Определение СКЭАС по теме презумпции в ВС РФ по опровержению презумпций

Что такое презумпции субсидиарной ответственности и как они работают?

Презумпция субсидиарной ответственности — это законодательно закреплённое предположение о том, что определённые действия или бездействие КДЛ стали причиной невозможности погашения требований кредиторов. Пункт 2 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве называет три основные группы оснований: утрата, искажение или непередача документов бухгалтерского учёта; совершение существенно убыточных сделок в интересах КДЛ или связанных с ним лиц; отсутствие или искажение обязательной отчётности. При установлении хотя бы одного из этих фактов причинно-следственная связь между поведением КДЛ и банкротством считается доказанной — без дополнительного обоснования со стороны управляющего.

Процессуальная функция презумпций — перераспределение бремени доказывания. В обычном гражданском споре истец обязан доказать каждый элемент состава: противоправное поведение, вину, ущерб, причинную связь. В банкротных спорах о субсидиарной ответственности управляющий доказывает только факт, лежащий в основе презумпции (например, что документы не переданы), а дальше обязанность опровержения переходит к КДЛ. Это принципиальная особенность главы III.2 Федерального закона о банкротстве, на которую СКЭАС ВС РФ обращает внимание в десятках определений.

Пленум ВС РФ от 21.12.2017 №53 в редакции Постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 закрепил ключевое правило в пункте 24: презумпции применяются, если КДЛ не докажет, что его действия (бездействие) не стали необходимой причиной объективного банкротства. Формулировка «необходимая причина» — не случайна: она означает, что КДЛ может опровергнуть презумпцию, доказав, что даже без конкретного нарушения итог был бы тем же. Именно эту конструкцию СКЭАС использует при анализе достаточности опровержения.

Многие КДЛ полагают, что раз презумпция закреплена в законе — её нельзя опровергнуть. Это ошибочное представление. Все презумпции статьи 61.11 являются опровержимыми: закон прямо указывает, что они действуют «если не доказано иное». СКЭАС ВС РФ неоднократно отменял судебные акты нижестоящих инстанций, которые отказывали КДЛ в принятии контрдоказательств, квалифицируя это как нарушение права на защиту.

Какие презумпции применяет СКЭАС ВС РФ чаще всего?

В практике СКЭАС ВС РФ выделяются три группы презумпций, которые встречаются в большинстве дел о субсидиарной ответственности. Первая — документальная: непередача, утрата или искажение бухгалтерской документации (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве). Вторая — транзакционная: совершение сделок, существенно ухудшивших финансовое положение должника. Третья — отчётная: отсутствие обязательного аудита или публикации отчётности для компаний, где это предусмотрено законом. Каждая группа имеет собственный стандарт опровержения.

Документальная презумпция — наиболее распространённая. Управляющему достаточно доказать, что документы не переданы или переданы не в полном объёме. СКЭАС ВС РФ сформировал несколько важных уточнений. Во-первых, отсутствие документов само по себе не является основанием ответственности — необходимо, чтобы это затруднило формирование конкурсной массы или установление реальных активов. Во-вторых, КДЛ вправе доказывать, что документы были утрачены по независящим от него причинам (пожар, изъятие правоохранительными органами, действия третьих лиц) и что он принял все разумные меры к их восстановлению.

Транзакционная презумпция требует от управляющего доказать «существенность» ущерба от сделок. СКЭАС ВС РФ разъяснил, что критерий существенности — соотношение ущерба от сделок и общего размера требований кредиторов. Сделки, причинившие незначительный ущерб на фоне общей суммы долга, не могут автоматически служить основанием презумпции. При этом коллегия допускает опровержение через доказательство того, что сделка была экономически обоснована на момент её совершения, — это прямо пересекается с Business Judgment Rule, закреплённым в Постановлении Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42.

Неочевидный риск возникает при одновременном предъявлении нескольких презумпций. Управляющие нередко заявляют и документальную, и транзакционную презумпцию одновременно. СКЭАС ВС РФ указал: если КДЛ опровергает одну из них, размер ответственности подлежит пересчёту применительно к оставшейся — суммирование презумпций не означает кратного увеличения ответственности.

Как СКЭАС ВС РФ определяет стандарт опровержения презумпций?

Стандарт опровержения презумпций по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве — это доказательство того, что конкретное нарушение не являлось необходимой причиной невозможности погашения требований кредиторов. СКЭАС ВС РФ неоднократно указывал: для опровержения недостаточно общих ссылок на объективные обстоятельства — необходимо конкретное соотнесение нарушения с размером итогового ущерба кредиторам.

Коллегия выработала несколько процессуальных ориентиров. Первый: КДЛ обязан представить альтернативную картину причинности — объяснить, какие именно факторы стали реальной причиной банкротства и почему конкретное нарушение не имело самостоятельного значения. Одного отрицания («я не виноват») недостаточно. Второй: КДЛ вправе указать на вклад иных обстоятельств — санкционное давление, рыночный коллапс отрасли, действия государственных органов — и доказать, что именно они, а не его действия, обусловили невозможность расчётов с кредиторами. Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 закрепило: предпринимательский риск, рыночные колебания и санкционное давление сами по себе не образуют вины КДЛ.

