Обзор практики ВС по презумпции в ВС РФ при доказывании добросовестности

Что такое презумпции субсидиарной ответственности и зачем они нужны?

Презумпции в субсидиарных делах — это процессуальный инструмент, переносящий бремя доказывания с кредитора на КДЛ. Пункт 2 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве устанавливает пять самостоятельных оснований-презумпций, при наличии хотя бы одного из которых суд считает связь между действиями КДЛ и невозможностью погашения требований кредиторов доказанной. Без такого механизма кредитор был бы обязан доказывать умысел или неосторожность конкретного руководителя — задача практически невыполнимая при закрытой документации должника.

Логика пункта 24 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 (в редакции, действующей после Пленума №42 от 23.12.2025) такова: заявитель доказывает наличие формального признака (отсутствие документов, факт совершения сделки, недостоверность отчётности), после чего бремя переходит на КДЛ. Это не означает автоматического привлечения — закон прямо предусматривает возможность опровержения каждой из презумпций.

Ключевая ошибка многих КДЛ состоит в убеждении, что раз презумпция закреплена в законе, опровергнуть её невозможно. Практика ВС РФ и арбитражных судов округов последовательно показывает обратное: опровержение работает при наличии конкретных доказательств, а не общих возражений о добросовестности.

Минимум три юрисдикционных ориентира обязательны для понимания темы: Федеральный закон о банкротстве (127-ФЗ), глава III.2 с презумпциями статьи 61.11; Постановление Пленума ВС РФ №53 в актуальной редакции; статья 53.1 Гражданского кодекса РФ как параллельный инструмент взыскания убытков без презумпций.

Какие презумпции применяет ВС РФ чаще всего и как они работают?

Статья 61.11 Федерального закона о банкротстве закрепляет пять презумпций, наиболее часто применяемых в практике ВС РФ и арбитражных судов. Первые три стали стандартными инструментами управляющих: отсутствие или уничтожение документации должника, совершение сделок, причинивших существенный вред кредиторам, и привлечение к уголовной или административной ответственности за действия, повлёкшие банкротство. Каждая из них имеет чётко разграниченный предмет доказывания со стороны КДЛ.

Презумпция документарной недостаточности. Если на дату открытия конкурсного производства у управляющего нет документов, обязательных к хранению, или они искажены — вина КДЛ предполагается. Чтобы опровергнуть эту презумпцию, КДЛ должен доказать одно из двух: либо документы фактически переданы (акт приёма-передачи, судебный акт об истребовании), либо их отсутствие не повлекло затруднений при формировании конкурсной массы. Второй аргумент сложнее — нужно показать, что дебиторская задолженность и активы установлены независимо от спорных документов.

Презумпция вредоносной сделки. Если сделка или совокупность сделок причинили вред, сопоставимый с масштабом деятельности должника (критерий существенности из пункта 23 Пленума №53 — более 20–25% балансовой стоимости активов), — связь между действиями КДЛ и банкротством предполагается. Опровержение строится через доказательство того, что сделка совершалась в рамках нормального делового оборота и в интересах компании, а не во вред кредиторам. Именно здесь применяется Business Judgment Rule: Пленум №42 от 23.12.2025 прямо закрепляет, что предпринимательский риск и рыночные колебания сами по себе не образуют вины КДЛ.

Презумпция привлечения к ответственности за налоговые нарушения. Если компания привлечена к ответственности за налоговое правонарушение, а долг перед ФНС превышает 50% совокупного размера требований реестра — ответственность КДЛ предполагается в полном объёме. Эта презумпция действует в связке с позицией Пленума №42 об исчислении мораторных процентов: с 23.12.2025 они включаются в размер субсидиарной ответственности, что существенно увеличивает итоговую сумму требования.

Неочевидный риск для КДЛ состоит в том, что несколько презумпций могут применяться одновременно. Суд не обязан выбирать одну — достаточно, чтобы хотя бы одна не была опровергнута. Это означает, что стратегия защиты должна охватывать все вменяемые основания, а не концентрироваться на одном из них.

Как ВС РФ распределяет бремя доказывания между управляющим и КДЛ?

Бремя доказывания в субсидиарных делах распределяется асимметрично: управляющий доказывает факт нарушения, КДЛ — отсутствие причинной связи между нарушением и вредом кредиторам. Пункт 24 Постановления Пленума ВС РФ №53 прямо указывает: КДЛ обязан раскрыть сведения, опровергающие презумпцию, а не просто заявить о несогласии. Молчание или общие возражения суд трактует как подтверждение презумпции.

ВС РФ неоднократно указывал, что стандарт доказывания для КДЛ — повышенный. Это связано с тем, что именно КДЛ располагает всей необходимой информацией о хозяйственной деятельности должника. Соответственно, отсутствие документов у управляющего само по себе усиливает позицию кредитора, а не ослабляет её.

Важный аспект, сформированный Пленумом №42 от 23.12.2025: опровержение презумпции не обязательно должно быть полным. КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения требования в том объёме, который заявлен. Это открывает путь к частичному снижению размера ответственности, а не только к полному отказу в привлечении — инструмент, недооцениваемый большинством КДЛ.

