Динамика привлечения КДЛ: тренды 2025–2026 в части BJR в банкротстве

Что изменил Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 для практики субсидиарной ответственности?

Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 внёс принципиальные правки в Постановление №53 от 21.12.2017 — главный акт по субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц. Три изменения напрямую влияют на тактику и результат спора: Business Judgment Rule в банкротстве, механизм снижения размера ответственности и порядок определения ответственности членов коллегиальных органов.

Business Judgment Rule в банкротстве. До Пленума №42 суды нередко квалифицировали любой убыточный результат хозяйственной деятельности как основание для привлечения КДЛ. Теперь предпринимательский риск, рыночные колебания и внешние шоки — санкционное давление, разрыв логистических цепочек, валютные скачки — сами по себе не образуют вину контролирующего лица. Суд обязан установить именно недобросовестное поведение: действия, выходящие за пределы обычного делового риска. Это соответствует принципу, ранее закреплённому в пункте 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62 применительно к убыткам, и теперь распространяется на субсидиарные споры.

Снижение размера как самостоятельная стратегия. До 23.12.2025 КДЛ мог либо опровергнуть привлечение полностью, либо проиграть на всю сумму реестра. Пленум №42 закрепил третий сценарий: суд вправе уменьшить взыскиваемую сумму, если КДЛ докажет, что его конкретное нарушение не охватывает весь объём непогашенных требований. Иными словами, частичная причинно-следственная связь теперь влечёт частичную ответственность. С 23.12.2025 в размер субсидиарной ответственности включаются мораторные проценты — это увеличивает базу расчёта, но одновременно открывает новый аргумент для дифференциации при снижении.

Коллегиальные органы: индивидуальная оценка. Пленум №42 уточнил, что само по себе членство в совете директоров или ином коллегиальном органе не означает соучастия в причинении вреда. Суды обязаны оценивать позицию каждого члена органа отдельно: голосовал «за», «против» или воздержался; получил ли информацию, достаточную для осознанного решения. Это открывает отдельную линию защиты для независимых директоров и миноритарных членов советов.

На практике важно учитывать: суды воспринимают Пленум №42 неравномерно. По данным мониторинга арбитражных округов за первый квартал 2026 года, АС Московского и Северо-Западного округов уже активно применяют BJR-аргументацию при оценке вины КДЛ, тогда как ряд региональных судов пока сохраняет более формальный подход. Разрыв в практике создаёт как риски, так и тактические возможности.

Как меняется статистика ЕФРСБ: количество заявлений, доля успеха и суммы требований в 2025–2026 годах?

По данным ЕФРСБ, в 2024 году арбитражные управляющие опубликовали более 10 800 сообщений о подаче заявлений о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности — рост на 12% к показателю 2023 года. За первый квартал 2026 года темп подачи сохраняется на уровне около 2 700 заявлений за квартал, что проецирует годовой объём свыше 10 500. Рост числа заявлений замедлился, но не остановился.

Два встречных процесса формируют нынешнюю картину рынка субсидиарных споров.

Рост числа заявлений обусловлен тремя факторами. Первый — расширение круга КДЛ: суды всё охотнее признают бенефициаров через цепочки владения, главных бухгалтеров через доступ к счетам и фактических руководителей, которые никогда не числились директорами. Второй — активность ФНС: налоговая служба остаётся крупнейшим инициатором банкротств и последовательно добивается привлечения лиц, причастных к налоговым схемам. Третий — уступка права требования: после принятых в 2024 году позиций ВС РФ кредиторы чаще монетизируют требования к КДЛ через цессию, что создаёт самостоятельный рынок.

Снижение доли успешных привлечений фиксируется с начала 2026 года и связано именно с началом применения Пленума №42. По предварительным данным Судебного департамента при ВС РФ, доля отказов в удовлетворении заявлений в первом квартале 2026 года выросла на 6–8 процентных пунктов по сравнению со среднегодовым показателем 2024 года. Рано делать окончательные выводы, но вектор прослеживается.

Неочевидный риск, который многие упускают: рост числа дел, где КДЛ признаётся виновным частично — привлечён, но сумма снижена. До Пленума №42 частичных решений почти не было. Теперь это самостоятельная категория исходов, которую нужно учитывать при оценке рисков и при формировании позиции защиты.

Расширение круга КДЛ: кто под риском в 2025–2026 годах?

Круг лиц, признаваемых контролирующими должника, продолжает расширяться. Статья 61.10 Федерального закона о банкротстве содержит открытый перечень признаков КДЛ: фактическое давление на решения компании, извлечение выгоды из незаконного или недобросовестного поведения, наличие родственных связей с номинальным руководителем. Суды активно используют эту открытость.

Бенефициары через цепочки владения. Опровержение презумпции контроля через многоуровневые холдинговые структуры становится сложнее. ВС РФ в ряде определений 2024–2025 годов подтвердил, что наличие нескольких промежуточных юридических лиц между бенефициаром и должником не исключает статуса КДЛ, если управляющий докажет фактическое влияние на хозяйственную деятельность.

