Сроки и процедуры: разграничение КДЛ между директором и учредителем

Кто является КДЛ: директор, учредитель или оба?

Контролирующим должника лицом признаётся человек, который в течение трёх лет до даты возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Директор попадает под эту норму автоматически — в силу должности. Учредитель — через презумпцию контроля при доле более 50% или через доказанное фактическое влияние на хозяйственные решения.

Закон устанавливает несколько самостоятельных презумпций КДЛ. Первая — должностная: лицо занимало руководящую позицию в период, предшествующий банкротству. Вторая — долевая: участник владеет долей, позволяющей определять решения общего собрания. Третья — функциональная: лицо получало право давать указания на основании доверенности, договора управления или иным способом. Наличие хотя бы одной презумпции — достаточное основание для арбитражного управляющего подать заявление.

Многие не знают, что статус КДЛ — опровержимая презумпция. Учредитель с долей 60% вправе доказать: он не вмешивался в оперативное управление, не давал обязательных указаний директору, а корпоративные решения, принятые им, не имели причинно-следственной связи с потерями кредиторов. Это не автоматически исключает его из числа КДЛ, но создаёт основу для разграничения размера ответственности.

Частая ошибка учредителя — считать, что раз он «не подписывал» операционные документы, то вопрос закрыт. Пленум ВС РФ №53 (в редакции Постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42) прямо указывает: фактическое влияние может подтверждаться перепиской, показаниями сотрудников, структурой корпоративных решений. Суд оценивает всю совокупность доказательств, а не только формальные подписи.

Как работает солидарная ответственность нескольких КДЛ?

Солидарная субсидиарная ответственность нескольких КДЛ означает, что каждый из них обязан погасить весь долг перед кредиторами, а не только свою «долю» — до тех пор, пока требование не исполнено полностью (пункт 8 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве). Кредитор вправе предъявить требование к любому из КДЛ в полном объёме. Исполнивший даёт право регрессного требования к остальным.

На практике это означает: если управляющий привлёк директора и учредителя солидарно на 200 млн рублей, взыскание в полном объёме может быть обращено на имущество любого из них. Суд не делит сумму поровну — он фиксирует общий долг и круг лиц. Это один из главных источников риска для директора-исполнителя, который фактически реализовывал чужие решения.

Неочевидный риск: КДЛ, уплатившее долг в полном объёме, имеет право регресса к остальным. Но реализовать это право на практике непросто — если второй КДЛ уже не имеет активов, взыскание превращается в долгосрочный процесс. Поэтому разграничение ответственности на стадии рассмотрения заявления — принципиально важнее регресса после вступления решения в силу.

Три года — субъективный срок давности по требованию кредитора к КДЛ, исчисляемый с момента, когда кредитор узнал об основаниях привлечения (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). Объективный срок — десять лет с момента совершения нарушения. Суды нередко определяют начало субъективного срока с даты введения конкурсного производства или первой публикации о признаках банкротства в ЕФРСБ. Это значит: даже если компания давно не работает, риск не закрыт автоматически.

Что изменил Пленум ВС РФ №42 для разграничения ответственности?

Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 закрепило право каждого КДЛ доказывать отсутствие причинно-следственной связи между конкретными действиями именно этого лица и невозможностью погашения требований кредиторов — не только для полного отказа в привлечении, но и для снижения размера требования. До этого разграничение было возможно только при наличии явного разрыва в периодах деятельности или разных оснований привлечения.

Теперь механизм работает иначе. КДЛ вправе заявить: «Да, я являлся директором, но убыточные сделки в период с января по июнь были совершены без моего участия и по указанию учредителя. Мой период управления — с июля по декабрь, и я прошу суд оценить мою ответственность только за этот период». Суд обязан рассмотреть это заявление по существу.

Пленум №42 также уточнил позицию по Business Judgment Rule применительно к банкротным делам: предпринимательский риск, санкционное давление, рыночные колебания сами по себе не образуют вины КДЛ. Нужно доказать именно недобросовестное или неразумное поведение. Это прямо применимо к разграничению: если директор принимал решения в условиях форс-мажора и зафиксировал это документально, суд учитывает данный факт при оценке его индивидуальной ответственности.

