Защита КДЛ по позициям ВС: индивидуализация ответственности

Что такое индивидуализация субсидиарной ответственности и откуда она взялась?

Индивидуализация субсидиарной ответственности означает, что суд определяет долю каждого КДЛ в общем вреде, а не назначает всем участникам одну и ту же сумму. Правовое основание — пункт 11 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве: суд вправе уменьшить размер или полностью освободить КДЛ от ответственности, если тот доказал, что его вклад в невозможность погашения требований несоразмерно мал. Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 конкретизировал: КДЛ вправе представить доказательства того, что конкретное нарушение, вменяемое именно ему, не стало причиной всей суммы требований реестра, а повлекло вред лишь в определённой части.

До Пленума №42 суды трактовали солидарную ответственность максимально широко: любое лицо, признанное КДЛ, отвечало на всю сумму. Это создавало ситуацию, при которой главный бухгалтер, подписавший несколько платёжных поручений, несёт те же потери, что и мажоритарный акционер, выводивший активы годами. Пленум изменил подход: презумпция солидарности сохраняется, но каждый КДЛ получил право доказывать несоразмерность своего вклада.

Механизм не нов процессуально — он существовал в законе и до 2025 года. Однако именно Пленум №42 сформировал понятный стандарт доказывания: что именно должен показать КДЛ, какие доказательства достаточны и как суд соотносит индивидуальный вклад с общим размером требования. Это сделало инструмент практически применимым.

Важно понимать разграничение: механизм индивидуализации работает тогда, когда несколько КДЛ привлекаются одновременно или последовательно. Если КДЛ один — он отвечает на всю сумму реестра. Чем больше КДЛ в деле, тем выгоднее доказывать именно свою ограниченную долю ответственности.

Как ВС РФ изменил стандарт доказывания для снижения размера?

Верховный суд РФ в Пленуме №42 от 23.12.2025 установил трёхчастный стандарт доказывания для КДЛ, претендующего на снижение размера ответственности. Во-первых, КДЛ должен идентифицировать конкретное нарушение, которое ему вменяет управляющий. Во-вторых, представить доказательства того, что именно это нарушение — не все вменяемые действия в совокупности, а каждое по отдельности — привело к вреду лишь в определённой части. В-третьих, количественно обосновать эту часть: сопоставить размер вреда от конкретного действия с общей суммой реестра.

До Пленума №42 суды применяли подход «всё или ничего»: либо КДЛ полностью освобождается, либо отвечает на всю сумму. Теперь суд обязан рассмотреть промежуточный вариант — частичную ответственность. Это принципиально меняет стратегию защиты: если полного освобождения добиться сложно, имеет смысл сосредоточиться на доказывании ограниченного вклада.

Ключевая позиция ВС РФ, зафиксированная в Пленуме №53 в редакции 2025 года: предпринимательский риск, санкционное давление, рыночные колебания, форс-мажорные обстоятельства сами по себе не образуют вины КДЛ. Для привлечения к ответственности нужно доказать именно недобросовестное или неразумное поведение. Это означает, что часть потерь кредиторов, объективно обусловленная рыночными факторами, а не действиями КДЛ, может быть исключена из размера требования.

Неочевидный риск: управляющие нередко смешивают в одном заявлении несколько оснований — статью 61.11 и статью 61.12 Федерального закона о банкротстве одновременно. Это разные основания с разным порядком расчёта размера. По статье 61.12 (несвоевременная подача заявления) размер ограничен обязательствами, возникшими после даты, когда заявление должно было быть подано. Разграничение оснований — первый шаг к количественному снижению требования.

Когда суды применяют индивидуализацию на практике?

Арбитражные суды применяют индивидуализацию субсидиарной ответственности в делах с тремя характеристиками: несколько КДЛ с разными ролями, чётко разграниченные периоды причинения вреда и документально подтверждённые различия в полномочиях. Именно наличие нескольких КДЛ создаёт процессуальную почву для спора о долях — суд вынужден рассматривать вклад каждого по отдельности.

