Защита КДЛ по позициям ВС: индивидуализация ответственности при разграничении ответственности КДЛ

Что такое индивидуализация ответственности КДЛ и зачем она нужна?

Индивидуализация субсидиарной ответственности — это судебный механизм разграничения долей каждого КДЛ в общем размере требования. По общему правилу статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве несколько КДЛ несут ответственность солидарно. Это означает, что кредитор вправе предъявить требование к любому из них на всю сумму. Пункт 11 той же статьи предусматривает исключение: если КДЛ докажет, что его действия или бездействие привели к невозможности погашения требований лишь в определённой части, суд устанавливает размер его ответственности в этой части.

Механизм принципиально важен в делах с несколькими КДЛ. Директор, учредитель и главный бухгалтер могут быть привлечены к ответственности по одному делу. Без индивидуализации каждый из них отвечает солидарно на весь долг компании — условно 500 млн рублей. С индивидуализацией суд может установить, что директор своими решениями обусловил лишь 20% от итогового убытка, а учредитель одобрил убыточные сделки, формирующие оставшиеся 80%. Тогда размер ответственности директора составит не 500, а 100 млн рублей.

Для КДЛ, которое не являлось главным инициатором банкротства, разграничение ответственности — это основной инструмент снижения суммы. Важно понимать разницу: опровержение статуса КДЛ означает полный выход из спора, тогда как индивидуализация снижает размер при сохранении самого факта привлечения. Обе стратегии могут применяться параллельно.

По данным Судебного департамента при ВС РФ, доля дел, в которых арбитражные суды частично снижали размер требования к отдельным КДЛ, за 2024 год составила около 18% от общего числа дел о привлечении. Этот показатель вырос после публикации Пленума №42, закрепившего позицию о праве КДЛ доказывать разрыв причинно-следственной связи.

Как Пленум ВС РФ №42 изменил правила индивидуализации?

Пленум Верховного суда РФ от 23 декабря 2025 года №42 внёс изменения в Постановление Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 года №53 и прямо указал: КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение, вменяемое ему, не стало причиной невозможности полного погашения требований кредиторов. Это позволяет добиваться снижения размера ответственности, а не только оспаривать привлечение целиком. До выхода Пленума №42 суды нижестоящих инстанций нередко отказывали в такой аргументации, указывая, что солидарная ответственность при доказанности оснований является безусловной.

Ключевые позиции Пленума №42, влияющие на индивидуализацию:

• КДЛ вправе представлять доказательства того, что его конкретные действия или бездействие не находились в причинно-следственной связи с формированием конкретной части долга — это разрыв причинно-следственной цепи по эпизоду.
• Business Judgment Rule (принцип предпринимательского решения) применяется в банкротных делах: санкционное давление, рыночные колебания и объективные экономические факторы сами по себе не образуют вины КДЛ. Необходимо доказать именно недобросовестное поведение.
• Ответственность членов коллегиальных органов — совета директоров, правления — определяется индивидуально. Одно лишь членство в органе не равнозначно соучастию в причинении вреда кредиторам. Голосование «против» или воздержание при наличии протокола является самостоятельным основанием для исключения из числа ответчиков.
• Мораторные проценты с 23 декабря 2025 года включаются в расчёт размера субсидиарной ответственности. Это увеличивает итоговую сумму требования, что делает индивидуализацию ещё более значимой для каждого конкретного КДЛ.

Применение этих позиций требует активной позиции в процессе. Суд не обязан по собственной инициативе исследовать вопрос индивидуализации — КДЛ должно само заявить соответствующее ходатайство и представить доказательства. Пассивная позиция в деле о субсидиарной ответственности означает принятие солидарного долга в полном размере.

Каков механизм доказывания разрыва причинно-следственной связи?

Доказывание разрыва причинно-следственной связи строится на структурном анализе каждого вменяемого нарушения. Суд должен установить: какое конкретное действие или бездействие КДЛ повлекло какую часть долга кредиторов. Аргумент «я не принимал этих решений» недостаточен — нужно показать, что последствия в виде конкретного убытка наступили по иным причинам или были обусловлены действиями другого лица.

Алгоритм доказывания включает несколько последовательных шагов.