Важное следствие: разграничение и снижение размера — не одно и то же. Разграничение определяет, кто из КДЛ несёт ответственность за конкретные потери. Снижение размера — инструмент для того КДЛ, которое уже признано ответственным, но чьи действия причинили вред лишь в части общего требования. Оба механизма могут применяться одновременно.

С 23.12.2025 мораторные проценты включаются в размер субсидиарной ответственности. Это означает: итоговая сумма требования к КДЛ будет выше, чем номинальный реестр кредиторов. При разграничении каждое КДЛ вправе оспаривать включение мораторных процентов в ту часть, которая относится к его периоду ответственности.

Как доказать индивидуальную роль каждого КДЛ в деле?

Доказывание индивидуальной роли каждого КДЛ строится на разделении управленческих функций: директор отвечает за оперативные решения, учредитель — за стратегические. Если эти функции разграничены документально, суду проще установить, кто несёт ответственность за конкретные потери кредиторов (пункт 11 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве). Центральный вопрос — причинно-следственная связь между действием конкретного лица и конкретным убытком.

Доказательная база для директора включает: протоколы заседаний совета директоров и общих собраний с указанием инициатора решений, деловую переписку с учредителем, трудовой договор с разграничением полномочий, приказы о согласовании крупных сделок. Если директор действовал на основании обязательных указаний, зафиксированных письменно, это одно из ключевых оснований для снижения его доли ответственности.

Доказательная база для учредителя другая: нужно показать, что он не выходил за рамки корпоративных полномочий — голосовал на собраниях, но не вмешивался в текущее управление. Отсутствие его подписи на хозяйственных договорах само по себе недостаточно — управляющий может использовать косвенные доказательства фактического влияния. Поэтому важно заблаговременно собрать документы, показывающие реальную операционную независимость директора.

На практике важно учитывать: показания бывших сотрудников используются управляющим активно. Если сотрудники подтверждают, что «все решения принимал собственник», это перевешивает формальное разграничение в трудовом договоре. Противовес — внутренние регламенты, решения органов управления, корпоративная переписка, подтверждающая самостоятельность директора.

Процессуальные сроки: когда и как действовать каждому КДЛ?

Заявление о привлечении к субсидиарной ответственности рассматривается арбитражным судом в рамках дела о банкротстве (статья 223 Арбитражного процессуального кодекса РФ). Срок на подачу возражений определяется судом — как правило, 30 дней с момента получения копии заявления. Пропуск этого срока не лишает КДЛ права представить доказательства, но существенно сужает процессуальные возможности.

Каждый из КДЛ процессуально самостоятелен. Директор и учредитель вправе занимать разные позиции: один может оспаривать статус КДЛ, другой — соглашаться со статусом, но добиваться снижения размера. Суд рассматривает доводы каждого отдельно. Это важно: согласованная позиция двух КДЛ против требования управляющего — не единственный вариант стратегии.

Три года — субъективный срок давности для кредитора. Но для самого КДЛ ключевой срок другой: десять дней после получения определения суда — срок на подачу апелляционной жалобы по обособленному спору (статья 223 Арбитражного процессуального кодекса РФ, пункт 3). Пропуск апелляционного срока требует ходатайства о восстановлении с обоснованием уважительности причин — суды удовлетворяют такие ходатайства не автоматически.

Оспаривание сделок как параллельный процесс непосредственно влияет на разграничение. Если конкурсный управляющий одновременно оспаривает сделки должника и привлекает КДЛ к субсидиарной ответственности, результат обособленного спора по сделке может стать доказательством в деле о привлечении. Каждое КДЛ должно отслеживать весь массив обособленных споров, а не только заявление о субсидиарке. Подробнее о тактике в таких ситуациях — в материале об индивидуализации по Пленуму ВС №53.

Для глубокого изучения процессуальных аспектов разграничения КДЛ — смотрите раздел Аналитика по субсидиарной ответственности.

Три сценария разграничения: директор-исполнитель, учредитель-контролёр и смешанный случай

Выбор стратегии разграничения зависит от конкретного сочетания ролей. Три типовых сценария охватывают большинство реальных дел с несколькими КДЛ.

