Председатель совета директоров и субсидиарная ответственность

Когда председатель совета директоров признаётся контролирующим должника лицом?

Контролирующим должника лицом признаётся человек, который в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Председатель совета директоров попадает под это определение не автоматически — суд исследует, обладал ли он реальными рычагами влияния на хозяйственную деятельность должника, а не только формальный титул.

Презумпции контроля, закреплённые в пункте 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, применяются к председателю совета, если он:

• обладал правом назначать или отстранять единоличный исполнительный орган;
• подписывал от имени должника значимые для кредиторов сделки; 
• определял условия сделок в интересах аффилированных структур;
• являлся выгодоприобретателем по операциям, признанным судом вредоносными.

Высокая должность в совете сама по себе не создаёт презумпцию контроля. Это ключевой аргумент защиты: управляющий обязан доказать конкретные действия председателя, а не просто сослаться на его статус. По данным анализа практики арбитражных судов за 2023–2025 годы, около трети заявлений о привлечении членов коллегиальных органов заканчивается отказом именно потому, что управляющий ограничивается ссылкой на должность, не устанавливая факт реального влияния.

Важный нюанс — период контроля. Если председатель покинул совет более чем за три года до даты принятия заявления о банкротстве, его статус КДЛ, как правило, не устанавливается. Однако суды анализируют, были ли совершены вредоносные сделки именно в период его участия, и при наличии таких сделок — рассматривают вопрос о привлечении несмотря на последующий выход.

Как Пленум ВС РФ №42 изменил подход к ответственности коллегиальных органов?

Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 ввело принцип индивидуальной ответственности членов коллегиальных органов: одно только членство в совете директоров не равно соучастию в причинении вреда кредиторам. Суд обязан устанавливать, кто именно проголосовал «за» конкретное вредоносное решение и какова причинно-следственная связь между этим голосованием и невозможностью погашения требований.

До принятия Пленума №42 практика была менее последовательной: управляющие нередко добивались солидарной ответственности всего состава совета, доказав лишь факт принятия решения. Теперь суд обязан дифференцировать. Конкретные последствия для председателя совета директоров:

• Голосование «против» или воздержание, зафиксированное в протоколе, снимает личную ответственность за конкретное решение;
• Отсутствие на заседании при доказанном незнании повестки — дополнительный аргумент защиты;
• Председатель несёт повышенный риск, если именно он формировал повестку, созывал заседание или обеспечивал исполнение принятых решений через исполнительный орган.

Пленум №42 также закрепил применение Business Judgment Rule в банкротных делах — принципа, действующего в убыточных спорах с 2013 года (пункт 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62). Суть: если председатель совета действовал разумно, на основании доступной информации, в условиях предпринимательского риска — это не образует вины, даже если решение оказалось убыточным. Санкционное давление, рыночные колебания, форс-мажор сами по себе не означают недобросовестности члена совета. Доказывать умысел или грубую неосторожность обязана сторона, подавшая заявление.

Неочевидный риск, который многие упускают: председатель совета директоров нередко подписывает протоколы в отсутствие реального обсуждения. Если такой протокол лёг в основу вредоносной сделки — суд может расценить это как принятие на себя ответственности за решение, формально «коллегиальное».

Что доказывает управляющий и что опровергает председатель совета?

Арбитражный управляющий обязан доказать три элемента: статус КДЛ, конкретные действия (решения, сделки), причинно-следственную связь этих действий с невозможностью погашения требований кредиторов (статья 61.11 Федерального закона о банкротстве). Отсутствие любого из трёх элементов — достаточное основание для отказа в привлечении.

Стратегия защиты председателя совета строится по нескольким направлениям одновременно:

• Опровержение статуса КДЛ: доказать, что совет не имел права давать обязательные указания исполнительному органу по оперативным вопросам; что председатель не совершал сделок от имени должника; что устав разграничивал компетенцию совета и генерального директора.
• Опровержение причинности: даже если статус КДЛ установлен, можно доказать, что конкретное решение совета не стало причиной банкротства. После Пленума №42 это позволяет снизить размер требования, а не только оспорить привлечение целиком.
• Business Judgment Rule: решение принималось добросовестно, на основании имевшейся информации; убыток — следствие рыночной ситуации, а не умысла или грубой неосторожности.
• Процессуальные возражения: пропуск управляющим срока исковой давности; ненадлежащее уведомление; нарушения при сборе доказательств.

Типичная ошибка председателей совета — рассматривать своё положение как защищённое самим фактом коллегиальности. Это заблуждение. Суд смотрит на реальное влияние, а не на количество людей, подписавших протокол. Если председатель единолично определял повестку и добивался нужного голосования — он несёт личную ответственность даже при внешне коллегиальном решении.

Три года оспаривания сделок — это не абстрактный риск. Арбитражный управляющий вправе оспорить сделку, одобренную советом, в течение трёх лет до принятия заявления о банкротстве (статья 61.2 Федерального закона о банкротстве). Признание сделки недействительной автоматически становится доказательством причинения вреда кредиторам — а значит, напрямую усиливает позицию управляющего в споре о субсидиарной ответственности против председателя совета.

Подробный обзор актуальной практики по субсидиарной ответственности членов коллегиальных органов собран в разделе «Персоны: анализ по типам КДЛ» — там же материалы по смежным категориям контролирующих лиц.

Как голосование «за» превращается в личную ответственность?

