Вывод активов и ФНС через дивиденды в предбанкротный период

Почему ФНС видит дивиденды как вывод активов?

Дивидендные выплаты в предбанкротный период привлекают внимание ФНС по одному критерию: деньги ушли участникам, а кредиторы — в том числе бюджет — остались без погашения. Арбитражные управляющие и налоговые органы квалифицируют такие выплаты как подозрительные сделки по статье 61.2 Федерального закона о банкротстве либо как основание для субсидиарной ответственности по статье 61.11. Разграничение двух инструментов принципиально: оспаривание сделки возвращает конкретную сумму в конкурсную массу, а субсидиарная ответственность может покрывать весь реестр.

Налоговый орган, как правило, действует по следующей схеме. Сначала проводится выездная проверка, по итогам которой формируется требование о доначислении налогов. Если компания не погашает долг, ФНС инициирует банкротство. В конкурсном производстве либо сам управляющий, либо налоговый орган как кредитор подаёт заявление об оспаривании дивидендных выплат. Параллельно может быть подано заявление о привлечении участников к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований реестра.

Ключевой вопрос, который решает суд: знал ли получатель дивидендов о признаках неплатёжеспособности должника в момент выплаты? Именно осведомлённость — центральный элемент доказывания по пункту 2 статьи 61.2 Федерального закона о банкротстве для сделок, совершённых в период от одного до трёх лет до принятия заявления о банкротстве. Для сделок в пределах одного года применяется упрощённое доказывание — суду достаточно установить, что в результате выплаты у должника стало меньше имущества при наличии кредиторов.

По данным Судебного департамента при ВС РФ, доля удовлетворённых заявлений о признании сделок должника недействительными в 2024 году составила около 35 процентов от числа рассмотренных. Это значит, что более половины оспариваемых сделок суды не признают недействительными — при наличии грамотно выстроенной защитной позиции.

Как работает период подозрительности для дивидендных сделок?

Период подозрительности — это временной интервал до принятия заявления о банкротстве, в рамках которого сделки могут быть оспорены по специальным банкротным основаниям. Статья 61.2 Федерального закона о банкротстве устанавливает два таких периода: один год — для неравноценных сделок, и три года — для сделок, совершённых с целью причинения вреда кредиторам. Статья 61.3 регулирует сделки с предпочтением: срок составляет один месяц для очевидного предпочтения и шесть месяцев для сделок с осведомлённым контрагентом.

Применительно к дивидендам чаще всего задействуется пункт 2 статьи 61.2 — трёхлетний период. Управляющий обязан доказать три обстоятельства одновременно: сделка причинила вред имущественным правам кредиторов; другая сторона знала об этой цели; должник в момент совершения сделки отвечал признакам неплатёжеспособности или недостаточности имущества. Если все три условия доказаны, суд признаёт дивидендные выплаты недействительными и возвращает суммы в конкурсную массу.

Пленум ВАС РФ от 23.12.2010 №63 в пункте 7 указывает: осведомлённость контрагента о цели причинения вреда предполагается, если он является заинтересованным лицом. Участник компании — заинтересованное лицо по умолчанию. Это означает, что презумпция осведомлённости работает против получателя дивидендов автоматически — опровергать её придётся самому участнику.

Три года подозрительности — это реальный риск для любого КДЛ, получавшего дивиденды в предбанкротный период. Сделки за три года до принятия заявления о банкротстве оспариваются по статье 61.2 Федерального закона о банкротстве. Если суд установит, что выплаты ускорили недостаточность имущества, КДЛ обязан вернуть полученное в конкурсную массу. Отдельно это может стать основанием для субсидиарного требования на всю сумму реестра.

Неочевидный риск: если дивиденды выплачивались систематически — ежеквартально или ежегодно на протяжении трёх лет, — управляющий может включить в оспаривание всю совокупность выплат как единую схему. В таком случае сумма требования складывается из всех траншей за период, а не только последнего.

Когда дивиденды становятся основанием субсидиарной ответственности?

Оспаривание дивидендной сделки и субсидиарная ответственность за вывод активов — разные правовые инструменты с разной логикой доказывания. Субсидиарная ответственность по статье 61.11 наступает тогда, когда суд устанавливает причинно-следственную связь между действиями КДЛ и невозможностью полного погашения требований кредиторов. Факт оспаривания сделки сам по себе ещё не означает субсидиарной ответственности — но может стать её элементом.

