественной ответственности КДЛ, которая обращается на квартиры, автомобили, счета и иное имущество, не защищённое исполнительским иммунитетом. После Пленума №42 снижение размера через опровержение причинной связи — реальный и применяемый судами инструмент, но только при наличии качественной доказательной базы.