Судебная практика BJR в ВС РФ: тренды 2025 при применении BJR в банкротстве

Что такое BJR и почему это не «западная концепция, которая у нас не работает»?

Business Judgment Rule в российском праве существует с 2013 года. Пункт 3 Постановления Пленума ВАС РФ №62 прямо установил: суд не оценивает экономическую целесообразность решений директора, если тот действовал добросовестно, разумно и в интересах общества. Статья 53.1 Гражданского кодекса РФ закрепила обязанность органов управления действовать добросовестно и разумно — это позитивная часть того же стандарта. Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 распространил BJR непосредственно на дела о субсидиарной ответственности по главе III.2 Федерального закона о банкротстве.

Распространённое заблуждение: «BJR работает только для корпоративных споров, в банкротстве суд смотрит только на факт убытка». До 2025 года это было отчасти верным — суды нередко перекладывали бремя доказывания добросовестности на КДЛ формально, не разбирая содержание решений. Пленум №42 изменил ситуацию: теперь управляющий обязан доказать не просто наличие убытка, но и то, что решение принималось вне рамок нормального предпринимательского риска.

Четыре элемента BJR, которые последовательно проверяет СКЭАС ВС РФ в 2025 году:

• Добросовестность — лицо не имело личной заинтересованности и не скрывало информацию от других органов управления.
• Информированность — решение принималось на основе достаточных данных: управленческой отчётности, заключений специалистов, рыночного анализа.
• Разумность — избранный вариант действий соответствовал стандарту осмотрительного руководителя в аналогичных обстоятельствах.
• Отсутствие явного вреда интересам компании — решение не было заведомо направлено против интересов кредиторов или общества.

Неочевидный риск: директора, которые не документировали процесс принятия решений, не могут воспользоваться BJR даже при объективно разумном поведении. Без протоколов, аналитических записок и переписки суд лишён возможности восстановить процесс — и презумпция вины по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве остаётся неопровергнутой.

Как СКЭАС ВС РФ применяет BJR в 2025 году: ключевые позиции

Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ в 2024-2025 годах сформировала несколько устойчивых позиций по применению Business Judgment Rule в банкротных делах. Все они закреплены или воспроизведены в Пленуме ВС РФ №42 от 23.12.2025, поэтому нижестоящие суды обязаны их учитывать.

Позиция 1. Санкционное давление и внешние рыночные шоки не образуют вины КДЛ. Если убыток стал следствием введения международных санкций, разрыва логистических цепочек или резкого падения рыночного спроса, суд не вправе вменять это в вину руководителю — при условии, что тот своевременно принял антикризисные меры или хотя бы документально зафиксировал ситуацию. СКЭАС неоднократно указывала: предпринимательский риск не равен недобросовестности. Обзор судебной практики Президиума ВС РФ, утверждённый 25.04.2025, закрепил эту позицию применительно к делам 2022-2024 годов.

Позиция 2. Бремя доказывания — на управляющем, а не на КДЛ. Ключевое изменение Пленума №42: управляющий обязан указать конкретное управленческое решение или бездействие, которое повлекло невозможность погашения требований. Недостаточно утверждать, что «директор в целом управлял плохо». Это позволяет КДЛ строить защиту точечно — не опровергая всю деятельность, а разбирая конкретные эпизоды.

Позиция 3. BJR действует даже при наступлении убытка. Убыток — следствие предпринимательского риска. СКЭАС в 2024-2025 годах неоднократно отказывала в привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании убытков по статье 53.1 Гражданского кодекса РФ именно потому, что управляющий доказал факт убытка, но не доказал выход КДЛ за рамки допустимого предпринимательского поведения.

Позиция 4. Коллегиальность решения снижает индивидуальную ответственность члена органа. Пленум №42 прямо указал: членство в совете директоров или ином коллегиальном органе само по себе не влечёт солидарной ответственности за решение. Суд устанавливает индивидуальное поведение каждого члена органа: голосовал «за», «против» или воздержался; предпринял ли разумные меры для предотвращения убытка.

Частая ошибка: директор полагает, что раз он действовал «как все в отрасли», BJR применится автоматически. Но ВС РФ требует доказательств именно его персонального процесса принятия решений — отраслевые стандарты учитываются, но не заменяют персональную документацию.

Где BJR не работает: когда суд всё равно привлекает КДЛ к ответственности?

