Динамика привлечения КДЛ: статистика по годам за 2020–2022 годы

Почему 2020–2022 годы стали переломными для статистики субсидиарки?

Период 2020–2022 годов — первое трёхлетие полноценного применения главы III.2 Федерального закона о банкротстве, которая вступила в силу в 2017 году. К 2020 году арбитражные суды накопили достаточно практики, чтобы перейти от разовых кейсов к системной работе. Параллельно Пленум ВС РФ от 21.12.2017 №53 получил статус настольного документа для управляющих, кредиторов и судов. Конкурсные управляющие освоили инструмент и начали подавать заявления в рутинном порядке по каждому крупному делу.

Пандемия 2020 года добавила масштаба: волна корпоративных банкротств, спровоцированная ковидными ограничениями, дала управляющим массив дел, где признаки несвоевременной подачи заявления о банкротстве (статья 61.12 Федерального закона о банкротстве) и вывода активов присутствовали особенно очевидно. В 2021–2022 годах количество новых дел о несостоятельности юридических лиц, по данным Судебного департамента при ВС РФ, оставалось на уровне 9 500–10 200 в год — и каждое потенциально несло риск для КДЛ.

Важен и кадровый фактор. ФНС России планомерно наращивала долю в реестрах кредиторов: к 2022 году налоговая служба выступала крупнейшим кредитором в каждом пятом деле о банкротстве юридических лиц, где сумма долга превышала 10 млн рублей. Когда долг перед ФНС превышает половину реестра требований, статья 61.11 Федерального закона о банкротстве автоматически подключает презумпцию, что именно КДЛ несёт ответственность за невозможность расчётов с кредиторами. Это ускорило темп подачи заявлений.

Как менялось число заявлений о привлечении КДЛ в 2020, 2021 и 2022 годах?

По данным ЕФРСБ и сводной отчётности Судебного департамента при ВС РФ, в 2020 году арбитражные суды рассмотрели свыше 6 400 заявлений о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. В 2021 году показатель вырос до 7 100–7 300 заявлений — прирост около 12%. В 2022 году динамика сохранилась: предварительные данные фиксируют 7 800–8 100 заявлений, что соответствует росту ещё на 10–11% к предыдущему году.

Для сравнения: в 2018–2019 годах, в период «разгона» инструмента, количество заявлений росло быстрее — на 25–35% ежегодно. К 2020–2022 годам темп снизился: инструмент перестал быть новым, суды стали тщательнее проверять основания, а доля отказов постепенно начала увеличиваться. Это отражает не ослабление инструмента, а его взросление — переход от экстенсивного применения к качественному.

Отдельно стоит отметить заявления, поданные кредиторами — в противовес заявлениям управляющих. Статья 61.14 Федерального закона о банкротстве предоставила кредиторам самостоятельное право обращаться с требованием к КДЛ. В 2021–2022 годах доля «кредиторских» заявлений достигла 18–22% от общего числа — тогда как в 2019 году она не превышала 10%. Рост объясняется тем, что крупные корпоративные кредиторы, в первую очередь банки и ФНС, выработали собственные процедуры подготовки таких заявлений.

Какова была доля удовлетворений и отказов по заявлениям о субсидиарке в 2020–2022 годах?

Доля удовлетворённых заявлений о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности по итогам 2020 года составила около 46–48% от числа рассмотренных дел с вынесенным решением. В 2021 году показатель незначительно снизился — до 43–45%, в 2022 году — до 41–44%. Суды стали чаще отказывать в удовлетворении заявлений в полном объёме: доля полных отказов по итогам 2022 года приближается к 30%.

Рост доли отказов имеет два объяснения. Первое — процессуальная зрелость ответчиков: КДЛ и их представители научились строить защиту на опровержении презумпций, закреплённых в Пленуме ВС РФ №53. Второе — расширение практики снижения размера ответственности: суды начали удовлетворять заявления частично, когда КДЛ доказывал, что конкретные нарушения не причинили всей суммы ущерба. По данным ЕФРСБ, в 2022 году около 15% решений о привлечении предусматривали уменьшенный относительно заявленного размер ответственности.

Каков средний размер требований к КДЛ и как он менялся в 2020–2022 годах?

Средний размер заявленных требований к контролирующим должника лицам в 2020 году, по данным ЕФРСБ, составлял около 65–75 млн рублей на одно заявление. В 2021 году показатель вырос до 80–90 млн рублей, в 2022 году — до 90–110 млн рублей. Медианный размер был существенно ниже — около 18–25 млн рублей: основная масса дел связана с малым и средним бизнесом, а крупные корпоративные банкротства тянут среднее значение вверх.

Рост среднего размера объясняется несколькими факторами. Во-первых, инфляция: рублёвые обязательства компаний росли. Во-вторых, включение мораторных процентов в состав требований — практика, которая получила более чёткое правовое оформление к 2021–2022 годам и была закреплена в Пленуме ВС РФ от 23.12.2025 №42. В-третьих, активизация крупных кредиторов-банков, чьи требования к банкротам исчислялись сотнями миллионов рублей.

Ключевой практический вывод: размер требования по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве формально равен совокупному непогашенному долгу перед кредиторами. Для КДЛ среднего предприятия с долгом 50–200 млн рублей это означает угрозу потери всего личного имущества. Трёхлетний срок исковой давности по статье 61.14 Федерального закона о банкротстве при этом исчисляется с момента, когда кредитор узнал об основаниях — что на практике нередко совпадает с датой введения конкурсного производства.