Сценарий 1. Директор-исполнитель: решения принимал учредитель, документы подписывал директор. Ситуация: директор формально руководил компанией, но ключевые хозяйственные решения — о крупных сделках, выводе активов, смене контрагентов — принимались учредителем с долей более 50% через письменные указания или на собраниях. Ключевые доказательства: протоколы с инициативами учредителя, переписка с обязательными указаниями, показания сотрудников о реальной вертикали принятия решений. Вероятный исход: суд разграничивает ответственность, привлекая директора только по сделкам, в которых его самостоятельность доказана. Итоговая сумма может снизиться до 5—15% от первоначального требования, если основной объём убытков связан с решениями учредителя. Стратегия: документировать каждое указание учредителя, формировать хронологию решений с привязкой к конкретным убыткам кредиторов. Нормативная основа — пункт 11 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве.

Сценарий 2. Учредитель без прямого управления: не подписывал, указаний не давал. Ситуация: участник с долей 60% голосовал на общих собраниях, но не участвовал в операционном управлении. Директор работал самостоятельно. Управляющий ссылается на долевую презумпцию статьи 61.10 Федерального закона о банкротстве. Ключевые доказательства: повестки и протоколы собраний с ограниченным кругом вопросов, отсутствие корпоративной переписки по операционным вопросам, должностные регламенты, подтверждающие самостоятельность директора. Вероятный исход: отказ в привлечении при достаточной доказательной базе или снижение суммы до размера, соответствующего конкретным корпоративным решениям учредителя. Стратегия: оспаривать статус КДЛ по существу, а не только снижать размер — при сильной доказательной базе это эффективнее.

Сценарий 3. Директор-совладелец: одновременно участник и руководитель компании. Ситуация: одно лицо выступает и директором, и участником с долей более 50%. Управляющий предъявляет требование по обоим основаниям — статьям 61.11 и 61.12 Федерального закона о банкротстве. Ключевые доказательства: хронология принятых решений, подтверждение того, что руководство прекратилось до возникновения основных убытков, либо наличие обстоятельств непреодолимой силы. Вероятный исход: полное солидарное привлечение по максимальной сумме требования без разграничения. Стратегия: переключиться с опровержения статуса КДЛ — доказать невозможно — на снижение размера через механизм Пленума №42: установить причинно-следственную связь только для части убытков, доказать отсутствие виновного поведения в иной части. Снижение мораторных процентов — дополнительный инструмент.

Правильно определить свой сценарий до первого судебного заседания — условие для построения работающей позиции. Ошибочная стратегия «я ни за что не отвечаю» в деле директора-совладельца лишает возможности воспользоваться инструментами снижения размера.

Субсидиарная ответственность или убытки: какой инструмент выгоднее оспаривать?

Субсидиарная ответственность по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве охватывает всю сумму непогашенных требований кредиторов. Взыскание убытков по статье 61.20 того же закона и статье 53.1 Гражданского кодекса РФ ограничено конкретным ущербом от конкретного действия. Разница существенна: при убытках управляющий должен доказать точный размер вреда, причинённого конкретной сделкой или решением. При субсидиарке — только факт принадлежности к числу КДЛ и наличие причинно-следственной связи с банкротством.

Когда управляющий предъявляет требование по статье 61.11, а не по статье 61.20 — это выбор в пользу максимального размера. Для КДЛ, у которого только часть действий причинила вред, выгоднее добиваться переквалификации требования: если конкретная сделка причинила убыток на 5 млн рублей, а общий реестр — 100 млн рублей, субсидиарка в 100 млн против убытков в 5 млн — принципиальная разница.

Пленум ВС РФ №53 (в редакции Постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42) допускает совместное рассмотрение требований по субсидиарной ответственности и убыткам в одном деле. Это означает: КДЛ вправе заявить о частичной переквалификации — применить статью 61.20 к тем действиям, где вред доказан в конкретном размере, и оспаривать оставшуюся часть по основаниям статьи 61.11. Такая стратегия сложнее процессуально, но нередко даёт лучший результат по итоговой сумме.

Смотрите также: как применять Business Judgment Rule и документирование для защиты КДЛ и стратегия защиты КДЛ: доказательная база.