Региональная статистика субсидиарки: статистика по годам по данным Судебного департамента

Как менялось число заявлений о субсидиарке с 2021 по 2024 год?

По сведениям Судебного департамента при Верховном суде Российской Федерации, количество заявлений о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в арбитражных судах стабильно растёт с 2019 года. В 2021 году суды рассмотрели около 8 400 таких заявлений, в 2022-м — свыше 9 700, в 2023-м — порядка 10 200. В 2024 году число заявлений превысило 13 000, что составляет прирост около 28% к предыдущему году. Этот показатель формируется не только за счёт роста числа банкротств: конкурсные управляющие и кредиторы всё активнее используют субсидиарную ответственность как инструмент пополнения конкурсной массы там, где активов должника недостаточно.

Ключевая причина роста — расширение круга лиц, признаваемых КДЛ. После вступления в силу главы III.2 Федерального закона о банкротстве (с 2017 года) под действие статьи 61.10 попали не только директора и участники с долей более 50%, но и фактические руководители, выгодоприобретатели по сделкам, главные бухгалтеры. Пленум ВС РФ от 21.12.2017 №53 (в редакции Постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42) закрепил широкое понимание контроля: управляющие предъявляют требования ко всем, кто мог давать обязательные указания или иным образом определять хозяйственную деятельность компании.

Параллельно выросла активность Федеральной налоговой службы. ФНС занимает позицию кредитора в значительной доле банкротных дел и самостоятельно инициирует процедуры, когда налоговая задолженность превышает 300 000 рублей. По данным ФНС, в 2023 году налоговый орган стал заявителем по делам о банкротстве в более чем 3 800 случаях — это около 37% от общего числа корпоративных банкротств. В делах, инициированных ФНС, заявление о субсидиарной ответственности подаётся практически автоматически, если налоговый долг превышает половину реестра требований кредиторов.

На практике это означает следующее: если компания ликвидируется с налоговым долгом или проходит через процедуру банкротства по заявлению налогового органа, вероятность получить заявление о привлечении к субсидиарной ответственности для директора и участников существенно выше, чем в случае с «обычным» банкротством по заявлению коммерческого кредитора.

Региональное распределение: где субсидиарку предъявляют чаще всего?

По данным ЕФРСБ за 2022–2024 годы, три региона стабильно формируют более 45% всех сообщений о подаче заявлений о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности: Москва, Московская область и Республика Татарстан (Поволжский федеральный округ). Это прямо коррелирует с концентрацией действующих юридических лиц и объёмом кредиторской задолженности в этих регионах.

Среди федеральных округов картина следующая. Центральный федеральный округ (прежде всего Москва и область) даёт около 34% от общего числа заявлений ежегодно. Приволжский ФО — около 16%, Северо-Западный ФО (преимущественно Санкт-Петербург и Ленинградская область) — около 12%. Уральский, Сибирский и Южный округа суммарно формируют ещё около 25%. Дальневосточный ФО традиционно занимает наименьшую долю — порядка 3–4%.

Важно понимать: высокая концентрация в Москве отражает не только деловую активность, но и процессуальную особенность. Часть крупных региональных компаний зарегистрирована в Москве или имеет московский юридический адрес, поэтому дело о банкротстве рассматривается Арбитражным судом города Москвы — одним из наиболее загруженных арбитражных судов страны по субсидиарным спорам.

Неочевидный риск для региональных КДЛ: Арбитражный суд Московского округа формирует прецеденты, которые суды других регионов используют как ориентир. Решения АС МО по вопросам опровержения презумпций контроля, расчёта размера ответственности и применения Business Judgment Rule влияют на практику Поволжского, Сибирского и Уральского округов, хотя напрямую их не связывают.

Доля удовлетворённых заявлений: насколько реальна угроза привлечения?

По сведениям Судебного департамента при ВС РФ, доля удовлетворённых заявлений о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности составляла в 2021 году около 38%, в 2022-м — порядка 39%, в 2023-м — около 40%, в 2024-м — приблизительно 42%. Это означает, что больше половины поданных заявлений не заканчиваются привлечением. Суды отказывают либо полностью, либо удовлетворяют требование частично — в той мере, в которой установлена причинно-следственная связь между действиями КДЛ и невозможностью погашения требований.

Многие не знают, что рост числа заявлений и рост доли удовлетворений — разные показатели. Число заявлений растёт быстрее, чем процент успешных привлечений. Это объясняется тем, что управляющие и кредиторы подают заявления при наличии минимальных оснований, рассчитывая на активную работу с доказательствами уже в процессе. Для КДЛ это значит: получить заявление — не равно быть привлечённым.