Типичная картина в практике арбитражных судов округов: мажоритарный участник и наёмный директор привлекаются совместно. Управляющий требует с обоих солидарно 200 млн рублей. Директор доказывает, что 160 млн — результат вывода активов через сделки, которые он подписывал по прямому указанию участника, и что его самостоятельные решения причинили вред не более чем на 40 млн. Суд, установив разграничение, назначает участнику и директору разные суммы, а не взыскивает с обоих солидарно.

На практике важно учитывать: суды Московского округа и Поволжья применяют индивидуализацию активнее, чем суды некоторых других округов. Это объясняется большей концентрацией сложных холдинговых банкротств с разветвлёнными цепочками КДЛ. Позиции ВС РФ, закреплённые в Пленуме №42, направлены на унификацию этой практики по всей стране, однако до её полного выравнивания суды опираются на практику своего округа.

Частая ошибка КДЛ: ждать, пока управляющий сам разграничит требования. Управляющий заинтересован во взыскании максимальной суммы с каждого — разграничивать он не будет. Инициатива в доказывании доли лежит на самом КДЛ. Пассивная позиция «суд сам разберётся» приводит к тому, что суд принимает доводы управляющего по умолчанию.

Статья о практике применения позиций ВС по индивидуализации с процессуальной стороны доступна в материале о применении позиций ВС для защиты.

Какие доказательства работают при индивидуализации?

Доказательная база для индивидуализации строится вокруг одного ключевого тезиса: конкретное нарушение, вменяемое КДЛ, причинило кредиторам вред не на всю сумму реестра, а на определённую, количественно обоснованную часть. Для этого необходимо установить три вещи — какое нарушение, в какой сумме, и что остальной вред вызван иными причинами или действиями других лиц.

Перечень доказательств, которые суды принимают как относимые:

• Трудовой договор или договор управления с перечнем полномочий — для разграничения круга решений, доступных конкретному КДЛ.
• Протоколы совета директоров или участников с распределением функций — подтверждают, кто принимал решение по конкретной сделке.
• Переписка с вышестоящими лицами, содержащая указания по хозяйственным операциям, — доказывает исполнение чужой воли.
• Бухгалтерская отчётность и движения по счетам с привязкой к периодам активности конкретного КДЛ — позволяет количественно ограничить период причинения вреда.
• Заключение независимого оценщика или аудитора о размере ущерба от конкретных сделок — даёт количественный ориентир для суда.

Многие не знают, что Business Judgment Rule — правило делового суждения — применяется не только при полном освобождении от ответственности, но и при снижении её размера. Если КДЛ докажет, что конкретное решение принималось добросовестно, на основании доступной информации, без конфликта интересов — суд вправе учесть это при определении доли ответственности. Пленум ВС РФ №42 прямо указывает на применимость бизнес-суждения в банкротных делах.

Ссылки на позиции ВС РФ по разграничению ответственности между КДЛ — в материале о процессуальных аспектах субсидиарки и разграничении КДЛ.

Как влияет Пленум №42 на расчёт размера для каждого КДЛ?

Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 установил, что суд при определении размера субсидиарной ответственности обязан исследовать причинно-следственную связь между действиями каждого КДЛ и конкретной суммой непогашенных требований. Прежняя практика, при которой суд ограничивался констатацией «причинная связь есть — взыскать всё», более не отвечает стандарту Пленума. Это открывает возможность для количественного спора о размере даже там, где сам факт привлечения уже не оспорить.

Три ключевых позиции Пленума №42, значимых для расчёта размера:

• Мораторные проценты с 23.12.2025 включаются в размер субсидиарной ответственности. Это увеличивает итоговую сумму требования — важно учитывать при оценке риска на стадии предбанкротства.
• Ответственность члена коллегиального органа определяется индивидуально: само по себе членство в совете директоров или наблюдательном совете не равно участию в причинении вреда. Нужно доказать, что член органа голосовал за вредоносное решение или уклонился от препятствования ему.
• КДЛ, доказавший, что часть вреда вызвана объективными рыночными факторами, а не его решениями, вправе требовать исключения этой части из расчёта размера.

