Типичные ошибки КДЛ при разграничении ответственности

Что такое разграничение ответственности КДЛ и когда оно применяется?

Разграничение ответственности между несколькими КДЛ — это судебное определение индивидуальной доли каждого контролирующего лица в причинённом кредиторам ущербе. По общему правилу статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве несколько КДЛ несут солидарную ответственность. Однако Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 закрепил: КДЛ вправе доказать, что конкретное нарушение, вменённое именно ему, не стало причиной всего объёма непогашенных требований. В этом случае суд определяет долю пропорционально причинённому вреду.

Механизм разграничения применяется, когда в деле участвуют два и более КДЛ с различными ролями: например, учредитель, принявший решение о выводе активов, и директор, исполнивший это решение. Их роли, временные рамки и масштаб вредоносных действий объективно различаются. Однако суд применит солидарную ответственность на всю сумму, если ни один из них не поднимет вопрос об индивидуализации. За 2024 год, по данным Судебного департамента при ВС РФ, арбитражные суды удовлетворили более 60% заявлений о привлечении КДЛ в тех делах, где должник имел несколько контролирующих лиц.

Неочевидный риск: суд не обязан самостоятельно инициировать разграничение. Бремя доказывания индивидуальной роли лежит на каждом КДЛ. Кто не заявил — тот несёт ответственность солидарно на всю сумму реестра.

Ошибка первая: молчать о разграничении в надежде на солидарность с другими КДЛ

Солидарная ответственность означает, что кредитор вправе обратить взыскание на любого из солидарных должников — по своему выбору, в любом объёме, вплоть до полной суммы (статья 323 Гражданского кодекса РФ). То, что другие КДЛ теоретически должны компенсировать часть, вас не защищает: если они банкроты, скрылись или у них нет имущества, кредитор взыщет всё с вас.

Частая ошибка КДЛ — полагать, что солидарность автоматически означает равное распределение нагрузки. Это не так. Каждый солидарный должник отвечает на всю сумму. Право регрессного требования к другому КДЛ, который «виноват больше», существует, но реализовать его на практике крайне затруднительно, особенно если этот второй КДЛ уже признан банкротом или у него нет имущества.

Триггер: если сумма требований к вам превышает 50 миллионов рублей, а в деле есть ещё один КДЛ с активами, кредитор выберет вас как более удобный объект взыскания. Статья 61.11 Федерального закона о банкротстве не ограничивает этот выбор. Три года с момента, когда кредитор узнал об основаниях, — это срок для подачи заявления, а не для исполнения решения (статья 61.14 того же закона). Взыскание идёт ровно до тех пор, пока требование не будет погашено полностью.

На практике важно понимать: вопрос об индивидуализации нужно ставить не в апелляции и не после вынесения решения, а с первого процессуального документа — с отзыва на заявление управляющего. Суд апелляционной инстанции откажется исследовать новые доказательства, если вы не заявляли о разграничении в первой инстанции.

Ошибка вторая: смешивать опровержение статуса КДЛ и снижение размера ответственности

Опровержение статуса КДЛ и снижение размера ответственности — два самостоятельных процессуальных инструмента с разными основаниями и разными последствиями. Если вы строите защиту только на отрицании статуса КДЛ и проигрываете этот аргумент, суд переходит к вопросу об объёме ответственности — а вы к этому моменту уже ничего не заявили. Результат: солидарная ответственность на всю сумму реестра.

Статья 61.10 Федерального закона о банкротстве определяет КДЛ через возможность давать обязательные указания или иным образом определять действия должника. Суд признаёт статус КДЛ — и тогда вопрос о размере открывается заново. Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 прямо указывает: признание статуса КДЛ не означает автоматически ответственности на всю сумму. КДЛ вправе доказать отсутствие причинно-следственной связи между конкретными его действиями и конкретным объёмом убытков кредиторов.

Многие не знают, что эти два аргумента можно заявлять параллельно. Первый: «Я не являлся КДЛ». Второй: «Если суд признает меня КДЛ — прошу установить, что мои действия повлекли убытки не более чем на X рублей». Это не противоречие, это процессуальная многоуровневость позиции, прямо допускаемая статьёй 65 АПК РФ.