Главные бухгалтеры. Признание главного бухгалтера КДЛ — уже не экзотика. Ключевые факторы: право подписи платёжных поручений, доступ к расчётным счетам, участие в составлении и представлении налоговой отчётности, когда та содержала недостоверные сведения. Отсутствие права давать обязательные указания руководителю по-прежнему является весомым аргументом защиты, но его необходимо документально подтверждать — должностная инструкция, трудовой договор, внутренние регламенты.

Члены советов директоров. После Пленума №42 их ответственность определяется индивидуально, но это не означает автоматической защиты. Члены СД, которые голосовали «за» по сделкам, впоследствии признанным подозрительными в рамках статей 61.2–61.3 Федерального закона о банкротстве, остаются уязвимыми. Документирование особого мнения или голосования «против» теперь имеет прямое доказательственное значение.

Частая ошибка — убеждённость в том, что «я ничего не подписывал, значит, не КДЛ». Статья 61.10 Федерального закона о банкротстве прямо указывает, что контроль может осуществляться без документального следа — через устные указания, личные связи, доступ к системам управления. Управляющие научились доказывать это через переписку в мессенджерах, банковские операции и свидетельские показания.

Чек-лист для оценки риска признания КДЛ:

• Ваша доля в уставном капитале должника превышает 50% или вы имели право назначать руководителя.
• Вы подписывали платёжные поручения, кредитные договоры или соглашения с основными контрагентами.
• Вы получали выгоду от сделок должника, которые арбитражный управляющий может оспорить в рамках статьи 61.2 Федерального закона о банкротстве.
• Ваши родственники занимали руководящие должности в компании или аффилированных структурах.
• Переписка с контрагентами, сотрудниками или банком велась с вашей личной почты или телефона, а не корпоративных каналов.

Три года исковой давности по субсидиарной ответственности: как суды считают сроки в 2025–2026 годах?

Субъективный срок исковой давности по привлечению к субсидиарной ответственности составляет три года с момента, когда заявитель узнал или должен был узнать об основаниях требования; объективный потолок — десять лет с даты совершения нарушения (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). Вопрос о точке отсчёта субъективного срока остаётся одним из наиболее дискуссионных в практике 2025–2026 годов.

Суды продолжают определять начало субъективного срока в пользу кредитора. Типовые точки отсчёта, которые фиксируются в актуальной практике: дата составления заключения управляющего о признаках преднамеренного банкротства; дата вступления в силу судебного акта о признании сделки недействительной; дата формирования реестра требований кредиторов. Это означает, что три года могут начаться значительно позже, чем физически наступило банкротство.

Три года исковой давности по субсидиарной ответственности исчисляются с момента, когда кредитор узнал об основаниях требования. На практике этот момент определяется судом — нередко в пользу кредитора. Пропуск срока на подачу возражений сужает возможности защиты: суды отказывают в восстановлении сроков на процессуальные действия, если КДЛ не предпринял мер немедленно после получения заявления.

Многие не знают, что Пленум №42 уточнил порядок исчисления срока давности для требований, уступленных по статье 61.17 Федерального закона о банкротстве. Цессионарий — лицо, купившее право требования к КДЛ у кредитора или конкурсной массы, — не приобретает новый срок: оно получает ровно столько времени, сколько оставалось у первоначального кредитора. Это ограничивает возможности для «перезапуска» сроков через уступку, но одновременно означает, что КДЛ при грамотном ведении дела может ссылаться на истечение срока даже против нового кредитора.

Тренды 2025–2026: как BJR меняет стратегию защиты и атаки в субсидиарных спорах

Business Judgment Rule в банкротстве перестраивает логику спора с двух сторон одновременно. Управляющие и кредиторы вынуждены собирать более качественную доказательную базу — простая ссылка на убыточность сделки больше не работает как самостоятельный аргумент. КДЛ, напротив, получают новые процессуальные инструменты, которыми пользуются далеко не все.

Как меняется атака. Заявители всё чаще строят требования на конкретных эпизодах: вывод активов на аффилированные структуры, фиктивные сделки с завышенными ценами, уничтожение или сокрытие документов. Это концентрирует спор вокруг доказуемых фактов, а не абстрактного «управления в кризисный период». Одновременно управляющие активнее используют статью 61.20 Федерального закона о банкротстве — взыскание убытков по правилам статьи 53.1 ГК РФ. Сумма меньше, порог доказывания ниже, сроки рассмотрения короче.

Как меняется защита. Стратегия «всё или ничего» уступает место стратегии дифференциации. КДЛ, которые признали отдельные нарушения, но одновременно доказали, что их вклад в невозможность погашения реестра ограничен конкретной суммой, добиваются частичных отказов. После Пленума №42 это стало стандартной опцией, а не исключением.

Неочевидный риск нынешнего тренда: некоторые КДЛ воспринимают BJR как универсальную защиту и перестают оспаривать сам факт нарушения, сосредотачиваясь только на снижении размера. Это ошибка. Признание нарушения ограничивает возможности в апелляции и кассации и создаёт преюдицию в параллельных процессах — уголовном или гражданском.