Третий ориентир касается стандарта доказывания. СКЭАС ВС РФ применяет не стандарт «вне разумных сомнений», а стандарт «баланса вероятностей»: позиция КДЛ должна быть более вероятной, чем позиция управляющего. Это означает, что совокупность косвенных доказательств может быть достаточной для опровержения, если она создаёт убедительную альтернативную картину. На практике важно учитывать: суды первой инстанции нередко игнорируют этот стандарт и применяют более высокую планку — именно поэтому значительная часть дел отменяется в кассации по представлению СКЭАС.

Для подготовки позиции по опровержению презумпций соберите следующие документы и доказательства:

• Заключение независимого эксперта или аудитора о реальном финансовом состоянии должника на дату совершения оспариваемых действий
• Решения органов управления, протоколы совещаний, деловая переписка, подтверждающие экономическую обоснованность принятых решений
• Документальные свидетельства внешних факторов (падение спроса, разрыв цепочек поставок, действия контрагентов), повлиявших на платёжеспособность
• Доказательства принятия мер по сохранению документации или её восстановлению (при документальной презумпции)
• Расчёт соотношения ущерба от конкретных нарушений и общего размера требований кредиторов — для оспаривания критерия существенности

Многие не знают, что СКЭАС ВС РФ допускает частичное опровержение: если КДЛ доказал, что часть нарушений не связана с конкретными требованиями кредиторов, суд обязан исключить эту часть из размера ответственности, а не отказывать в привлечении целиком. Это следует из Постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 и прямо влияет на стратегию защиты — иногда эффективнее бороться за снижение размера, чем пытаться добиться полного отказа.

Как СКЭАС разграничивает опровержение презумпции и снижение размера ответственности?

СКЭАС ВС РФ последовательно разграничивает две самостоятельные процессуальные задачи: опровержение факта привлечения к ответственности и снижение её размера. Это разграничение принципиально: оно определяет как предмет доказывания, так и процессуальный момент, когда каждый из аргументов должен быть заявлен. Спутать их — одна из самых распространённых тактических ошибок в защите КДЛ.

Опровержение презумпции направлено на полное отрицание ответственности: КДЛ доказывает, что его действия вообще не состояли в необходимой причинно-следственной связи с невозможностью погашения требований. Если опровержение состоялось — суд отказывает в привлечении к ответственности по соответствующему основанию.

Снижение размера — отдельный механизм, введённый Постановлением Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42. Даже при доказанности привлечения к ответственности КДЛ вправе доказывать, что конкретные нарушения обусловили лишь часть невозможных к погашению требований. Суд обязан провести расчёт и установить, какая доля требований обусловлена именно этими нарушениями, а какая — иными факторами. Ключевой практический вывод СКЭАС: ходатайство о снижении размера может быть заявлено и тогда, когда попытка полного опровержения презумпции не удалась.

Коллегия также разъяснила, что суды не вправе отклонять заявление о снижении размера со ссылкой на то, что общие основания ответственности уже установлены. Это — самостоятельное процессуальное требование, которое должно быть рассмотрено отдельно. Частая ошибка КДЛ — не заявлять о снижении размера, считая это признанием вины. СКЭАС однозначно указал: заявление о снижении размера не является признанием виновности и не препятствует продолжению спора об основаниях ответственности.

На практике важно учитывать следующее. Мораторные проценты с 23.12.2025 включаются в расчёт размера субсидиарной ответственности. Это означает, что размер требования к КДЛ увеличивается на сумму процентов, начисленных в ходе процедуры банкротства. Тактически это усиливает аргумент в пользу снижения: чем дольше идёт процедура, тем больше разрыв между «исходным» ущербом и итоговой суммой требования — и тем весомее аргумент о несоразмерности.

Типовые сценарии КДЛ при оспаривании презумпций: анализ практики СКЭАС

Практика СКЭАС ВС РФ по презумпциям статьи 61.11 охватывает несколько типовых сценариев, каждый из которых имеет собственную доказательственную логику и вероятный исход. Понимание этих сценариев позволяет КДЛ заранее оценить перспективы и выбрать тактику.