Первое: анализ оснований заявления управляющего. Конкурсный управляющий обязан указать, какие конкретно действия КДЛ стали причиной банкротства. Если заявление содержит только общую ссылку на статью 61.11 без конкретных эпизодов — это само по себе основание для возражений по формальным основаниям. Суды всё чаще требуют от управляющих конкретизации: какая сделка, какой период, какой убыток.

Второе: хронологическая карта нарушений. По каждому вменяемому эпизоду КДЛ строит доказательственную цепочку: когда произошло событие, кто принимал решение, каков был размер последствий на этот момент. Если директор сменился за 18 месяцев до банкротства, а большая часть долга сформировалась при новом руководителе — хронология непосредственно влияет на размер ответственности предыдущего директора.

Третье: отделение убытков, возникших по рыночным причинам. Пленум №42 прямо указывает на Business Judgment Rule. Если часть долга сформирована из-за падения выручки вследствие санкций или рыночной конъюнктуры — КДЛ обязано представить соответствующие доказательства. Финансовый анализ, отчёты о состоянии отрасли, данные о сопоставимых компаниях могут подтвердить объективный характер ухудшения.

Четвёртое: определение круга лиц, реально принявших решения. Если фактически решения принимал другой человек — бенефициар, теневой руководитель — и это подтверждается перепиской, показаниями, корпоративными документами, суд вправе переложить бремя ответственности или установить иные доли.

Разграничение долей при нескольких КДЛ: как это работает на практике?

Когда к ответственности привлекается несколько КДЛ одновременно, суд вправе установить индивидуальные доли каждого вместо солидарной ответственности на весь объём требования. Основание — пункт 11 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве. Для этого хотя бы одно из КДЛ должно заявить соответствующее ходатайство и представить доказательства.

На практике разграничение долей работает по следующей схеме. Суд анализирует, какие конкретные решения принимало каждое КДЛ, и сопоставляет их с суммой убытков, возникших вследствие каждого решения. При этом бремя доказывания лежит на том, кто претендует на снижение: КДЛ должно само показать, что его вклад меньше полного размера долга.

Типичная ситуация в делах с несколькими КДЛ: директор и учредитель привлечены солидарно. Директор подписывал договоры, учредитель их одобрял. Если директор докажет, что ряд сделок был совершён по прямому письменному указанию учредителя, суд может установить долю учредителя как КДЛ в большем размере, а долю директора — в меньшем. Такая позиция, поддержанная Верховным судом РФ в определениях 2024 года по делам Уральского и Поволжского округов, становится рабочим инструментом защиты.

Неочевидный риск: КДЛ, которое первым заявило о разграничении долей, фактически инициирует исследование деятельности всех привлечённых лиц. Это может вскрыть обстоятельства, которые затронут позицию других КДЛ. Поэтому стратегия разграничения требует предварительного анализа всего корпоративного контекста, а не только собственной роли.

Когда суд откажет в индивидуализации: типичные ошибки КДЛ

Ходатайство об индивидуализации ответственности суды отклоняют в трёх основных случаях. Первый: КДЛ не представило доказательств разрыва причинно-следственной связи — только заявило, что «не было причастно». Второй: доказательства представлены поздно, уже на стадии апелляции, тогда как суд первой инстанции рассмотрел дело на основании материалов конкурсного управляющего без возражений. Третий: КДЛ само не разграничило эпизоды, предоставив суду смешанную позицию без конкретики по каждому вменяемому основанию.

Частая ошибка — смешивать стратегию «я не КДЛ» и стратегию «мой вклад меньше». Это разные процессуальные позиции. Если суд установил статус КДЛ, а лицо не заявляло об индивидуализации, второй шанс появится только в апелляции — но с ограниченными процессуальными возможностями.

Три ситуации, в которых индивидуализация реалистична:

• КДЛ занимало должность менее года из трёхлетнего периода, в течение которого формировался долг.
• КДЛ участвовало только в части сделок, оспоренных управляющим, а большинство убыточных операций проводилось иными лицами.
• КДЛ является членом совета директоров, голосовавшим «против» или воздержавшимся по оспариваемым решениям — протоколы заседаний являются прямым доказательством.

Три ситуации, в которых индивидуализация маловероятна:

• КДЛ является единственным руководителем и учредителем одновременно, принимавшим все решения единолично.
• КДЛ уничтожало или скрывало документацию — суды квалифицируют это как самостоятельное и достаточное основание для солидарной ответственности в полном объёме.
• КДЛ совершало сделки вывода активов в пользу аффилированных лиц незадолго до банкротства — размер таких сделок, как правило, сопоставим с общим долгом.