Матрица сценариев: как тренды 2025–2026 меняют положение разных категорий КДЛ

Три типовые ситуации, которые чаще всего встречаются в делах о субсидиарной ответственности в 2025–2026 годах, — и то, как актуальные тренды меняют их исход.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения.

Ситуация: директор или участник с долей более 50% непосредственно руководил хозяйственной деятельностью, подписывал ключевые договоры и распоряжался расчётными счетами. Доказательства, на которые опирается управляющий: корпоративная документация, банковские операции, переписка, показания сотрудников. Вероятный исход до Пленума №42: привлечение на всю сумму реестра при доказанности хотя бы одного основания. Вероятный исход после Пленума №42: привлечение, но с реальной возможностью снижения размера — если КДЛ докажет, что часть непогашенных требований вызвана объективными рыночными факторами или действиями других лиц. Стратегия: параллельная работа на двух треках — опровержение причинно-следственной связи по каждому эпизоду и ходатайство о снижении размера ответственности в соответствии с Пленумом №42.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет.

Ситуация: учредитель с долей 30–50% или главный бухгалтер, который подписывал отчётность, но не давал указаний по хозяйственным операциям. Управляющий включает их в круг КДЛ по формальным признакам — наличие доступа к счетам или участие в подготовке документов. Доказательства, на которые опирается управляющий: подписи в документах, банковские карточки, доступ к системам. Вероятный исход: значительная вероятность отказа при грамотно выстроенной позиции. Стратегия: опровержение статуса КДЛ через статью 61.10 Федерального закона о банкротстве — доказательство отсутствия права давать обязательные указания, документальное ограничение полномочий, BJR-аргумент об отсутствии недобросовестного поведения. Требование о субсидиарной ответственности на сумму свыше 50 млн рублей против пассивного КДЛ в большинстве случаев 2025–2026 годов завершается снижением или отказом при наличии нужной доказательной базы.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус менее чем за три года до банкротства.

Ситуация: лицо вышло из состава участников или покинуло должность директора за 1,5–2 года до возбуждения дела о банкротстве. Управляющий включает его в круг КДЛ, ссылаясь на трёхлетний ретроспективный период статьи 61.10 Федерального закона о банкротстве. Ключевой вопрос: совпадает ли период фактического контроля с периодом совершения вменяемых нарушений. Вероятный исход: зависит от хронологии. Если нарушения приходятся на период, когда лицо уже не контролировало должника, привлечение невозможно. Стратегия: детальная хронологическая реконструкция — когда именно прекратился контроль, какие нарушения вменяются и к какому периоду они относятся. Объективный срок исковой давности в десять лет по статье 61.14 Федерального закона о банкротстве действует и для исторических КДЛ.

Тренды 2025–2026 годов работают по-разному для каждого из трёх сценариев. Понять, какой из них соответствует вашей ситуации, — первый шаг к выбору стратегии защиты.

Прогноз на 2026 год: куда движется практика субсидиарной ответственности КДЛ?

Пленум №42 запустил процесс, который займёт минимум 1,5–2 года — до формирования единообразной практики на уровне арбитражных судов округов. Несколько векторов прослеживаются уже сейчас на основе анализа практики первого полугодия 2026 года.

BJR станет стандартным, а не исключительным аргументом. Суды, которые пока сохраняют формальный подход, будут вынуждены корректировать практику после кассационных отмен по BJR-мотивам. По данным мониторинга практики, в первом квартале 2026 года Арбитражный суд Московского округа отменил не менее семи определений о привлечении КДЛ именно со ссылкой на недостаточную проверку BJR-аргументов нижестоящими судами.

Снижение размера превратится в основной инструмент управляющего и КДЛ. Обе стороны получили возможность работать с частичной причинно-следственной связью. Управляющие используют это для ускорения споров — проще договориться о частичном снижении, чем вести многолетний процесс. КДЛ получают реальный стимул активно участвовать в процессе, а не ждать отказа от апелляции до кассации.

Налоговые основания останутся ключевым инициатором банкротств. ФНС продолжает наращивать количество банкротных дел, возбуждённых по результатам налоговых проверок. Долги перед ФНС, превышающие 50% реестра, активируют презумпцию вины КДЛ по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве автоматически. В 2026 году налоговые основания по-прежнему составляют, по оценке на основе данных ЕФРСБ, около 40% всех случаев инициирования банкротств крупными кредиторами.

Уступка субсидиарных требований ускорит рынок. После закрепления позиций ВС РФ по статье 61.17 Федерального закона о банкротстве сформировался вторичный рынок требований к КДЛ. Профессиональные покупатели дебиторской задолженности приобретают требования с дисконтом и ведут их к взысканию агрессивнее, чем первоначальные кредиторы. Для КДЛ это означает: даже «неудобный» для первоначального кредитора спор может стать активным после уступки.

Связанные материалы из практики: Пленум №42 в банкротных делах ВС РФ, СКЭС: практика в банкротных делах ВС РФ, Региональная статистика субсидиарки. Все материалы по теме собраны в разделе Аналитика рынка субсидиарной ответственности.