Сценарий 1. Активный КДЛ — управлял, подписывал, принимал решения. Ситуация: директор или мажоритарный участник осуществлял реальное оперативное управление, подписывал все значимые документы, определял направления деятельности. Ключевые доказательства управляющего — подписи в договорах, банковские карточки, приказы. Вероятный исход при пассивной позиции — привлечение к ответственности. Стратегия защиты строится не на отрицании контроля, а на опровержении причинной связи: доказательство того, что банкротство стало следствием внешних факторов (отраслевой кризис, потеря контрагентов, санкции), а не конкретных управленческих решений КДЛ. Здесь незаменим Business Judgment Rule: решения принимались в условиях неопределённости на основании имевшейся информации и не выходили за рамки разумного предпринимательского риска.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ — формально связан, реального влияния нет. Ситуация: лицо числится участником или руководителем, но фактически не управляло компанией. Решения принимались иным лицом, доступ к счетам и документам был ограничен. Доказательства: отсутствие подписей на значимых документах, деловая переписка, показания свидетелей, структура корпоративного управления. Вероятный исход при достаточной доказательной базе — отказ в признании КДЛ или существенное снижение размера ответственности. СКЭАС ВС РФ неоднократно указывал: номинальность полномочий — самостоятельное основание для разграничения ответственности, но номинальный директор обязан раскрыть реального бенефициара (статья 61.11 пункт 9 Федерального закона о банкротстве). Для данного сценария требуется прямая ссылка на норму — размер ответственности номинального директора может быть снижен соразмерно его реальному вкладу.

Сценарий 3. Исторический КДЛ — утратил статус более 3 лет до банкротства. Ситуация: лицо ранее занимало позицию директора или участника, но вышло из компании или было отстранено за пределами трёхлетнего периода ретроспективы по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве. Здесь статус КДЛ под сомнением с самого начала. Ключевая позиция СКЭАС: дата прекращения полномочий имеет значение не только формальная, но и фактическая — если лицо продолжало оказывать влияние после формального выхода, трёхлетний период исчисляется с момента прекращения фактического, а не корпоративного контроля. Доказательства отсутствия фактического контроля после выхода — обязательный элемент позиции. При установлении отсутствия статуса КДЛ в релевантный период требование снимается полностью.

Описанные сценарии подтверждают: стратегия защиты выбирается исходя из конкретной ситуации — универсального алгоритма не существует. Выбор между полным опровержением, снижением размера и атакой на статус КДЛ зависит от имеющейся доказательной базы и того, как именно управляющий сформулировал основания заявления.

Процессуальные аспекты: как правильно строить позицию опровержения?

Процессуальная работа по опровержению презумпций требует соблюдения нескольких системных требований, выработанных практикой СКЭАС ВС РФ. Прежде всего — своевременность: доказательства опровержения должны представляться суду первой инстанции. Попытка представить их впервые в апелляции возможна только при обосновании уважительности причин, по которым они не были представлены ранее. СКЭАС неоднократно отменял постановления апелляций, которые принимали новые доказательства без такого обоснования.

Важно правильно формулировать процессуальное требование. КДЛ обязан в отзыве чётко указать: (а) какую именно презумпцию он опровергает; (б) каков конкретный довод опровержения; (в) какими доказательствами он подтверждается. Размытые формулировки типа «доводы управляющего не обоснованы» не являются опровержением презумпции — это квалифицирует СКЭАС как пассивную процессуальную позицию и не освобождает от ответственности.

Ссылка на практику СКЭАС ВС РФ в отзывах и жалобах — отдельный инструмент. Нижестоящие суды обязаны учитывать правовые позиции Верховного суда. Если конкретное определение СКЭАС содержит правовую позицию, применимую к рассматриваемому делу, — её нужно цитировать с указанием номера дела и конкретного пункта мотивировочной части. Без этого суды первой инстанции нередко игнорируют позиции коллегии. Детальный анализ применения позиций ВС РФ по презумпциям на практике представлен в материале «Как использовать позиции ВС РФ по презумпции для защиты».

Доказательная база по опровержению презумпций требует структурированного подхода. В делах, где управляющий предъявляет транзакционную презумпцию, СКЭАС ВС РФ указывает: КДЛ обязан не просто описать обстоятельства сделки, но и представить экономическое обоснование её целесообразности на дату совершения. Ретроспективная оценка не имеет решающего значения — важно состояние информации, доступной КДЛ в момент принятия решения. Подробнее о доказательной базе и процессуальных аспектах — в материале «Процессуальные аспекты субсидиарки: доказательная база».

Трёхлетний срок давности по статье 61.14 Федерального закона о банкротстве исчисляется с момента, когда кредитор узнал об основаниях требования. На практике этот момент суды нередко определяют в пользу кредиторов. Если заявление подано в конце трёхлетнего срока — немедленное заявление о пропуске срока давности может стать самостоятельным основанием для отказа. Пропуск возражения о давности в первом заседании закрывает эту возможность. Со смежными превентивными инструментами, включая Business Judgment Rule и документирование решений, можно ознакомиться в материале «Превентивные меры: BJR и документирование».

Суд обязан исследовать возражения КДЛ по существу даже при наличии установленных оснований привлечения. Частая ошибка нижестоящих судов — отклонять возражения КДЛ как «несостоятельные» без их фактической оценки. СКЭАС неоднократно квалифицировал это как нарушение статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса РФ (оценка доказательств) и отменял судебные акты.

Больший массив практики по теме — на хабе «Аналитика по субсидиарной ответственности».