Практическая ошибка: КДЛ направляет в суд только отзыв с отрицанием статуса, без расчёта индивидуальной доли вреда и без ходатайства о назначении экспертизы по размеру. Когда суд выносит определение об установлении статуса КДЛ, время на формирование доказательной базы по размеру уже упущено.

Ошибка третья: не разграничивать периоды управления при смене КДЛ

Если в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве компанией последовательно управляли несколько директоров или участников, их ответственность разграничивается по периодам. Судебная практика арбитражных судов РФ устанавливает: КДЛ несёт ответственность только за те действия или бездействие, которые имели место в период осуществления им контроля. Это прямо вытекает из системного толкования статей 61.10 и 61.11 Федерального закона о банкротстве, подтверждённого Пленумом ВС РФ №53.

Типичная картина: директор А управлял компанией с января 2022 по март 2023, директор Б — с апреля 2023 по момент банкротства в ноябре 2024. Конкурсный управляющий заявляет требование ко всем КДЛ солидарно на всю сумму, не разграничивая периоды. Если директор А не оспорит этот подход и не представит хронологию вредоносных событий, суд формально вправе удовлетворить требование в заявленном объёме.

Что нужно сделать: составить хронологическую карту событий, причинивших вред кредиторам — с датами каждого действия, суммой причинённого ущерба и тем, кто именно из КДЛ осуществлял контроль в момент этого действия. Такая карта, подкреплённая первичной документацией (приказы о назначении, решения участников, платёжные поручения, договоры), является основным доказательством при разграничении по периодам.

Неочевидный риск: бывший директор, сдавший дела преемнику, может получить требование на сумму, сформированную действиями нового руководства, просто потому что управляющий не утрудился разграничить периоды. Без возражений — суд примет требование в исходном виде.

Ошибка четвёртая: не использовать Business Judgment Rule при разграничении роли КДЛ

Предпринимательский риск, санкционное давление и рыночные колебания сами по себе не образуют вины КДЛ. Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 прямо закрепил Business Judgment Rule применительно к банкротным делам: для привлечения КДЛ к ответственности необходимо доказать именно недобросовестное или неразумное поведение, а не просто наступление убытков. Это правило работает не только при полном отрицании ответственности, но и при разграничении между несколькими КДЛ — оно позволяет показать, что конкретные решения конкретного лица были добросовестными.

Многие КДЛ упускают этот инструмент при разграничении, сосредотачиваясь исключительно на формальных полномочиях. Между тем суд оценивает поведение по более широкому критерию: действовал ли руководитель разумно и добросовестно в конкретных обстоятельствах. Если директор принял решение о сделке на основании профессиональной консультации, рыночного анализа и документально зафиксированного одобрения совета — это основание для освобождения именно его от ответственности, даже если сделка впоследствии стала убыточной.

Чек-лист доказательств для применения Business Judgment Rule в контексте разграничения:

• Протоколы совета директоров или участников с одобрением спорного решения.
• Заключения независимых консультантов, аудиторов или оценщиков, которыми руководствовалось лицо.
• Внутренняя переписка, подтверждающая, что решение принималось на основе имеющейся информации, а не вопреки ей.
• Документы, показывающие разделение полномочий: кто именно инициировал сделку, кто согласовывал, кто исполнял.
• Доказательства того, что лицо уведомляло о рисках или возражало против принятого решения.

Ошибка пятая: не формировать доказательную базу по размеру с момента получения заявления

Размер субсидиарной ответственности при разграничении определяется судом на основании представленных доказательств. Если КДЛ не представил ни расчёта индивидуальной доли, ни доказательств её обоснования, суд исходит из заявленной конкурсным управляющим суммы. Управляющий, как правило, заявляет всю сумму непогашенных требований реестра — и это логично с его позиции.

Доказательная база по размеру должна включать: экономический анализ того, какие именно действия КДЛ причинили убытки и в каком объёме; расчёт альтернативного сценария (каков был бы размер погашения при отсутствии конкретных нарушений); документальное подтверждение того, что часть убытков кредиторов возникла по причинам, не связанным с действиями этого КДЛ.

Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 разъяснил: суд вправе уменьшить размер ответственности конкретного КДЛ, если тот докажет, что его нарушение повлекло лишь часть общего ущерба. Это означает, что финансово-экономическое исследование или экспертиза могут стать ключевым инструментом защиты. Ходатайство о назначении экспертизы по размеру ущерба целесообразно заявлять одновременно с подачей отзыва на заявление управляющего.