Business Judgment Rule не является универсальной защитой. Верховный суд РФ последовательно ограничивает его применение в случаях, когда поведение КДЛ выходит за рамки любого разумного предпринимательского риска. Понимание этих границ критично для построения позиции защиты.

Случай первый: сделки с явными признаками вывода активов. Если сделка совершена по нерыночной цене, с аффилированным лицом и в период накопления долгов перед независимыми кредиторами — суд квалифицирует это как недобросовестность, а не предпринимательский риск. Статья 61.2 Федерального закона о банкротстве позволяет оспорить такую сделку за три года до принятия заявления о банкротстве. Параллельно управляющий заявляет субсидиарную ответственность по статье 61.11 — и BJR не спасает, потому что отсутствует элемент «добросовестности».

Случай второй: уничтожение или непередача документации. Ключевая презумпция пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве: если документы бухгалтерского учёта к моменту введения конкурсного производства отсутствуют или искажены, невозможность погашения требований считается наступившей по вине КДЛ. BJR здесь неприменим — он предполагает, что суд может оценить процесс принятия решений, а без документов этого сделать невозможно.

Случай третий: продолжение деятельности после наступления признаков объективного банкротства. Если руководитель знал о признаках неплатёжеспособности и наращивал долги перед новыми кредиторами — статья 61.12 Федерального закона о банкротстве применяется в размере обязательств, возникших после наступления обязанности подать заявление. BJR в этом случае работает лишь как инструмент снижения размера ответственности, а не полного её исключения.

Случай четвёртый: личная заинтересованность в сделке. Если директор сам получил выгоду — через аффилированную компанию, через завышенное вознаграждение, через преимущественное погашение собственных займов — первый элемент BJR (добросовестность) разрушен. Пленум ВАС РФ №62 прямо указывает на этот случай как на основание ответственности вне зависимости от экономического результата сделки для компании.

На практике важно учитывать: управляющий нередко формулирует несколько оснований одновременно — вывод активов плюс непередача документов плюс несвоевременная подача заявления. Даже если BJR работает по одному эпизоду, остальные основания требуют самостоятельной проработки. Позиция защиты должна разбирать каждый эпизод отдельно.

Три года — срок, за который управляющий вправе проверить сделки должника по статье 61.2 Федерального закона о банкротстве. Если договор, повлёкший убыток, попадает в этот период и суд признаёт его недействительным, КДЛ может столкнуться с требованием на всю сумму сделки плюс субсидиарной ответственностью. Разграничение этих двух требований — одна из ключевых задач защитной стратегии.

BJR и снижение размера субсидиарной ответственности: что изменил Пленум №42?

До Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 BJR использовался преимущественно как инструмент полного исключения ответственности: либо доказал добросовестность — либо несёшь солидарную ответственность на весь долг. Пленум №42 ввёл промежуточную позицию: КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения требований кредиторов. Это позволяет снизить размер ответственности, даже если привлечение в принципе обосновано.

Механизм работает следующим образом. Управляющий заявляет субсидиарную ответственность на 150 млн рублей — весь реестр кредиторов. КДЛ в возражениях разбирает каждый эпизод: по трём сделкам BJR применим полностью, по одной сделке нарушение есть, но её реальный экономический эффект — 8 млн рублей, а не 150. Суд исследует причинно-следственную связь между конкретным действием КДЛ и совокупным ущербом. Если связь установлена частично — размер ответственности пропорционально снижается.

Пленум №42 также уточнил порядок включения мораторных процентов в размер субсидиарной ответственности. С 23.12.2025 мораторные проценты, начисленные на требования кредиторов в ходе банкротства, включаются в итоговую сумму требования к КДЛ. Это увеличивает фактический размер риска для контролирующих лиц по длительным делам — учитывайте этот элемент при оценке общей суммы.

Многие не знают, что стратегия «снизить размер» и стратегия «оспорить привлечение целиком» не исключают друг друга. Их можно выстраивать параллельно: первичная позиция — полный отказ в привлечении через BJR; альтернативная позиция — снижение размера через разбор причинно-следственной связи по каждому эпизоду. Такая двухуровневая защита повышает вероятность благоприятного исхода на любой стадии — суде первой инстанции, апелляции или кассации.

