Типичные ошибки КДЛ при разграничение КДЛ между директором и учредителем

Что такое контролирующее должника лицо и почему разграничение имеет значение?

Контролирующим должника лицом (КДЛ) признаётся физическое или юридическое лицо, которое в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве могло давать обязательные указания компании или иным образом определять её действия (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). К КДЛ относятся директор, участник с долей более 50%, выгодоприобретатель по сделкам, а также лица, фактически осуществлявшие контроль без корпоративного оформления.

Когда управляющий называет КДЛ нескольких лиц — директора и учредителя одновременно, — суд по умолчанию применяет солидарную ответственность. Это означает, что кредитор вправе предъявить требование к любому из них на всю сумму. Разграничение меняет эту логику: каждый КДЛ отвечает только за те нарушения, которые он лично совершил и которые привели к конкретному ущербу.

Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 прямо закрепил: КДЛ вправе доказывать, что его конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения требований кредиторов в той части, которую ему вменяет управляющий. Это право существовало и до Пленума №42, однако суды применяли его непоследовательно. Теперь индивидуализация — самостоятельное основание для снижения размера, а не только для полного отказа в привлечении.

Неочевидный риск: когда директор и учредитель — разные люди с разными функциями, но оба молчат в процессе и не разграничивают роли, суд трактует это как согласованность действий и сохраняет солидарную ответственность.

Ключевые термины разграничения ответственности КДЛ

Индивидуализация субсидиарной ответственности — право каждого КДЛ доказать, что именно его действия (бездействие) не повлекли той части невозможности погашения, которую требует управляющий. Это не опровержение статуса КДЛ, а снижение размера требования к конкретному лицу.

Солидарная ответственность КДЛ — режим по умолчанию при нескольких КДЛ: каждый отвечает на всю сумму требований кредиторов. Применяется, когда суд не установил раздельных зон ответственности.

Причинно-следственная связь в субсидиарном споре — связь между конкретным действием (бездействием) КДЛ и невозможностью полного погашения требований кредиторов. Без этой связи привлечение к ответственности по статье 61.11 невозможно.

Период контроля — отрезок времени, в течение которого лицо фактически обладало возможностью влиять на компанию. Три года до возбуждения дела о банкротстве — максимальная глубина проверки по статье 61.10. Для ответственности по статье 61.12 (несвоевременная подача заявления) период определяется иначе.

Вклад в причинение вреда — степень участия конкретного КДЛ в доведении компании до банкротства. Суд оценивает вклад по совокупности: какие решения принимал, какие документы подписывал, какие сделки одобрял, в какой период контролировал.

Презумпция контроля — закреплённое в статье 61.10 Федерального закона о банкротстве предположение о том, что директор и участник с долей более 50% являются КДЛ. Презумпция опровержима: каждый из них вправе доказать, что реально не определял действия компании.

Какие ошибки совершают директора и учредители при разграничении ответственности?

Большинство ошибок связаны не с незнанием закона, а с неверными представлениями о том, как работает солидарная ответственность и когда суд действительно готов её разграничивать. Ниже — систематизированный перечень типичных просчётов.

Ошибка 1. Считать, что «я не подписывал — значит, не отвечаю». Директор несёт ответственность за решения, которые он был обязан принять, но не принял. Бездействие при наличии признаков банкротства — самостоятельное основание по статье 61.12. Участник отвечает за одобрение сделок на общем собрании, даже если фактически не управлял компанией.

Ошибка 2. Занимать пассивную позицию в расчёте на то, что управляющий не докажет вину. Бремя доказывания в субсидиарных спорах смещено: при наличии оснований-презумпций именно КДЛ должен опровергнуть причинно-следственную связь. Молчание не защищает — оно усиливает позицию управляющего.

Ошибка 3. Путать опровержение статуса КДЛ и снижение размера ответственности. Это два разных инструмента защиты. Первый — доказать, что лицо вообще не являлось КДЛ. Второй — доказать, что конкретное нарушение этого КДЛ не повлекло всей суммы ущерба. После Пленума ВС РФ №42 второй инструмент стал значительно эффективнее: суды обязаны рассматривать ходатайства об индивидуализации даже при подтверждённом статусе КДЛ.

Ошибка 4. Не разграничивать свои зоны ответственности с другими КДЛ в процессе. Директор и учредитель нередко выступают на стороне ответчика, но не координируют позиции. В результате ни один из них не доказывает чёткого разграничения функций — и суд оставляет солидарную ответственность. Частая ошибка — когда каждый ждёт, что другой разберётся сам.

