Определения ВС по презумпции в ВС РФ: анализ по опровержению презумпций

Что такое презумпции субсидиарной ответственности и почему они работают против КДЛ?

Презумпции пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве переносят бремя доказывания на контролирующее лицо: как только управляющий называет одно из оснований — суд считает причинную связь установленной. КДЛ обязано само опровергнуть её — доказать, что банкротство наступило по иным причинам, не связанным с его действиями. Таков базовый механизм, закреплённый Пленумом ВС РФ №53 в пункте 24.

Закон выделяет несколько групп оснований для применения презумпции. Первая — непередача, сокрытие или искажение бухгалтерской и иной документации. Вторая — совершение сделок, причинивших существенный вред кредиторам. Третья — если более половины реестра требований составляют долги по налогам, возникшие из налоговых правонарушений. Каждое из этих оснований самодостаточно: управляющему достаточно доказать сам факт, а не связь с банкротством.

Главное возражение, которое часто звучит от КДЛ: «Презумпции закреплены в законе — их нельзя опровергнуть». Это ошибочное представление. Пленум ВС РФ №53 прямо называет все три группы оснований опровержимыми. Верховный суд в конкретных определениях неоднократно отменял акты нижестоящих судов именно за то, что те фактически применяли презумпции как неопровержимые. Разрыв причинной связи — стандартный и признанный способ защиты.

Для ориентира: по данным Судебного департамента при ВС РФ, доля успешных опровержений презумпций в 2023-2024 годах составляет около 20-25% от числа дел, где КДЛ активно строило позицию. Это немного — но именно потому, что большинство КДЛ либо не занимают активную позицию, либо выбирают неверную стратегию защиты.

Как ВС РФ трактует стандарт опровержения презумпции непередачи документов?

Презумпция непередачи документов — самая распространённая в практике. Статья 61.11, пункт 2, подпункт 2 Федерального закона о банкротстве устанавливает: если руководитель не передал конкурсному управляющему документацию должника или передал её в искажённом виде, его вина считается установленной. ВС РФ в своих определениях разграничивает два ключевых вопроса: факт непередачи и её причинно-следственное значение для банкротства.

Верховный суд последовательно отменял решения, в которых суды ограничивались констатацией самого факта непередачи и сразу переходили к взысканию. Позиция ВС: необходимо устанавливать, насколько отсутствие документов реально затруднило формирование конкурсной массы. Если управляющий не доказал, что именно отсутствие конкретных документов воспрепятствовало выявлению активов или оспариванию сделок — основание для применения презумпции отсутствует или подлежит существенному сокращению по размеру.

Стандарт доказывания для КДЛ при опровержении этой презумпции включает три элемента. Первый: доказательства того, что документы были переданы или уничтожены по причинам, не зависящим от КДЛ (пожар, кража, действия третьих лиц — при наличии подтверждающих доказательств). Второй: доказательства того, что отсутствующие документы не влияли на возможность формирования конкурсной массы. Третий: доказательства того, что управляющий мог восстановить сведения из иных источников (налоговая, банки, контрагенты).

Неочевидный риск: директор, который «не помнит, где документы», и директор, который доказывает, что документы были уничтожены предыдущим руководителем, находятся в принципиально разных процессуальных ситуациях. Первый практически лишён защиты. Второй — при наличии акта приёма-передачи дел или переписки — может успешно опровергнуть презумпцию.

Как опровергается презумпция убыточных сделок в практике ВС РФ?

Вторая по частоте применения презумпция связана со сделками. Статья 61.11, пункт 2, подпункт 1 Федерального закона о банкротстве: если КДЛ причинило существенный вред имущественным правам кредиторов совершением или одобрением сделок, вина предполагается. Пленум ВС РФ №53 в пункте 23 уточняет: существенность определяется не абсолютной суммой, а долей в активах должника. Порог — более 20-25% балансовой стоимости активов — сложился в практике как ориентир.

ВС РФ в своих определениях разграничивает два разных сценария. Первый: сделка была экономически нецелесообразной изначально и направлена на вывод активов. Второй: сделка выглядела разумной на момент совершения, но оказалась убыточной вследствие изменения рыночной конъюнктуры, действий контрагента или иных внешних факторов. Для второго сценария ВС последовательно применяет концепцию Business Judgment Rule — предпринимательского суждения. Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 закрепило это прямо: рыночные колебания, санкционное давление и иные объективные факторы сами по себе не образуют вины КДЛ.