Мораторные проценты, включаемые в размер субсидиарной ответственности с 23.12.2025 согласно позиции Пленума №42, дополнительно увеличивают итоговую сумму. Это означает, что снижение базовой суммы через разграничение оказывает мультипликативный эффект: уменьшение основного долга автоматически снижает и начисляемые на него проценты.

Как разграничивается ответственность между разными типами КДЛ на практике?

Выбор стратегии разграничения зависит от конкретной роли в корпоративной структуре должника. Ниже — три типовых сценария.

Сценарий 1. Директор-исполнитель, действовавший по указанию учредителя.

Ситуация: директор подписывал сделки по выводу активов, но инициатива и выгода принадлежали мажоритарному участнику. Ключевые доказательства: протоколы общих собраний с прямыми указаниями участника, переписка, документы о распределении дивидендов или иных выплат в пользу учредителя. Вероятный исход: суд устанавливает основную долю ответственности учредителя и сниженную долю директора — при условии, что последний не действовал в собственных интересах. Стратегия: доказать подчинённость решений и отсутствие личной выгоды; статья 61.11 Федерального закона о банкротстве позволяет дифференцировать размер по степени причинённого вреда.

Сценарий 2. Несколько директоров, сменявших друг друга в трёхлетний период.

Ситуация: двое или трое директоров последовательно управляли компанией, но вредоносные события концентрируются в конкретном периоде. Ключевые доказательства: хронологическая карта сделок и решений с датами, приказы о назначении, акты приёма-передачи дел. Вероятный исход: суд разграничивает ответственность по периодам, освобождая КДЛ, в чей период вредоносных действий не было. Стратегия: с первого заседания представить хронологию; требовать, чтобы управляющий указал конкретные действия конкретного директора, а не предъявлял общую сумму всем солидарно.

Сценарий 3. Номинальный директор при фактическом бенефициаре.

Ситуация: лицо назначено директором формально, реальные решения принимал бенефициар, которого суд впоследствии признал КДЛ. Ключевые доказательства: доказательства того, что директор не имел доступа к стратегическим решениям, не вёл переговоры с контрагентами, получал стандартную зарплату без бонусов по результатам сделок. Вероятный исход: при доказанности номинальности суд перекладывает основную ответственность на фактического КДЛ, номинальный директор несёт ответственность в размере не более полученного вознаграждения — позиция, подтверждённая в практике арбитражных судов Северо-Западного ФО. Стратегия: своевременно раскрыть информацию о фактическом руководителе; статья 61.10 Федерального закона о банкротстве допускает привлечение фактического КДЛ даже при наличии номинального.

Какие документы нужно собрать для разграничения ответственности?

Доказательная база для разграничения строится на документах двух групп: разграничивающие полномочия и хронологически локализующие действия. Первая группа показывает, что данное лицо не контролировало конкретные операции. Вторая — что вредоносные события произошли вне периода его управления или без его ведома.

Из первой группы используют: трудовые договоры и должностные инструкции с описанием полномочий; доверенности и их отсутствие; приказы о разграничении ответственности внутри компании; протоколы корпоративных органов, из которых видно, кто принимал решения по спорным вопросам. Ссылки на ограниченный объём полномочий без документального подтверждения суды отклоняют как голословные.

Из второй группы используют: приказы о назначении и освобождении от должности с точными датами; акты приёма-передачи дел; выписки по счетам с датами транзакций; договоры с датами подписания; заключения аудиторов за конкретные периоды. Задача — показать, что деньги ушли в период Б, а лицо управляло компанией только в период А.

Дополнительный инструмент: ходатайство о назначении финансово-экономической экспертизы. Эксперт устанавливает, какие именно действия повлекли конкретный объём убытков, и распределяет их по временным периодам. Это доказательство сложнее оспорить, чем пояснения самого КДЛ. Стоимость экспертизы — от 150 000 рублей, срок — 1–3 месяца, но результат может снизить требование в десятки раз, как показал кейс из Уральского ФО выше. Подробнее о смежных аспектах процессуальной защиты — в разделе аналитики по субсидиарной ответственности.

Смежные материалы по теме: Пленум ВС №53 и индивидуализация ответственности КДЛ, Как избежать субсидиарной ответственности: BJR и документирование, Апелляция и кассация в делах о субсидиарной ответственности КДЛ.