Как КДЛ действует в суде по вопросу разграничение КДЛ между директором и учредителем

Солидарная ответственность нескольких КДЛ: когда суд делит, а когда — нет

По общему правилу статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве несколько КДЛ, чьи действия совместно привели к невозможности погашения требований кредиторов, несут солидарную ответственность. Это означает: кредитор вправе взыскать всю сумму с любого из них, а суд на стадии привлечения не обязан делить долг между ответчиками. До Постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 именно эта модель господствовала в практике арбитражных судов всех округов.

Пленум ВС РФ №42 изменил этот подход. Теперь каждый из КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение, вменяемое именно ему, не стало причиной всей невозможности погашения — только её части. Суд в таком случае обязан индивидуализировать ответственность: определить долю каждого лица исходя из реального вклада в банкротство. Это не опровержение статуса КДЛ — это аргумент другого уровня, позволяющий снизить размер требования, не добиваясь полного отказа.

Разграничение между директором и учредителем — наиболее распространённая конфигурация для такой индивидуализации. Управляющий, как правило, предъявляет требования к обоим, ссылаясь на то, что директор исполнял сделки, а учредитель давал указания. Задача каждого ответчика — разорвать эту связку и показать суду, чьё решение стало определяющим.

Неочевидный риск: даже если учредитель докажет, что не вмешивался в операционную деятельность, он может остаться в статусе КДЛ через презумпцию выгодоприобретателя — если получал имущество или денежные средства от сделок должника (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Опровергнуть выгоду сложнее, чем опровергнуть факт дачи указаний.

Как суд устанавливает роль директора и учредителя: доказательная база

Арбитражный суд устанавливает роль каждого КДЛ через анализ конкретных решений, совершённых в период, предшествующий банкротству: кто инициировал сделку, кто её подписал, кто получил выгоду и кто имел реальные рычаги влияния на контрагента (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве, пункты 3 и 5). Юрисдикционный ориентир здесь — практика ВС РФ и Пленум №53 в редакции 2025 года: фактическое влияние доказывается совокупностью косвенных признаков, а не только формальным положением в уставе.

Ключевые категории доказательств, которые суды принимают при разграничении:

• Корпоративные решения: протоколы общих собраний, решения единственного участника, одобрения сделок советом директоров — показывают, кто формально санкционировал действия
• Банковские документы: карточки с образцами подписей, доверенности на распоряжение счётом, платёжные поручения — показывают, кто фактически распоряжался деньгами
• Договорная документация: кто подписывал договоры, кто вёл переговоры, чья переписка с контрагентами содержится в материалах дела
• Трудовой договор и должностная инструкция директора: объём полномочий, ограничения по сумме сделок, необходимость одобрения учредителя
• Переписка (электронная почта, мессенджеры): кто ставил задачи, кто согласовывал платежи, кто давал указания в обход формальных процедур

Частая ошибка директора — рассчитывать на то, что подпись в договоре сама по себе доказывает его вину, а не роль учредителя. Подпись — только точка входа для суда, не финальное слово. Если трудовой договор ограничивал полномочия директора суммой в 1 млн рублей, а сделка была на 50 млн — суд должен выяснить, кто санкционировал превышение. Это и есть пространство для разграничения.

На практике важно учитывать: арбитражные суды Западно-Сибирского и Московского округов в 2024–2025 годах последовательно требовали от управляющих конкретизировать, какое именно действие каждого из КДЛ привело к банкротству. Управляющий, предъявивший единое требование ко всем без разбивки по эпизодам, рисковал получить отказ по части ответчиков.

Как добиться индивидуализации: процессуальная тактика КДЛ в суде

Индивидуализация ответственности — это не самостоятельное требование, а возражение, которое КДЛ заявляет в рамках рассмотрения заявления о привлечении. Подать отдельное ходатайство о разграничении до принятия судом позиции по существу нельзя. Но сформулировать позицию и представить её в письменных возражениях необходимо уже к первому заседанию.

Процессуальная последовательность для КДЛ, добивающегося снижения своей доли:

• Письменные возражения на заявление управляющего: указать, что требование предъявлено без разграничения ролей, со ссылкой на Пленум ВС РФ №42 и позицию о необходимости индивидуализации
• Ходатайство об истребовании доказательств: корпоративные протоколы, банковские документы, переписка — если они не представлены управляющим или хранятся у другого КДЛ
• Заявление о привлечении соответчика: если другой КДЛ не включён в дело, а его роль ключевая — это основание потребовать его участия (статья 46 АПК РФ)
• Представление доказательств индивидуальной роли: не просто «я не виноват», а конкретный перечень эпизодов, за которые отвечает другой КДЛ, с документальным подтверждением
• Позиция по размеру: расчёт суммы, соразмерной только тем нарушениям, которые совершил данный КДЛ, — в сравнении с общим реестром требований

Три года исковой давности по субсидиарной ответственности исчисляются с момента, когда кредитор узнал об основаниях требования к конкретному КДЛ (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). На практике суды нередко исчисляют этот срок с даты введения конкурсного производства или публикации соответствующих сведений в ЕФРСБ. Пропуск срока на подачу возражений о разграничении — не то же самое, что пропуск исковой давности, но промедление сужает процессуальные возможности: суд вправе отклонить новые доказательства, если они не представлены в разумный срок.

Что мешает разграничению: типичные ошибки КДЛ в суде

Многие КДЛ не знают, что позиция «я только выполнял указания» недостаточна сама по себе. Суд требует доказательств того, что именно другое лицо давало обязательные указания и что исполнитель не имел возможности им противодействовать. Отсылка к устной договорённости без единого документального подтверждения суд отвергнет.