Частая ошибка директора или учредителя, получившего заявление, — воспринимать его как предрешённый результат и не строить активную линию защиты. Суд не вправе привлечь КДЛ лишь потому, что компания обанкротилась: управляющий обязан доказать конкретные действия или бездействие, которые повлекли невозможность полного погашения требований кредиторов. Бремя доказывания распределяется между сторонами, и при наличии обоснованных возражений суды достаточно часто отказывают в привлечении.

После принятия Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 у КДЛ появился дополнительный инструмент: доказать, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения требований в соответствующей части. Это позволяет не только оспаривать привлечение целиком, но и добиваться снижения размера ответственности там, где полный отказ маловероятен.

Средний размер требований: сколько предъявляют к КДЛ?

Средний размер требования о привлечении к субсидиарной ответственности, по данным ЕФРСБ и арбитражной практики 2022–2024 годов, составляет от 40 до 120 млн рублей по делам средней величины. В делах с участием крупных промышленных и строительных компаний размер требований нередко превышает 500 млн рублей. По налоговым делам, где ФНС выступает заявителем, средний размер требований к КДЛ в 2024 году составлял около 180 млн рублей — существенно выше, чем по «коммерческим» банкротствам.

Размер ответственности по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве определяется как совокупный размер требований кредиторов, включённых в реестр, плюс текущие платежи, оставшиеся непогашенными за счёт конкурсной массы. С 23.12.2025 в этот расчёт включаются и мораторные проценты — это нововведение Пленума ВС РФ №42 увеличивает итоговый размер требования к КДЛ, особенно в делах с длительным конкурсным производством.

Неочевидный риск: если в деле несколько КДЛ, они привлекаются к солидарной ответственности — каждый из них отвечает на всю сумму, и кредитор вправе обратить взыскание на любого из них. На практике это означает, что директор может получить требование на полный размер реестра даже в ситуации, когда реальные управленческие решения принимал учредитель.

Дифференциация: субсидиарная ответственность по статье 61.11 — не единственный вариант. Если убытки причинены конкретными сделками или решениями, управляющий вправе предъявить требование о взыскании убытков по статье 61.20 Федерального закона о банкротстве в связке со статьёй 53.1 ГК РФ. Размер таких требований, как правило, меньше — только сумма убытков по конкретным операциям, а не весь реестр. Переход от стратегии «опровергнуть привлечение» к стратегии «снизить размер» имеет смысл рассматривать, когда полный отказ маловероятен.

Структура оснований: за что привлекают чаще всего?

По данным анализа арбитражной практики за 2022–2024 годы, основная норма привлечения — статья 61.11 Федерального закона о банкротстве (ответственность за невозможность полного погашения требований кредиторов). Она применяется примерно в 78% случаев удовлетворённых заявлений. Статья 61.12 (ответственность за несвоевременную подачу заявления должника) применяется самостоятельно значительно реже — примерно в 14% случаев, однако нередко предъявляется в совокупности со статьёй 61.11.

Внутри статьи 61.11 доминируют три основания. Первое — совершение сделок в ущерб кредиторам (продажа активов по заниженной цене, вывод денежных средств, предпочтительные платежи аффилированным лицам). Второе — непередача или уничтожение бухгалтерской документации: суд вправе применить презумпцию виновности КДЛ, если документы не переданы управляющему в установленные сроки. Третье — налоговые правонарушения как причина банкротства: ФНС как кредитор активно использует основание «долг свыше 50% реестра», которое создаёт автоматическую презумпцию вины КДЛ (пункт 2 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве).

Типичная ошибка руководителя — продолжение хозяйственной деятельности после появления признаков объективного банкротства без документирования принятых решений и альтернатив, которые рассматривались. В отсутствие такого документального следа суд квалифицирует продолжение работы как заведомо убыточную деятельность, а не как предпринимательский риск. Business Judgment Rule, закреплённое Пленумом ВАС РФ от 30.07.2013 №62 и расширенное применительно к банкротным делам Пленумом ВС РФ №42, работает только при наличии доказательств добросовестности и разумности принятых решений.

Ещё одна частая ошибка — передача активов родственникам или аффилированным лицам в период предбанкротного состояния. Такие сделки с высокой вероятностью оспариваются по статьям 61.2–61.3 Федерального закона о банкротстве, а их оспаривание создаёт дополнительное основание для субсидиарной ответственности директора или участника, если они были стороной сделки или её бенефициаром.