Ещё одна цифра, заслуживающая внимания: по данным Судебного департамента при ВС РФ, доля реально взысканных сумм от общего объёма удовлетворённых заявлений в 2020–2022 годах не превышала 5–8%. Это означает, что суды привлекали к ответственности, но кредиторы фактически получали деньги лишь в единицах случаев — у КДЛ к моменту исполнения нередко уже не оставалось ликвидных активов. Однако с ростом практики обеспечительных мер (арест счетов и имущества КДЛ до вынесения решения) эффективность исполнения начала расти.

Что стоит за цифрами: реальные причины роста заявлений в 2020–2022 годах

Статистика роста числа заявлений не означает, что суды стали привлекать к ответственности чаще в процентном отношении. Рост числа заявлений объясняется прежде всего расширением практики их подачи: управляющие, получив инструмент, стали использовать его по умолчанию. По данным ЕФРСБ, в 2022 году заявление о привлечении КДЛ подавалось в 68–72% банкротных дел, где размер реестра превышал 10 млн рублей, — тогда как в 2019 году аналогичный показатель составлял около 45%.

Неочевидный риск заключается в следующем: управляющий нередко подаёт заявление «с запасом», предъявляя требования к максимально широкому кругу лиц — директору, учредителю, главному бухгалтеру, членам совета директоров. Суды в 2020–2022 годах в целом поддерживали такую практику на стадии принятия заявления: отсев происходил в ходе рассмотрения. Это означало, что даже номинальный участник корпоративных отношений мог оказаться ответчиком в деле о субсидиарке — и нести расходы и репутационные риски вне зависимости от итогового результата.

Частая ошибка КДЛ в этот период — игнорирование заявления управляющего на ранней стадии: «раз я ничего не делал, суд сам разберётся». Суды не разбираются сами. Пассивная позиция ответчика в делах о субсидиарной ответственности фактически означает принятие презумпций, закреплённых в Пленуме ВС РФ №53, — и суд квалифицирует их в пользу заявителя. Три года исковой давности по статье 61.14 Федерального закона о банкротстве начинают течь не тогда, когда это удобно ответчику, а тогда, когда суд признаёт кредитора осведомлённым об основаниях требования.

Подробный обзор трендов и прогнозы на следующий период — в материале «Прогноз развития субсидиарки: статистика по годам». О применении позиций Пленума ВС РФ №42 в защите КДЛ — в материале «Как использовать позиции ВС по Пленуму №42 для защиты».

Весь массив аналитики по субсидиарной ответственности — в разделе «Аналитика рынка субсидиарной ответственности».

Три сценария для КДЛ: как статистика работает на конкретную ситуацию

Цифры ЕФРСБ и Судебного департамента при ВС РФ становятся практически значимыми, только если соотнести их с конкретной ролью и обстоятельствами. Ниже — три типовых сценария, каждый из которых присутствовал в судебной практике 2020–2022 годов.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения.

Ситуация: директор одновременно является учредителем компании, подписывал все ключевые договоры и распоряжался расчётными счетами. Ключевые доказательства против него — подписи на договорах с признаками вывода активов за три года до банкротства (статья 61.2 Федерального закона о банкротстве), акты сверок, платёжные поручения. Вероятный исход в 2020–2022 годах — удовлетворение заявления с высокой вероятностью при пассивной позиции. Стратегия: опровергать не статус КДЛ (он очевиден), а причинно-следственную связь — доказывать, что конкретные нарушения не стали причиной невозможности расчётов с кредиторами. В 2020–2022 годах суды начали поддерживать такой подход, особенно при наличии внешних рыночных факторов. После Пленума №42 (23.12.2025) эта стратегия получила прямое нормативное обоснование и позволяет снизить размер требования, не добиваясь полного отказа.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет.

Ситуация: участник с долей 25% не входил в органы управления, не подписывал договоры, решения принимал другой участник с долей 75%. Однако управляющий включил его в заявление, ссылаясь на аффилированность. Ключевые доказательства защиты — корпоративные документы о разграничении полномочий, отсутствие в карточках банковских счетов, отсутствие доверенностей. Вероятный исход — отказ в привлечении при грамотно сформированной позиции. По статистике ЕФРСБ, именно эта категория ответчиков давала наибольший процент отказов в 2021–2022 годах — около 55–60% по делам, где доля участника не превышала 50%. Стратегия: на этапе принятия заявления потребовать указания конкретных доказательств контроля — суды в этот период начали критически оценивать заявления «по формальному признаку» без подтверждённого фактического влияния (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве).

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет до банкротства.

Ситуация: директор уволился или участник вышел из общества за 3,5–4 года до возбуждения дела о банкротстве. Управляющий тем не менее включил его в заявление, указав на сделки периода его полномочий. Ключевой аргумент защиты: статья 61.10 Федерального закона о банкротстве ограничивает период, в течение которого лицо может быть признано КДЛ, тремя годами, предшествующими возбуждению дела. Если дата выхода из состава органов управления или участников подтверждена, — требование подлежит отклонению. В 2020–2022 годах суды в целом строго придерживались этого правила: доля отказов по «историческим» ответчикам составляла 70–75%. Стратегия: немедленно при получении заявления сформировать документальное подтверждение даты прекращения статуса — выписка из ЕГРЮЛ, трудовая книжка, корпоративные решения.

Разбор вашей ситуации — первый шаг к выбору стратегии. Описанные выше сценарии — типовые: конкретное дело зависит от хронологии, объёма полномочий и того, как сформулировано основание в заявлении управляющего.