Голосование «за» вредоносное решение — центральный доказательный факт в делах против членов совета директоров. После Пленума №42 суд устанавливает не факт членства в совете, а факт конкретного голосования и его последствий для кредиторов. Ответственность наступает при трёх условиях: голос «за», вредоносность одобренной сделки или решения, причинно-следственная связь с банкротством.

«Я просто голосовал вместе со всеми» — это возражение звучит часто и почти никогда не работает как самостоятельный аргумент. Суды не применяют доктрину «мне сказали голосовать». Однако за этим возражением может скрываться реальная правовая позиция: если председатель совета не имел доступа к полной информации о сделке, его запросы информации были проигнорированы или повестка была сформирована без его участия — это существенные обстоятельства, влияющие на оценку добросовестности.

Статья 71 Гражданского кодекса РФ обязывает членов совета директоров действовать разумно и добросовестно в интересах общества. Разумность — это не запрет на убыточные решения. Это требование принимать решения на основе достаточной информации, без конфликта интересов и без умысла причинить вред. Если председатель соответствовал этим критериям — Business Judgment Rule работает в его пользу.

Мораторные проценты по состоянию на 2026 год включаются в размер субсидиарной ответственности в соответствии с позицией Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 — это означает, что промедление с защитой увеличивает итоговую сумму требования. Чем раньше выстроена позиция, тем меньше накопится мораторных процентов к моменту вынесения определения суда.

Три сценария для председателя совета директоров: как работает защита

Выбор стратегии зависит от того, каков был реальный характер участия председателя в управлении должником. Ниже — три типовых сценария с различными доказательными базами и вероятными исходами.

Сценарий 1. Председатель СД, голосовавший «за» по оспариваемой сделке

Ситуация: управляющий оспорил сделку, одобренную советом, и параллельно подал заявление о субсидиарной ответственности, указав на голос «за» председателя. Ключевые доказательства: информация, которой располагал председатель на дату заседания; наличие или отсутствие конфликта интересов; была ли сделка совершена на рыночных условиях. Вероятный исход: если BJR доказан — отказ в привлечении либо снижение размера до суммы реального вреда от конкретной сделки (норма статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве в связке с Пленумом №42). Стратегия: доказать добросовестность на дату голосования, оспорить причинно-следственную связь между одобрением сделки и невозможностью погашения всего реестра кредиторов.

Сценарий 2. Председатель СД, голосовавший «против» или воздержавшийся

Ситуация: управляющий включил председателя в список КДЛ «по должности», не разбирая персональные голосования. Ключевые доказательства: протокол с зафиксированным голосованием «против» или воздержанием; при необходимости — особое мнение, направленное в адрес совета или акционеров. Вероятный исход: полный отказ в привлечении — Пленум №42 прямо указывает, что голосование «против» снимает личную ответственность. Стратегия: немедленно представить протоколы суду, указать на нарушение принципа индивидуальной ответственности при предъявлении солидарного требования ко всему составу совета.

Сценарий 3. Независимый директор: не участвовал в оперативных решениях

Ситуация: человек был привлечён как независимый директор, участвовал в заседаниях, но не имел отношения к оперативному управлению и не совершал сделок. Ключевые доказательства: положение о независимых директорах, ограниченная компетенция по уставу, отсутствие права подписи финансовых документов, объём вознаграждения не превышал рыночный уровень для независимого директора. Вероятный исход: опровержение статуса КДЛ — независимый директор не обладал полномочиями давать обязательные указания исполнительному органу (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Стратегия: акцент на отсутствии фактического контроля; если управляющий настаивает на статусе КДЛ — требовать от него конкретных доказательств обязательных указаний.

После разбора сценариев важно понять: выбор стратегии нельзя откладывать до первого заседания по существу. Доказательная база по голосованиям, протоколам и полномочиям собирается до начала судебного спора — позже часть документов может быть утрачена или передана управляющему.

Субсидиарная ответственность или убытки: что выгоднее оспаривать?

Управляющий вправе выбирать между требованием о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Федерального закона о банкротстве) и требованием о взыскании убытков (статья 61.20 того же закона в связке со статьёй 53.1 Гражданского кодекса РФ). Разница для председателя совета директоров принципиальная: субсидиарная ответственность охватывает весь непогашенный реестр, убытки — только реальный ущерб от конкретных действий.

Если управляющий предъявил субсидиарку, защита вправе заявить об изменении квалификации требования на убытки — при условии, что вред причинён конкретными действиями председателя, а не общим состоянием дел. Это позволяет существенно снизить размер: вместо, например, 900 млн рублей реестра — 15 млн рублей реального убытка от одной сделки.

Сравнительный анализ: субсидиарная ответственность применяется, когда действия КДЛ стали необходимой причиной банкротства в целом; убытки — когда есть конкретный вред от конкретного решения, но не весь реестр образован этим решением. После Пленума №42 граница между двумя инструментами стала чётче: суд обязан выяснить, какая именно часть реестра возникла из-за действий конкретного члена совета, и ограничить размер требования этой частью.

Смежные темы: если наряду с банкротством возбуждено уголовное дело по статье 196 УК РФ, позиция по субсидиарке и уголовному делу должна быть единой. Подробнее — в материале «Член совета директоров и уголовная ответственность». О роли ФНС как инициатора банкротства и рисках для КДЛ при налоговых долгах — в статье «Доведение до банкротства и ФНС».