Рекомендации KDL по теме структурирование бизнеса при работе с дочерними компаниями

Почему холдинговая структура — это одновременно защита и риск?

Холдинговая структура сама по себе не защищает от субсидиарной ответственности. Контролирующим должника лицом признаётся тот, кто в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Материнская компания с долей 51% автоматически попадает в зону риска: арбитражный управляющий будет проверять, не давала ли она указаний дочернему обществу.

Пленум ВС РФ от 21.12.2017 №53, действующий в редакции Постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42, разграничивает две ситуации. Первая: участник осуществляет нормальный корпоративный контроль через одобрение крупных сделок на общем собрании. Вторая: участник фактически управляет операционной деятельностью — выбирает контрагентов, определяет условия договоров, даёт директору прямые поручения по текущим операциям. Именно вторая ситуация квалифицируется как «обязательные указания».

На практике граница между этими ситуациями размыта. Управляющая компания в холдинге, которая централизует казначейство, устанавливает лимиты полномочий директора дочерней структуры и согласовывает бюджет, рискует быть признана КДЛ. Защита строится не на отказе от управления, а на его правильном документировании.

Частая ошибка при построении холдингов — смешение корпоративных и оперативных функций в одном органе. Когда совет директоров управляющей компании напрямую согласовывает сделки дочерней структуры, минуя директора последней, это создаёт документальный след, который управляющий использует как доказательство контроля. Разделение уровней принятия решений — первый шаг к снижению этого риска.

Неочевидный риск связан с централизованным казначейством. Если расчётные счета дочерних обществ управляются из единого центра, а платежи проходят согласование в управляющей компании — суды нередко расценивают это как подтверждение фактического контроля над деятельностью должника. При этом юрисдикционная привязка по Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации — арбитражный суд субъекта по месту нахождения должника — означает, что позиции по одному и тому же холдингу могут формироваться в разных округах по-разному.

Как статья 61.10 определяет КДЛ в холдинговых структурах?

Статья 61.10 Федерального закона о банкротстве устанавливает четыре презумпции, при наличии которых лицо признаётся контролирующим должника: руководитель должника, участник с долей более 50%, выгодоприобретатель по сделкам, нанёсшим существенный вред кредиторам, а также лицо, имеющее право давать обязательные указания в силу договора. В холдинговой структуре под каждую из этих презумпций может подпадать одновременно несколько лиц — управляющая компания, её директор, конечный бенефициар.

Важно понимать, как работает доля в 50%. Пленум №53 указывает, что само по себе участие в уставном капитале не означает контроля. Но если участник с долей 50% к тому же подписывал одобрения крупных сделок, участвовал в формировании кредитной политики или переписывался с директором по вопросам текущей деятельности — совокупность этих фактов образует основание для признания КДЛ. Управляющий будет искать именно такую совокупность.

Выгодоприобретатель по сделкам — особая категория для холдингов. Если дочернее общество систематически заключало договоры с компаниями группы на нерыночных условиях (ниже рынка при продаже, выше рынка при закупке), а выгода концентрировалась на уровне материнской структуры, суд вправе признать материнскую компанию КДЛ именно как выгодоприобретателя. Это основание не требует доказательства прямых указаний — достаточно экономической картины перераспределения прибыли.

Юрисдикционный маркер: ВС РФ в обзоре практики от апреля 2025 года подтвердил, что статус выгодоприобретателя устанавливается через анализ финансовых потоков группы, а не через формальные корпоративные связи. ЕФРСБ фиксирует рост заявлений именно к управляющим компаниям холдингов: за 2024 год их доля в общем числе заявлений выросла примерно на 18% по сравнению с 2022 годом.

Для разграничения статусов в холдинге критически важна система полномочий. Если устав дочернего общества и положение об исполнительном органе чётко определяют, какие решения директор принимает самостоятельно, а какие выносятся на одобрение участников, — это документальная база для опровержения тезиса об «обязательных указаниях». Отсутствие такой системы оставляет управляющего в позиции, где он может трактовать любое взаимодействие материнской компании с дочерней как фактическое управление.

Какие инструменты структурирования снижают риск субсидиарной ответственности?

Правильная структура холдинга снижает риск субсидиарной ответственности в разы — но только если она сопровождается документами, которые работают в суде. Три основных инструмента: разграничение полномочий между уровнями холдинга через устав и положения, корпоративный договор между участниками, и формализованная система принятия решений.