Что изменил Пленум ВС РФ №42 в подходе к опровержению презумпций?

Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 (изменения в Пленум №53) закрепило несколько позиций, напрямую влияющих на практику опровержения презумпций. Во-первых, суд обязан исследовать не только факт нарушения, но и его реальный вклад в формирование дефицита конкурсной массы. Это прямое основание для снижения размера ответственности даже при неопровергнутой презумпции. Во-вторых, Business Judgment Rule прямо перенесён в плоскость банкротных дел: если решение КДЛ принималось в условиях предпринимательского риска, добросовестно и обоснованно — это исключает вину.

Третья позиция касается коллегиальных органов. Членство в совете директоров само по себе не означает соучастия в причинении вреда: ответственность определяется индивидуально по тому, каким образом конкретный член органа участвовал в принятии оспариваемого решения. Для тех, кто голосовал против или воздержался, — и при наличии зафиксированной особой позиции — риск привлечения существенно ниже.

Четвёртое изменение затрагивает мораторные проценты: с 23.12.2025 они включаются в размер субсидиарной ответственности. Это увеличивает итоговую сумму требования относительно номинала реестра — и одновременно расширяет предмет спора о снижении размера, поскольку КДЛ вправе оспаривать расчёт в части мораторных начислений.

Многие не знают, что Пленум №42 ввёл дополнительное основание для прекращения презумпции: если КДЛ докажет, что иное лицо несёт ответственность за соответствующий вред в большем объёме, суд вправе скорректировать долю конкретного ответчика при солидарной ответственности. Это особенно актуально при нескольких КДЛ в одном деле.

Подробнее о применении позиций ВС РФ в защите КДЛ — в материале «Как использовать позиции ВС РФ по презумпциям для защиты». Актуальную практику по доказательной базе см. также в «Документы для защиты: доказательная база».

Как строить позицию защиты с учётом конкретной презумпции?

Стратегия опровержения презумпции зависит от того, какое именно основание применяет управляющий. Это не универсальный список аргументов, а конкретная работа с фактурой дела. Первый шаг — точно идентифицировать, какой подпункт пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве вменяется, поскольку предмет доказывания различается принципиально.

Частая ошибка КДЛ — возражение на все основания сразу, без приоритизации. Суд воспринимает это как отсутствие внятной позиции и нередко квалифицирует как косвенное признание слабости защиты по каждому из оснований. Профессиональная стратегия выглядит иначе: по наиболее уязвимому для управляющего основанию — полное опровержение; по остальным — аргументы о несущественности вклада в дефицит массы, достаточные для снижения размера.

Аналитику по документированию управленческих решений и Business Judgment Rule см. в материале «Аудит рисков субсидиарки: BJR и документирование». Библиотека судебных позиций по теме — в разделе Аналитика по субсидиарной ответственности.

Матрица сценариев: какая презумпция применяется и что делать?

Типовые ситуации в делах о субсидиарной ответственности, связанных с презумпциями, укладываются в три базовых сценария. Конкретный сценарий определяет и набор доказательств, и вероятный исход, и стратегию приоритизации аргументов.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения. Управляющий применяет презумпцию вредоносной сделки и (или) документарную презумпцию. Ключевые доказательства для защиты — протоколы органов управления с обоснованием решений, переписка с контрагентами, аудиторские заключения. Вероятный исход при наличии документальной базы — снижение размера ответственности или частичный отказ в привлечении. Стратегия: применять Business Judgment Rule по каждой оспариваемой сделке, одновременно оспаривать расчёт ущерба управляющего. Норма: статья 61.11, пункт 2 подпункт 1 Федерального закона о банкротстве.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет. Управляющий строит требование на статусном признаке — доля более 50%, должность директора. Ключевые доказательства: трудовой договор с ограниченными полномочиями, решения собственника о конкретных хозяйственных операциях, переписка, подтверждающая, что инициатива исходила от иного лица. Вероятный исход при последовательном опровержении фактического контроля — полный отказ в привлечении. Стратегия: оспаривать сам статус КДЛ по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве ещё до перехода к обсуждению презумпций — без статуса КДЛ презумпции неприменимы.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет до банкротства. Управляющий пытается применить расширительное толкование периода контроля. Ключевые доказательства: дата прекращения полномочий (выход из состава участников, увольнение, продажа доли) с подтверждением из ЕГРЮЛ. Вероятный исход — отказ в привлечении по процессуальному основанию. Стратегия: немедленное заявление о пропуске трёхлетнего периода, установленного статьёй 61.10 Федерального закона о банкротстве, в сочетании с доводом о начале течения субъективного срока исковой давности по статье 61.14 — не позднее даты прекращения статуса. Суммы по делам такого типа нередко превышают 50 млн рублей, поэтому процессуальное возражение о периоде контроля критически важно заявить на ранней стадии.

Если ваша ситуация не укладывается в один из этих сценариев однозначно — сочетание признаков из нескольких сценариев требует индивидуального анализа документации и хронологии принятых решений.