Механика следующая. Если суд признал дивидендные сделки недействительными, но полученные суммы в конкурсную массу не поступили — например, КДЛ их потратил или скрыл активы, — управляющий вправе обратиться с заявлением о субсидиарной ответственности по статье 61.11. В этом случае недействительность сделки служит доказательством вреда, а размер субсидиарного требования может включать не только сумму дивидендов, но и весь непогашенный реестр.

Второй сценарий — когда управляющий или ФНС сразу идут по пути субсидиарной ответственности, минуя оспаривание сделок. Это происходит, если срок на оспаривание истёк или сделки формально соответствуют рыночным условиям, но суммарный эффект от дивидендной политики привёл к тому, что активы компании стали меньше её обязательств. Здесь задействуется подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 — причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения сделок.

Частая ошибка КДЛ: продолжать выплату дивидендов после появления признаков банкротства — то есть когда обязательства компании начали превышать её активы. Пункт 3 статьи 4 Федерального закона о банкротстве прямо предусматривает: при наличии признаков недостаточности имущества дивиденды не могут выплачиваться. Нарушение этого запрета — прямое доказательство недобросовестности для суда.

Как ФНС доказывает осведомлённость КДЛ о неплатёжеспособности?

Осведомлённость контролирующего должника лица о признаках неплатёжеспособности в момент получения дивидендов — центральный вопрос доказывания по пункту 2 статьи 61.2 Федерального закона о банкротстве. ФНС опирается на стандартный набор доказательств: бухгалтерскую отчётность, данные о налоговых недоимках на дату выплаты, сведения о судебных спорах с кредиторами, выписки по счетам.

Поскольку участник компании является заинтересованным лицом по смыслу статьи 19 Федерального закона о банкротстве, суды применяют к нему презумпцию осведомлённости. Это означает: налоговому органу не нужно доказывать, что участник лично знал о долгах компании. Достаточно показать, что он имел доступ к финансовой информации. Опровергать презумпцию придётся самому участнику.

Инструменты доказывания ФНС включают несколько уровней. На первом уровне — финансовая отчётность за период выплат: если баланс показывал убыток или отрицательные чистые активы, это прямое доказательство неплатёжеспособности, о которой участник не мог не знать. На втором уровне — участие в общем собрании, на котором утверждалась отчётность. Пленум ВС РФ №53 в пункте 16 указывает: руководство и собственники компании предполагаются осведомлёнными о её финансовом состоянии.

На практике важно учитывать: ФНС как кредитор в банкротном деле вправе самостоятельно подавать заявления об оспаривании сделок — не только через управляющего. После включения в реестр с суммой, превышающей 10 процентов совокупного размера кредиторских требований, налоговый орган получает процессуальные права кредитора и активно ими пользуется.

Три года подозрительности работают против КДЛ даже при отсутствии умысла. Если дивиденды выплачивались в период накопления налоговой задолженности — а ФНС может предъявить требование за три года — период выплат и период формирования долга неизбежно пересекаются. Для суда это достаточное основание для детальной проверки каждой выплаты.

Разграничение субсидиарной ответственности и взыскания убытков при выводе активов

Субсидиарная ответственность по статье 61.11 и взыскание убытков по статье 61.20 Федерального закона о банкротстве (в связке со статьёй 53.1 Гражданского кодекса РФ) — два разных инструмента, которые управляющий может применять альтернативно или одновременно. Выбор между ними определяет как размер требования, так и доказательный стандарт.

Субсидиарная ответственность охватывает весь непогашенный реестр: сумма может быть значительно больше конкретных дивидендных выплат. Взыскание убытков ограничено реальным ущербом от конкретных действий — как правило, суммой неправомерно выплаченных дивидендов. При этом для убытков управляющий обязан доказать вину в форме умысла или грубой неосторожности, тогда как для субсидиарки достаточно презумпций из статьи 61.11.