Разграничение полномочий через корпоративные документы. Устав дочернего общества должен чётко разграничивать компетенцию общего собрания и директора. Вопросы, вынесенные в компетенцию общего собрания, — это нормальный корпоративный контроль. Вопросы оперативного управления, оставленные в единоличном ведении директора, — это то, что не может быть приписано материнской компании как «указания». Суды обращают внимание на степень детализации этих разграничений: общая формулировка «директор руководит текущей деятельностью» без конкретных лимитов хуже, чем положение, устанавливающее пороговые суммы для самостоятельных решений директора.

Корпоративный договор. Статья 67.2 Гражданского кодекса Российской Федерации позволяет участникам зафиксировать порядок управления обществом, распределение голосов, ограничения по сделкам. В контексте защиты от субсидиарной ответственности корпоративный договор выполняет двойную функцию: с одной стороны, документирует, что управление дочерней структурой осуществляет её директор в пределах согласованных параметров, с другой — исключает возможность ретроспективно квалифицировать корпоративное взаимодействие как обязательные указания. Договор должен содержать положения о самостоятельности директора в оперативных решениях.

Управляющая компания vs. управляющий участник. Разница принципиальная. Если управляющая компания привлечена по договору управления и несёт ответственность как единоличный исполнительный орган — она сама является директором и несёт все риски директора. Если управляющая компания выступает участником (акционером) и влияет на дочернее общество через корпоративные инструменты — её риск определяется статьёй 61.10 и зависит от того, давала ли она обязательные указания. Эти два статуса нельзя смешивать в одном лице без чётких документальных ограничений.

Многие не знают, что Business Judgment Rule (принцип делового суждения), закреплённый в пункте 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62 и подтверждённый Пленумом ВС РФ №42 от 23.12.2025 применительно к банкротным делам, работает и в холдинговом контексте. Если решение, принятое материнской компанией или её представителями в совете директоров дочернего общества, было обоснованным с точки зрения бизнеса на момент его принятия — это аргумент против вывода о недобросовестности. Ретроспективная оценка «решение оказалось неверным» сама по себе не образует вины КДЛ.

Как разграничение управления и владения работает в судебной практике?

Разграничение управления и владения защищает от субсидиарной ответственности только тогда, когда оно последовательно и документально подтверждено. Арбитражные суды оценивают не только корпоративные документы, но и фактическую модель принятия решений: переписку, поведение директора в спорных ситуациях, финансовые потоки между структурами холдинга.

Показательная позиция сформирована в практике Арбитражного суда Западно-Сибирского округа: корпоративное одобрение сделок через общее собрание не приравнивается к «обязательным указаниям», если директор дочернего общества имел реальные полномочия отказаться от сделки. Ключевой вопрос — было ли у директора фактически пространство для самостоятельного решения или же одобрение участников носило формальный характер при фактически предрешённом результате.

Ответственность членов совета директоров в холдинге после Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 определяется индивидуально: членство в коллегиальном органе не означает автоматической ответственности за решения этого органа. Необходимо доказать личный вклад конкретного члена совета директоров в причинение вреда. Это означает, что протокол с записью о голосовании «против» или об особом мнении становится критически важным доказательством.

Для практики важен и Обзор Президиума ВС РФ, утверждённый 25 апреля 2025 года: в нём зафиксировано, что внебанкротное привлечение КДЛ к ответственности возможно после завершения конкурсного производства. Это означает, что претензии к материнской компании не прекращаются с закрытием дела о банкротстве дочерней структуры.

Трёхлетний ретроспективный период по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве означает, что суд анализирует структуру управления холдингом задолго до начала банкротства. Если в этот период происходило перераспределение активов между структурами группы, изменение цепочек владения или вывод ключевых договоров на новые юридические лица — каждое такое действие будет проверяться управляющим на предмет вреда кредиторам.

Типовые сценарии: когда структура защищает, а когда — нет?

Выбор стратегии защиты зависит от того, в какой роли вы связаны с дочерней структурой-банкротом. Ниже — три типовых сценария для участников холдинговых структур.

Сценарий 1. Материнская компания (участник с долей более 50%) без прямого операционного управления.

Ситуация: управляющая компания является мажоритарным участником дочернего общества, утверждает бюджеты и одобряет крупные сделки, но не вмешивается в текущую деятельность. Ключевые доказательства: протоколы общих собраний с решениями исключительно корпоративного характера, положение о директоре с реальными операционными полномочиями, переписка, из которой не следуют прямые поручения по конкретным сделкам. Вероятный исход: при наличии этих документов суд с высокой вероятностью откажет в признании управляющей компании КДЛ — Пленум №53 прямо указывает, что нормальный корпоративный контроль не образует «обязательных указаний». Стратегия: представить документальную систему разграничения полномочий, доказать реальность самостоятельности директора дочернего общества, оспорить тезис о фактическом управлении операционной деятельностью.