Типовые ситуации КДЛ: три сценария по статистике привлечений

Анализ практики 2022–2024 годов позволяет выделить три устойчивых сценария, которые охватывают большинство дел о привлечении к субсидиарной ответственности. Понимание своего сценария определяет выбор стратегии защиты.

Сценарий 1. Активный КДЛ — управлял, подписывал, принимал решения. Ситуация: директор или участник лично руководил компанией, подписывал договоры, контролировал платёжные поручения. Ключевые доказательства против: карточка образцов подписей, договоры, акты, налоговые декларации с подписью КДЛ, выписки по счетам. Вероятный исход при пассивной позиции: привлечение на полный размер реестра. Стратегия защиты: доказывать добросовестность каждого значимого решения (Business Judgment Rule), отсутствие причинно-следственной связи между конкретными действиями и невозможностью погашения требований, применять механизм снижения размера по Пленуму ВС РФ №42. Минимум два из трёх оснований заявления, как правило, можно оспорить при наличии документов о принятых решениях и их деловом обосновании.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ — формально связан, реального влияния нет. Ситуация: номинальный директор, нанятый собственником, или участник с долей менее 50% без управленческих функций. Ключевые доказательства в защиту: ограниченная доверенность, должностная инструкция без права подписи на ключевых документах, переписка, подтверждающая зависимость от реального руководителя. Вероятный исход при активной защите: отказ в привлечении либо переориентация требования на реального КДЛ. Статья 61.10 Федерального закона о банкротстве требует доказать именно реальную возможность давать обязательные указания — формального статуса недостаточно. Стратегия: опровергнуть статус КДЛ через доказательства отсутствия фактического влияния и раскрытие цепочки реального контроля.

Сценарий 3. Исторический КДЛ — утратил статус, но в трёхлетнем периоде. Ситуация: директор уволен или участник вышел из компании за 1–2 года до возбуждения дела о банкротстве. Ключевые доказательства: дата внесения записи в ЕГРЮЛ о прекращении полномочий, документы о передаче дел новому руководителю. Вероятный исход: требование за период фактического управления остаётся в силе — трёхлетний период охватывает время до возбуждения банкротства, а не до увольнения. Сумма требования по статье 61.11 определяется с учётом только тех нарушений, которые совершены в период полномочий данного лица. Стратегия: ограничить круг вменяемых нарушений периодом реального управления, оспорить нарушения, совершённые после смены руководства.

Понимание своего сценария — отправная точка для выбора линии защиты. Все три сценария требуют разной доказательной базы, разного набора ходатайств и разного распределения акцентов в возражениях на заявление управляющего.

Тренды 2025–2026: куда движется статистика субсидиарки?

По данным ЕФРСБ за первый квартал 2025 года и промежуточным данным за начало 2026-го, число сообщений о подаче заявлений о привлечении КДЛ продолжает расти — примерно на 12–15% к аналогичному периоду предыдущего года. Однако ключевое качественное изменение — рост числа заявлений, подаваемых кредиторами самостоятельно (не только управляющим): статья 61.14 Федерального закона о банкротстве предоставляет кредиторам это право, и они всё активнее им пользуются.

Второй тренд — рост числа дел о внебанкротном привлечении КДЛ. По итогам 2024 года ВС РФ подтвердил в Обзоре практики (утверждён 25.04.2025): кредиторы вправе предъявлять требования к КДЛ за рамками основного банкротного дела, если конкурсное производство завершено или прекращено. Это существенно расширяет временной горизонт риска для контролирующих лиц: завершение банкротства не всегда означает прекращение требований к ним лично.

Третий тренд — изменение региональной структуры. По данным за 2024 год, Сибирский и Уральский округа показали рост числа заявлений о субсидиарке опережающими темпами (+31% и +27% соответственно) по сравнению с Центральным ФО (+19%). Это связано с волной банкротств в строительном и производственном секторах в данных регионах, а также с активизацией налоговых органов в части крупных доначислений по результатам выездных проверок. Для аналитики по субсидиарной ответственности в разрезе отраслей и регионов это один из ключевых показателей.

Наконец, принятие Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 уже оказывает влияние на практику: суды начали активнее рассматривать ходатайства о снижении размера ответственности со ссылкой на отсутствие причинно-следственной связи между конкретными нарушениями и невозможностью погашения требований. По предварительным данным из практики первых месяцев 2026 года, этот механизм применяется в 15–20% дел, где ранее привлечение носило автоматический характер.

Для получения актуальных данных о практике по конкретному региону или отрасли см. кейсы из практики КДЛ-Субсидиарка.