Неочевидный риск: уничтожение документов как основание субсидиарной ответственности по статье 61.11 является самостоятельным и не требует доказывания иных нарушений. При этом индивидуализация в рамках данного основания практически не работает — суды исходят из того, что само по себе сокрытие документации лишает возможности установить реальный вклад каждого КДЛ.

Типовые сценарии: как выглядит индивидуализация в зависимости от роли КДЛ?

Применение механизма индивидуализации существенно зависит от конкретной роли лица в управлении компанией. Ниже разобраны три типовых сценария, наиболее распространённых в практике арбитражных судов РФ в 2024–2025 годах.

Сценарий 1. Директор-исполнитель: решения принимал учредитель, подписи ставил директор.
Ситуация: директор подписывал договоры и платёжные документы, но все ключевые решения принимались учредителем устно или через мессенджеры. Формально директор — исполнительный орган и первое лицо по всем сделкам.
Ключевые доказательства: переписка в мессенджерах с указаниями учредителя, протоколы общих собраний с одобрением сделок, доверенности, ограничивающие самостоятельность директора, показания сотрудников.
Вероятный исход: суд может снизить долю директора в солидарной ответственности, установив, что он действовал во исполнение обязательных указаний (статья 61.11 Федерального закона о банкротстве, пункт 3). При достаточной доказательной базе возможно полное освобождение от ответственности по конкретным эпизодам.
Стратегия: максимальная детализация по каждой оспариваемой сделке — кто инициировал, кто санкционировал, каков письменный след.

Сценарий 2. Бывший директор: покинул должность более года назад, долг сформирован при преемнике.
Ситуация: лицо занимало должность директора, затем ушло, передало дела. Часть долга возникла в период его работы, часть — при следующем руководителе.
Ключевые доказательства: акт приёма-передачи дел и документации, приказ об увольнении, анализ структуры кредиторской задолженности с хронологией её возникновения, финансовая отчётность по периодам.
Вероятный исход: суд устанавливает ответственность пропорционально периоду управления. Для долгов, возникших после смены руководства, основания привлечения отсутствуют при условии надлежащей передачи дел. Риск сохраняется, если часть сделок вывода активов совершалась в последние месяцы перед уходом.
Стратегия: построение хронологии долговой нагрузки компании по кварталам; отдельное доказывание по каждому кредитору — когда именно возникло обязательство.

Сценарий 3. Историческое КДЛ: утратило статус более 3 лет назад.
Ситуация: лицо являлось участником или директором, вышло из компании за пределами трёхлетнего периода до возбуждения дела о банкротстве. Управляющий тем не менее включает его в круг КДЛ, ссылаясь на сделки внутри периода или на фактическое сохранение влияния.
Ключевые доказательства: нотариально заверенные документы о выходе из состава участников, выписка из ЕГРЮЛ с датой изменений, доказательства отсутствия фактического влияния после формального выхода.
Вероятный исход: при корректном документальном оформлении выхода статус КДЛ опровергается полностью, без необходимости входить в дискуссию об индивидуализации размера. Риск: если управляющий докажет, что лицо продолжало давать обязательные указания после формального выхода — срок отсчитывается от даты последнего фактического влияния.
Стратегия: первичная задача — опровергнуть статус КДЛ; индивидуализация размера применяется как резервная позиция на случай, если суд установит статус.

Что подготовить для обоснования индивидуализации: практический чек-лист

Доказательная база по индивидуализации собирается до первого заседания. Чем позже КДЛ начинает формировать доказательства, тем меньше шансов на их принятие судом — особенно если часть документов уже передана конкурсному управляющему.

Три нормы, на которые суд ориентируется при оценке доказательств индивидуализации: пункт 11 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве (основание снижения), статья 53.1 ГК РФ (ответственность лица, уполномоченного действовать от имени юридического лица), пункт 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 года №62 (Business Judgment Rule в отношении добросовестности и разумности руководителя).

Для углублённого изучения темы — материалы по практике ВС РФ в разделе аналитики по арбитражной практике и другие материалы раздела аналитики по субсидиарной ответственности.