Сценарий 2. Конечный бенефициар через цепочку владения без прямого участия в дочернем обществе.

Ситуация: бенефициар владеет дочерним обществом через 2–3 промежуточных юридических лица, формально не является ни директором, ни участником должника. Управляющий ссылается на выгоду, концентрировавшуюся у бенефициара через схему договоров. Ключевые доказательства: отсутствие прямых поручений директору должника, рыночный характер договоров между структурами холдинга, независимость промежуточных звеньев цепочки. Вероятный исход: статус КДЛ через выгодоприобретательство по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве установить сложнее, чем через прямое участие, — но управляющий будет анализировать финансовые потоки за три года. Стратегия: оспорить квалификацию договоров как нерыночных, представить рыночные обоснования условий сделок, доказать, что выгода не была систематической и не превышала рыночный уровень.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: лицо утратило связь с дочерней структурой более трёх лет назад.

Ситуация: участник вышел из состава дочернего общества или сменил директора более чем за три года до возбуждения дела о банкротстве. Управляющий тем не менее включает его в заявление, ссылаясь на решения, принятые в период его участия. Вероятный исход: если выход из состава или смена роли произошли за пределами трёхлетнего периода ретроспекции по статье 61.10, основания для признания КДЛ отсутствуют — при условии, что документы, подтверждающие дату утраты статуса, сохранены и представлены суду. Стратегия: первым делом документально установить дату фактического прекращения контроля и сравнить её с датой возбуждения дела о банкротстве, предъявить регистрационные документы и протоколы.

После анализа сценария важно соотнести его с текущей стадией дела: заявление управляющего, стадия рассмотрения, вынесено ли определение о привлечении. От этого зависит, строить ли позицию на полном отказе в признании КДЛ или на снижении размера ответственности.

Реструктуризация бизнеса: когда это оправдано и как не допустить ошибок?

Реструктуризация холдинга с целью снижения рисков субсидиарной ответственности оправдана, если проводится заблаговременно — до появления признаков неплатёжеспособности в любой из структур группы. Изменения, проведённые после того, как одна из дочерних компаний перестала исполнять обязательства, будут квалифицированы управляющим как попытка вывода активов или сокрытия контроля.

Типичная ошибка — перенос активов из операционных дочерних компаний в новые юридические лица в период финансового стресса. Такие операции попадают в зону оспаривания по статьям 61.2 и 61.3 Федерального закона о банкротстве. Если сделка совершена в течение трёх лет до принятия заявления о банкротстве и причинила вред кредиторам, суд признаёт её недействительной и возвращает имущество или его стоимость в конкурсную массу. Для участника, одобрившего такую сделку, это дополнительное основание для признания КДЛ.

Возражение «реструктуризация — это дорого и долго» встречается часто. На практике превентивная работа занимает 2–4 месяца и включает аудит корпоративных документов, разработку положений об управляющей компании и директорах дочерних обществ, корректировку уставов, корпоративный договор. Стоимость этих мер несопоставима со стоимостью судебной защиты в субсидиарном споре, где размер требования нередко исчисляется сотнями миллионов рублей.

После Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 у КДЛ появился дополнительный инструмент снижения размера ответственности: можно доказывать, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения требований. Это не означает освобождения от ответственности, но позволяет ограничить её суммой, соответствующей реальному вкладу конкретного лица в причинение вреда. Для многоуровневых холдингов, где несколько КДЛ действовали одновременно, это принципиально важный инструмент.

Ещё один инструмент — субординация требований аффилированных лиц по Пленуму ВС РФ от 23.12.2025 №41. Если компании группы предоставляли должнику компенсационное финансирование в период финансового кризиса, их требования понижаются в очерёдности. Это напрямую влияет на стратегию работы с долгами внутри холдинга: займы между аффилированными структурами в период стресса создают риски не только субсидиарной ответственности, но и утраты статуса кредитора.

Подробнее о превентивных мерах, ошибках при выходе из бизнеса и типичных просчётах при структурировании — в разделе Аналитика по субсидиарной ответственности. Также рекомендуем материалы: Типичные ошибки при структурировании бизнеса и Корпоративная защита от субсидиарки: выход из бизнеса.