Ошибка 5. Не использовать Business Judgment Rule. Пленум ВС РФ №42 прямо подтвердил: предпринимательский риск, санкционное давление, рыночные колебания сами по себе не образуют вины КДЛ. Для привлечения к ответственности нужно именно недобросовестное поведение. Доказательства разумности и добросовестности принятых решений снижают и вероятность привлечения, и размер требования.

Ошибка 6. Уничтожать или не передавать документы управляющему. Непередача бухгалтерской документации — самостоятельная презумпция вины директора по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве. Суд считает, что именно это действие привело к невозможности формирования конкурсной массы. Опровергнуть эту презумпцию после того, как документы утрачены, крайне сложно.

Ошибка 7. Смешивать ответственность за доведение до банкротства (статья 61.11) и за несвоевременную подачу заявления (статья 61.12). Это разные основания с разными периодами и разными ответчиками. По статье 61.12 к ответственности привлекается только тот, кто был обязан подать заявление, — как правило, директор. Учредитель по этому основанию к ответственности не привлекается, если не подменял директора.

Как правильно выстроить позицию при разграничении ответственности?

Позиция по разграничению строится на трёх элементах: документальное подтверждение зон компетенции, хронология принятых решений и анализ причинно-следственной связи между конкретными действиями КДЛ и размером ущерба. Отсутствие хотя бы одного элемента снижает эффективность защиты.

Первый элемент — разграничение полномочий в корпоративных документах. Устав, решения участников, должностные инструкции, трудовой договор директора должны показывать, кто за что отвечал. Если директор действовал на основании решений участников — это должно быть зафиксировано документально, а не только устно.

Второй элемент — хронология. Управляющий указывает конкретные сделки и решения, ставшие основанием требования. Каждое из них нужно «привязать» к конкретному КДЛ: кто инициировал, кто одобрял, кто подписывал, кто извлекал выгоду. Там, где директор выполнял волю участника, — это снижает его ответственность. Там, где участник не был осведомлён, — снижает его.

Третий элемент — причинно-следственная связь. Недостаточно сказать «я не виноват». Нужно показать, что даже если нарушение и было, именно оно не стало причиной той части ущерба, которую вменяет управляющий. После Пленума ВС РФ №42 суды обязаны принимать такие аргументы к рассмотрению.

Многие не знают, что снижение размера ответственности — это не «смягчение», а полноценный самостоятельный инструмент защиты. Его можно использовать даже тогда, когда суд уже установил статус КДЛ и наличие оснований для привлечения.

Типовые сценарии разграничения: директор и учредитель в одном деле

Ниже три сценария, в которых конкурсный управляющий предъявляет требование одновременно к директору и учредителю. Каждый сценарий — отдельная логика доказывания и разные перспективы снижения ответственности.

Сценарий 1. Директор-исполнитель, учредитель-руководитель. Директор подписывал документы, но все ключевые решения — о сделках, о контрагентах, о движении средств — принимал учредитель. Ситуация распространённая; риск директора при правильной позиции снижается существенно. Ключевые доказательства: письменные указания участника, протоколы собраний с одобрением сделок, переписка. Вероятный исход: при наличии документальной базы суд снижает ответственность директора до размера ущерба от его самостоятельных решений. Стратегия: директор документирует исполнительный характер своих действий; учредитель формирует отдельную позицию о неосведомлённости о части сделок.

Сценарий 2. Оба привлекаются за разные периоды. Учредитель управлял компанией три года до банкротства, затем назначил нового директора, который проработал последний год. Управляющий предъявляет требование к обоим. Риск каждого определяется периодом фактического контроля и конкретными нарушениями в этот период. Ключевые доказательства: дата смены директора, характер сделок в каждом периоде, финансовая отчётность. Вероятный исход: суд разграничивает требования по периодам, если позиции сторон согласованы. Стратегия: каждый КДЛ формирует хронологию своего периода и доказывает, что ущерб в его период не превышает заявленной к нему части требования. Статья 61.11 допускает раздельное исчисление при установлении конкретных нарушений.

Сценарий 3. Оба привлекаются по разным основаниям. Директор — по статье 61.11 (доведение до банкротства через сделки) и статье 61.12 (несвоевременная подача заявления). Учредитель — только по статье 61.11 (одобрение сделок на собрании). Стратегия защиты принципиально разная: директор оспаривает наличие оснований и причинно-следственную связь по каждой норме отдельно; учредитель доказывает, что не одобрял оспариваемые сделки либо одобрял их на основе достаточной информации (Business Judgment Rule). Общее: нельзя смешивать позиции — единая линия защиты «мы оба не виноваты» без разграничения ролей не работает ни для одного из них.

Вопрос о том, какой сценарий соответствует вашей ситуации и какая доказательная база уже есть, — предмет первичного анализа, который определяет всю дальнейшую стратегию.