Когда управляющий идёт по пути убытков, а не субсидиарки? Как правило, это происходит в двух случаях: когда сумма дивидендных выплат значительно меньше всего реестра (и субсидиарная ответственность явно несоразмерна), либо когда истёк срок давности по субсидиарным основаниям. Для КДЛ требование в форме убытков, как правило, выгоднее — его размер ограничен конкретной суммой. Стратегически важно добиться квалификации требования именно как убытков, а не субсидиарной ответственности.

После Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение — в том числе конкретная дивидендная выплата — не стало причиной невозможности погашения требований кредиторов в полном объёме. Это открывает возможность снизить размер субсидиарной ответственности, не оспаривая само привлечение. На практике такой подход применим, когда основная часть реестра сформирована иными причинами — например, налоговым доначислением, которое возникло независимо от дивидендной политики.

Что делать, если вы связаны с компанией-банкротом: три сценария

Тактика защиты при оспаривании дивидендов и требованиях о субсидиарной ответственности зависит от конкретной роли лица в компании и характера выплат. Ниже — три типовых сценария, встречающихся в практике арбитражных судов РФ.

Выбор стратегии зависит от совокупности обстоятельств: объёма реестра, суммы оспариваемых выплат, периода выплат относительно дат банкротства и налоговой проверки. Универсального решения нет — ошибка в выборе линии защиты на первом заседании сужает возможности в апелляции.

Как выстроить защиту КДЛ при оспаривании дивидендных выплат?

Защита КДЛ при оспаривании дивидендов строится на двух уровнях: опровержение оснований оспаривания конкретных сделок и, при необходимости, снижение размера субсидиарной ответственности. Оба уровня требуют доказательной работы с документами компании — до подачи возражений.

Первый уровень — опровержение неплатёжеспособности на каждую дату выплаты. Для этого необходимо установить финансовое состояние компании по датам: соотношение активов и обязательств, наличие или отсутствие просроченных долгов, данные управленческой и бухгалтерской отчётности. Если на дату выплаты компания имела положительные чистые активы и не имела просроченных требований кредиторов — основание для оспаривания по статье 61.2 Федерального закона о банкротстве отсутствует.

Второй уровень — опровержение причинно-следственной связи между дивидендами и невозможностью погашения реестра. Это наиболее сильный аргумент, прямо закреплённый Пленумом ВС РФ №42 от 23.12.2025: КДЛ вправе доказать, что банкротство наступило по иным причинам — например, вследствие налогового доначисления за периоды, предшествующие дивидендным выплатам, рыночных факторов или действий третьих лиц. В этом случае суд снижает размер, а не отказывает в привлечении полностью.

Многие не знают, что возражение «я не виновен, это несправедливо» само по себе не является правовой защитой. Отсутствие умысла на причинение вреда не снимает презумпцию из подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 — её нужно опровергать конкретными доказательствами, а не субъективными оценками. Добросовестность КДЛ должна быть задокументирована: протоколы, расчёты, заключения аудиторов, переписка с контрагентами.

Business Judgment Rule в контексте банкротства, закреплённый в Пленуме №42, предполагает: предпринимательские решения о выплате дивидендов при наличии прибыли не образуют вины КДЛ сами по себе. Нужно доказать именно недобросовестное поведение — принятие решений вопреки очевидным признакам неплатёжеспособности или намеренное сокрытие информации от кредиторов.

Полная аналитика по основаниям субсидиарной ответственности охватывает другие ситуации вывода активов, не связанные с дивидендами. Смежные материалы по защитной стратегии: стратегия защиты КДЛ при субсидиарке за вывод активов и как КДЛ формирует доказательную базу в суде.

Дивиденды в предбанкротный период — зона повышенного риска для любого КДЛ, который получал выплаты в последние три года. ФНС как кредитор обладает самостоятельными процессуальными правами в банкротном деле и системно использует оспаривание сделок как инструмент формирования конкурсной массы. При этом Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 создал реальный инструмент для снижения размера — через разрыв причинно-следственной связи между конкретной выплатой и итоговой несостоятельностью.

КДЛ-Субсидиарка специализируется на защите контролирующих должника лиц в делах, где ФНС выступает кредитором-инициатором. Практика включает дела, где основания субсидиарной ответственности были полностью опровергнуты, и дела, в которых размер требования удалось снизить в разы. Подробная информация о стратегиях защиты — в аналитике по субсидиарной ответственности и на странице услуги защиты КДЛ.