Типовые сценарии КДЛ при применении BJR: как оценить свою ситуацию

Практика применения Business Judgment Rule в ВС РФ распределяется по нескольким повторяющимся сценариям. Ниже — три из них с оценкой вероятного исхода и стратегией защиты.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения.
Ситуация: директор или единственный участник лично принимал все ключевые решения, подписывал договоры, имел прямой доступ к счетам. Управляющий ссылается на серию убыточных сделок 2021-2023 годов.
Ключевые доказательства для BJR: протоколы заседаний с обсуждением сделок, отчёты финансовых служб, заключения оценщиков или юристов по сделкам, переписка с контрагентами, подтверждающая рыночный характер условий.
Вероятный исход: при наличии документации — полный отказ в привлечении или снижение размера по причинно-следственной связи. Без документации — высокая вероятность привлечения на весь реестр.
Стратегия: параллельная защита по двум линиям — BJR по каждому эпизоду плюс оспаривание размера через анализ причинно-следственной связи (статья 61.11 Федерального закона о банкротстве, Пленум №42).

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет.
Ситуация: участник с долей 30-40% или номинальный директор — не участвовал в оперативном управлении, не подписывал хозяйственные договоры, не имел доступа к счетам.
Ключевые доказательства: трудовой договор или договор управления с чётким разграничением полномочий, отсутствие подписей в первичной документации и банковских распоряжениях, протоколы с указанием фактического руководителя.
Вероятный исход: опровержение статуса КДЛ по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве — это более сильная позиция, чем BJR. BJR применяется как резервная линия, если суд признал КДЛ.
Стратегия: первичная атака — оспаривание статуса КДЛ; резервная — BJR с акцентом на отсутствие возможности повлиять на оспариваемые решения.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет до банкротства.
Ситуация: лицо вышло из состава участников или сложило полномочия директора за пределами трёхлетнего периода до возбуждения дела о банкротстве.
Ключевые доказательства: выписка из ЕГРЮЛ с датой выхода, решение о прекращении полномочий, отсутствие корпоративных связей в течение всего трёхлетнего периода (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве).
Вероятный исход: статус КДЛ не доказан, привлечение невозможно — BJR в этом сценарии не требуется. Риск возникает, если управляющий заявит о сохранении фактического влияния через аффилированных лиц — тогда BJR становится актуальным.
Стратегия: строить защиту на процессуальном основании — отсутствие статуса КДЛ; BJR готовить как резерв на случай, если суд установит фактическое влияние вне формальных сроков.

Как подготовить позицию по BJR: чек-лист для КДЛ

Применение Business Judgment Rule в суде требует заблаговременной подготовки доказательной базы. Ниже — перечень документов и условий, которые формируют защитную позицию.

Более подробно о документальном сопровождении защитной позиции — в материале «Как избежать субсидиарки: BJR и документирование». Об антикризисных мерах как самостоятельном инструменте защиты — в статье «Как избежать субсидиарки: антикризисные меры».

Взаимосвязь BJR с оспариванием сделок и убытками по статье 53.1 ГК РФ

Business Judgment Rule применяется не только при субсидиарной ответственности по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве. Два смежных инструмента, где BJR также работает: оспаривание сделок должника (статьи 61.2-61.3 того же закона) и взыскание убытков по статье 53.1 Гражданского кодекса РФ в рамках дела о банкротстве (статья 61.20 Федерального закона о банкротстве).

При оспаривании сделок управляющий нередко одновременно заявляет субсидиарную ответственность: сделка признана недействительной по статье 61.2 — значит, директор заведомо знал о вреде кредиторам. Но это не автоматически исключает BJR. Недействительность сделки устанавливается по объективным критериям (неравноценность, аффилированность, период подозрительности). Для субсидиарки нужно дополнительно доказать субъективный элемент — недобросовестность КДЛ. СКЭАС в 2024-2025 годах несколько раз возвращала дела на новое рассмотрение именно потому, что суды первой инстанции автоматически переносили вывод о недействительности сделки на вывод о вине КДЛ без самостоятельного исследования.

Взыскание убытков по статье 61.20 — альтернатива субсидиарной ответственности, которая в ряде случаев выгоднее для КДЛ: размер ограничен конкретным убытком, а не всем реестром. Здесь BJR применяется в полном объёме через пункт 3 Постановления Пленума ВАС РФ №62. Если сумма реестра существенно превышает размер убытка от конкретных сделок — имеет смысл добиваться переквалификации требования управляющего с субсидиарной ответственности на убытки.

Обзор подходов к доказательной базе и сравнение этих инструментов защиты — в разделе «Стратегия защиты КДЛ: доказательная база». Актуальную аналитику по субсидиарной ответственности — в разделе «Практика ВС РФ».