Разберём ситуации, в которых разграничение не работает или работает частично:

• Директор одновременно является участником с долей более 50%: презумпция КДЛ по статье 61.10 действует по двум основаниям сразу, разграничение с другим лицом не освобождает его от ответственности по собственной роли
• Документы уничтожены или переданы неполностью: отсутствие первичной документации само по себе является основанием для презумпции вины руководителя (статья 61.11 Федерального закона о банкротстве, пункт 2), и суд не станет искать доказательства роли другого КДЛ за ответчика
• КДЛ продолжал подписывать документы после возникновения признаков банкротства: даже если учредитель принимал решения, директор, продолжавший исполнять явно убыточные сделки, разделяет ответственность за этот период
• Другой КДЛ уже получил отказ в привлечении: если суд отказал в требовании к учредителю, то аргумент директора «это он виноват» теряет процессуальную основу

Неочевидный риск для учредителя: выход из состава участников менее чем за три года до возбуждения дела о банкротстве не снимает статус КДЛ — суд оценивает действия за весь трёхлетний период (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Учредитель, вышедший за год до банкротства, остаётся в зоне риска по сделкам, совершённым в период его участия.

Когда разграничение даёт реальный результат: матрица сценариев

Результат разграничения зависит от того, насколько чётко разделены роли в документах и насколько последовательна позиция КДЛ с самого начала процесса. Ниже — три типовых конфигурации, которые встречаются в практике арбитражных судов РФ.

Сценарий 1. Директор-исполнитель: решения принимал учредитель, подписывал директор

Ситуация: директор исполнял все корпоративные решения учредителя, самостоятельных сделок не инициировал, лимит полномочий не превышал. Ключевые доказательства: протоколы участника по каждой оспариваемой сделке, ограничение полномочий в уставе или трудовом договоре, отсутствие директора в переписке об условиях сделок. Вероятный исход: суд снижает долю директора до минимума — операционные нарушения (непередача документов, нарушение сроков) или полностью отказывает в привлечении по эпизодам, одобренным учредителем. Стратегия: строить возражения на разграничении по каждому эпизоду, не отрицать факт подписания — доказывать его вынужденный характер со ссылкой на статью 61.10 и Пленум №42.

Сценарий 2. Номинальный директор: формально назначен, фактически не управлял

Ситуация: директор зарегистрирован в ЕГРЮЛ, но хозяйственную деятельность вёл бенефициар или иное лицо. Ключевые доказательства: показания контрагентов о том, с кем реально вели переговоры, отсутствие директора на корпоративных мероприятиях, доступ к счетам только у другого лица. Вероятный исход при сумме требований свыше 50 млн рублей — суд признаёт номинала КДЛ, но снижает его долю; полное освобождение возможно только при раскрытии реального КДЛ (статья 61.11 Федерального закона о банкротстве, пункт 9). Стратегия: раскрытие информации о фактическом руководителе снижает личную ответственность номинала — это прямо предусмотрено законом, хотя и требует взвешенного подхода с учётом всех рисков.

Сценарий 3. Директор-совладелец: одновременно участник и руководитель

Ситуация: одно лицо занимает обе позиции — руководителя и мажоритарного участника. Разграничение с другим КДЛ (миноритарным участником, финансовым директором) возможно, но собственная ответственность директора-совладельца остаётся значительной. Ключевые доказательства против снижения: суд не принимает аргумент «я действовал как директор, а не как участник» — субъект один. Стратегия в этом сценарии — не разграничение с другими КДЛ, а опровержение причинно-следственной связи между конкретными действиями и банкротством: Business Judgment Rule, рыночные обстоятельства, санкционное давление (Пленум ВС РФ от 23.12.2025 №42).

Выбор сценария определяет всю дальнейшую процессуальную тактику. Ошибка на этом этапе — заявлять аргументы разных сценариев одновременно: суд воспринимает это как непоследовательную позицию и снижает её убедительность.

Как разграничение работает в апелляции и кассации?

Если суд первой инстанции отказал в индивидуализации и привлёк КДЛ солидарно на всю сумму, позиция по разграничению переносится в апелляцию. Апелляционный суд вправе пересмотреть размер ответственности, если первая инстанция не установила индивидуальный вклад каждого КДЛ — это нарушение нормы Пленума ВС РФ №42, которое является самостоятельным основанием для изменения судебного акта.

В кассации круг аргументов сужается: окружной суд проверяет только правильность применения норм, не переоценивая доказательства. Поэтому доказательная база по разграничению должна быть сформирована полностью в первой инстанции. Кассационная жалоба, основанная на неприменении Пленума №42, эффективна, когда судебный акт не содержит оценки индивидуальной роли каждого из КДЛ — это формальное нарушение, которое суд округа исправляет направлением дела на новое рассмотрение.

Мораторные проценты, включённые в размер субсидиарной ответственности после 23 декабря 2025 года, также подлежат разграничению между КДЛ пропорционально их долям. Это дополнительный аргумент в пользу своевременной подачи позиции об индивидуализации: чем позже сформулировано требование о снижении доли, тем большая часть мораторных процентов уже начислена.

Подробнее о процессуальных инструментах на стадии обжалования — в материале «Апелляция и кассация по субсидиарной ответственности». Общую аналитику по субсидиарке — в разделе «Аналитика по субсидиарной ответственности».