Для опровержения презумпции по убыточным сделкам КДЛ должно доказать одно из следующего: сделка совершена по рыночной цене (заключение оценщика, сравнительный анализ); решение о сделке принималось коллегиально и имеются документы, подтверждающие корпоративную процедуру; убыток наступил вследствие действий контрагента, а не условий сделки. Важно понимать: Пленум №42 ввёл право КДЛ доказывать не только полное отсутствие вины, но и то, что конкретное нарушение привело лишь к части потерь — это позволяет снизить размер требования, а не только добиваться полного отказа.

Частая ошибка КДЛ: оспаривать сам факт убыточности сделки вместо того, чтобы атаковать причинную связь между убытком и банкротством. Если компания накопила долги из множества источников, а спорная сделка составляла 5% от общего дефицита — доказывание разрыва причинной связи значительно эффективнее, чем спор о рыночной цене актива.

Что ВС РФ считает достаточным доказательством для опровержения презумпции?

Верховный суд РФ выработал несколько устойчивых критериев достаточности доказательств для опровержения презумпций субсидиарной ответственности. Ключевой критерий — суд должен видеть конкретный альтернативный причинно-следственный ряд: что именно, кроме действий КДЛ, привело к банкротству. Абстрактных ссылок на «рыночную ситуацию» или «действия контрагентов» недостаточно — нужны документальные доказательства.

ВС РФ в своих определениях признавал достаточными следующие доказательства. Первое — заключение независимого эксперта, устанавливающее дату объективного банкротства и её соотношение с оспариваемыми действиями КДЛ: если банкротство неизбежно наступило бы даже без этих действий — причинная связь разрывается. Второе — анализ структуры кредиторской задолженности: если основная часть долгов образовалась до периода, когда КДЛ приняло спорное решение, — презумпция применяется лишь к той части требований, которая образовалась после. Третье — корпоративные документы, подтверждающие коллегиальный характер решения: одно только членство в совете директоров не равно соучастию в причинении вреда (позиция Пленума ВС РФ №42 о коллегиальных органах).

На практике важно учитывать: ВС РФ неоднократно указывал, что нижестоящие суды нарушают принцип состязательности, когда фактически возлагают на КДЛ доказывание заведомо невозможного — например, требуют доказать отрицательный факт («докажите, что вы не управляли компанией»). Такие определения служат основанием для обжалования в кассации, если суд первой инстанции допустил аналогичную ошибку.

Как ВС РФ разграничивает ответственность между несколькими КДЛ?

Когда заявление о субсидиарной ответственности предъявляется одновременно к нескольким лицам — директору, учредителю, членам совета директоров — вопрос разграничения их индивидуальной ответственности становится ключевым. Статья 61.11 Федерального закона о банкротстве устанавливает солидарную ответственность КДЛ. Однако Пленум ВС РФ №53 в пункте 22 прямо указывает: солидарность не означает, что каждое лицо несёт ответственность за все нарушения остальных.

ВС РФ в определениях по конкретным делам разграничивает ответственность по нескольким основаниям. Первое — временной период: каждое КДЛ несёт ответственность за тот период, в котором оно реально контролировало должника. Второй директор не отвечает за решения, принятые до его назначения, — если только он не получил выгоду от этих решений и не продолжил прежнюю политику. Второе — предметный охват: если одно КДЛ совершило конкретную убыточную сделку, а другое только формально входило в совет директоров, — их ответственность определяется индивидуально.

Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 закрепил это применительно к коллегиальным органам: голосование «за» по конкретному решению — это одно основание, а участие в коллегиальном органе вообще — принципиально другое. Суд обязан исследовать, как именно каждый член коллегиального органа голосовал по спорному вопросу. Член, голосовавший против или воздержавшийся и зафиксировавший свою позицию в протоколе, находится в существенно более выгодной позиции.

Три года исковой давности по субсидиарной ответственности исчисляются с момента, когда кредитор узнал об основаниях требования (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). Для разных КДЛ этот момент может определяться по-разному: управляющий нередко подаёт заявления последовательно, по мере выявления информации о лицах. Пропуск срока на подачу возражений одним из КДЛ не влияет на позицию остальных — каждое лицо ведёт защиту самостоятельно в рамках одного спора.

Типовые сценарии: какая стратегия опровержения подходит вашей ситуации

Выбор стратегии опровержения презумпций зависит от того, какая именно роль вменяется КДЛ и что именно послужило основанием заявления. Ниже — три типовых сценария с анализом позиций ВС РФ.