После Пленума №42 управляющие стали чаще детализировать заявления — разбивать единое требование на несколько оснований с отдельными суммами. Это, с одной стороны, усложняет защиту, с другой — даёт КДЛ возможность оспаривать каждое основание по отдельности и добиваться снижения по каждому.

Разграничение оснований по статьям 61.11 и 61.12 Федерального закона о банкротстве остаётся ключевым: по статье 61.12 размер ограничен суммой обязательств, возникших после даты обязанности подать заявление. Если управляющий смешивает оба основания, КДЛ вправе заявить о неправильном расчёте и потребовать разграничения.

Неочевидный риск для тех, кто рассчитывает на солидарность как защиту: солидарная форма означает, что кредитор вправе взыскать всю сумму с любого из должников по своему выбору. Тот, с кого взыскали, вправе предъявить регрессный иск остальным. Это не освобождает от реального взыскания, а лишь переносит его: сначала платит один, затем пытается получить свою долю от других КДЛ. Поэтому снижение размера на этапе банкротного дела выгоднее, чем ожидание регресса.

Подробнее о документальной защите через корпоративные решения и Business Judgment Rule — в материале о корпоративной защите от субсидиарки.

Типовые сценарии КДЛ: как работает индивидуализация в конкретных ситуациях

Механизм индивидуализации работает по-разному в зависимости от роли и фактических обстоятельств. Ниже — три типовых сценария, каждый из которых встречается в практике арбитражных судов.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал ключевые решения.
Ситуация: директор с широкими полномочиями и участник с долей более 50%, действовавшие согласованно, привлекаются совместно на 500 млн рублей.
Ключевые доказательства: разграничение сделок по инициаторам — кто конкретно предлагал и одобрял каждую; объём вывода активов, связанный с каждым КДЛ; переписка с разграничением ролей.
Вероятный исход: если доказать разграничение сделок, суд установит разные доли. Полного освобождения активному КДЛ не добиться, но снижение на 50–70% реально при чёткой доказательной базе.
Стратегия: сосредоточиться не на отрицании статуса КДЛ, а на количественном ограничении — доказывать размер вреда от именно своих решений, а не чужих.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет.
Ситуация: миноритарный участник с долей 15% и наёмный директор привлекаются совместно с мажоритарием на всю сумму реестра — 120 млн рублей. Директор действовал по устным указаниям мажоритария, самостоятельных решений по ключевым сделкам не принимал.
Ключевые доказательства: трудовой договор с ограниченным кругом полномочий, протоколы собраний с подписью мажоритария, свидетельские показания о фактическом управлении, отсутствие доступа к корпоративным счетам сверх лимита.
Вероятный исход: суд применяет индивидуализацию. Требование к директору снижается пропорционально его реальному вкладу — вплоть до 5–10% от общей суммы (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве, пункт 11 статьи 61.11).
Стратегия: параллельно оспаривать сам статус КДЛ и одновременно доказывать ограниченный вклад. Два аргумента усиливают друг друга.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус менее чем за три года до банкротства.
Ситуация: бывший генеральный директор, уволившийся за 18 месяцев до подачи заявления о банкротстве, привлекается по основаниям статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве за действия в период управления. Сумма требования — 80 млн рублей, совпадает с общим реестром.
Ключевые доказательства: точная дата прекращения полномочий; перечень сделок, совершённых в период его управления; доказательства того, что часть убытков возникла после его увольнения из-за действий нового руководства.
Вероятный исход: суд ограничивает ответственность бывшего директора теми обязательствами и убытками, которые сформировались в период его управления. Вред, причинённый последующим руководством, исключается из расчёта.
Стратегия: акцентировать хронологическое разграничение. Каждая убыточная операция привязывается к периоду — до увольнения или после. Управляющий должен доказать, что конкретная сумма сформировалась именно в период конкретного КДЛ.

Во всех трёх сценариях ключевая ошибка — молча согласиться с расчётом управляющего. Управляющий не обязан минимизировать ваше требование. Инициатива в разграничении — за КДЛ.

Общий обзор аналитики по субсидиарной ответственности доступен в разделе аналитики КДЛ-Субсидиарка.