Сценарий 1. Активное КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения. Ситуация: директор или участник с долей более 50%, который реально руководил компанией. Управляющий ссылается на убыточные сделки и непередачу документов. Ключевые доказательства для защиты: дата объективного банкротства (если наступила до спорных сделок — причинная связь разрывается), рыночный характер сделок (независимая оценка), отсутствие умысла на причинение вреда. Вероятный исход без активной позиции: привлечение на полную сумму реестра. При выстроенной защите — снижение размера по позиции Пленума ВС РФ №42, иногда до 30-50% от первоначального требования. Стратегия: атаковать не факт убыточности, а причинную связь между конкретными решениями и банкротством.

Сценарий 2. Пассивное КДЛ: формально связан, реального влияния нет. Ситуация: участник с долей 25-40%, номинальный член совета директоров, главный бухгалтер без права распоряжения счетами. Управляющий ссылается на формальный признак. Ключевые доказательства: должностная инструкция или договор с ограниченными полномочиями, отсутствие подписей на спорных документах, показания третьих лиц. Вероятный исход: при пассивной защите — солидарное привлечение вместе с другими КДЛ. При активной — исключение из числа КДЛ или разграничение ответственности по конкретным эпизодам. Стратегия: доказывать отсутствие фактического контроля, а не оспаривать факты, которые управляющий документально подтвердил.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более 3 лет до банкротства. Ситуация: бывший директор или участник, который вышел из компании или был отстранён. Управляющий тем не менее включает его в заявление, ссылаясь на решения, принятые в период его полномочий. Ключевые доказательства: документы о прекращении полномочий, дата выхода из состава участников, акт передачи дел преемнику. Вероятный исход: при правильно выстроенной позиции — отказ в привлечении в части, которая выходит за рамки субъективного срока исковой давности (3 года с момента осведомлённости кредитора). Стратегия: заявлять о пропуске срока исковой давности и доказывать, что решения преемника — самостоятельное основание банкротства, прервавшее причинную связь.

Выбор между этими стратегиями требует анализа конкретного заявления управляющего, документальной базы и хронологии событий. Стандартного шаблона нет: ВС РФ оценивает каждое дело в совокупности обстоятельств.

В статье «Как использовать позиции ВС по презумпциям для защиты КДЛ» разобраны конкретные формулировки из определений ВС, которые можно использовать при подготовке возражений. Системный обзор доказательной базы — в материале «FAQ по процессуальным вопросам: доказательная база».

Как Пленум ВС РФ №42 изменил практику опровержения презумпций?

Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 внесло три принципиальных изменения в подход к презумпциям субсидиарной ответственности, которые уже используются в аргументации по текущим делам. Понимание этих изменений критично для построения защиты в 2026 году.

Первое изменение — снижение размера как самостоятельная стратегия защиты. До Пленума №42 суды в основном рассматривали вопрос «всё или ничего»: либо привлекают КДЛ на полную сумму реестра, либо отказывают в привлечении. Пленум №42 закрепил: КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение привело к потерям кредиторов лишь в определённой части — и тогда размер ответственности подлежит снижению. Это открывает промежуточную стратегию, которой раньше фактически не существовало.

Второе изменение — прямое закрепление Business Judgment Rule применительно к банкротным делам. Пленум №42 указал: если КДЛ действовало в рамках обычного предпринимательского риска, принимало решения на основе доступной информации и не преследовало цели причинения вреда кредиторам — это исключает вину даже при наступившем убытке. Санкционное давление, резкое изменение рыночной конъюнктуры, отказ ключевого контрагента от исполнения договора — всё это признаётся объективными факторами, а не основаниями для привлечения.

Третье изменение — мораторные проценты включаются в размер субсидиарной ответственности с момента вступления в силу Пленума №42. Это увеличивает потенциальный размер требования, что дополнительно повышает значимость стратегии снижения через доказывание частичной причинной связи. При сумме реестра в 50 млн рублей разница между «на 30%» и «на 100%» в размере ответственности — это десятки миллионов рублей лично для КДЛ. Подробнее о превентивных мерах — в материале «Превентивные меры: BJR и документирование решений».

Практическое значение: ссылки на Пленум №42 уже появляются в определениях арбитражных судов первой инстанции — судьи применяют новые позиции к текущим делам, в том числе к тем, которые были возбуждены до декабря 2025 года. Игнорировать эти позиции при подготовке возражений — значит оставить эффективный инструмент защиты неиспользованным.

Для углублённого изучения практики ВС РФ по данной теме — раздел аналитики по практике арбитражных судов.