Позиции ВС РФ по субсидиарке: практика СКЭАС

Что такое СКЭАС и почему её определения важны для вашего дела?

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного суда РФ рассматривает кассационные жалобы на вступившие в силу судебные акты арбитражных судов в порядке статьи 291.1 АПК РФ. Для передачи дела в СКЭАС требуется, чтобы нарушение норм материального или процессуального права носило существенный характер. В год коллегия передаёт на рассмотрение несколько десятков дел о субсидиарной ответственности.

Принципиальный момент: определение СКЭАС по конкретному делу не имеет формальной силы прецедента в российском праве. Но арбитражные суды всех округов — от Дальневосточного до Северо-Западного — отслеживают и воспроизводят позиции Экономической коллегии. Суд апелляционной инстанции, проигнорировавший устойчивую позицию СКЭАС, создаёт для стороны сильный довод в кассационной жалобе.

На практике это означает: если СКЭАС однажды указал, что для привлечения директора по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве необходимо доказать конкретный вред, а не только факт банкротства, — суд в Новосибирске или Казани будет применять именно такой подход. Нижестоящий суд, отступивший от позиции СКЭАС без достаточных оснований, рискует отменой своего акта в кассации.

Частая ошибка КДЛ состоит в том, что они воспринимают позиции СКЭАС как «московскую практику» без отношения к региональному делу. Это не так. Арбитражные суды округов и апелляционные инстанции систематически ссылаются на определения СКЭАС в мотивировочных частях, особенно по спорным вопросам статуса КДЛ, причинно-следственной связи и размера ответственности.

Ключевые термины: глоссарий практики СКЭАС по субсидиарной ответственности

Большинство позиций СКЭАС сводится к уточнению содержания нескольких базовых понятий главы III.2 Федерального закона о банкротстве. Понимание этих определений — обязательная основа для работы с конкретными определениями коллегии.

Контролирующее должника лицо

Контролирующим должника лицом признаётся человек, который в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Закон устанавливает три презумпции: директор, участник с долей свыше 50%, выгодоприобретатель по сделкам с должником. СКЭАС последовательно разъясняет, что каждая из этих презумпций опровержима: наличие формальных признаков не освобождает суд от оценки фактического контроля.

Дата объективного банкротства

Дата объективного банкротства — момент, когда должник стал неспособен в полном объёме удовлетворить требования кредиторов вследствие превышения обязательств над активами. СКЭАС неоднократно указывал: эту дату нельзя отождествлять с датой принятия заявления судом или датой введения процедуры. Она устанавливается ретроспективно по совокупности финансовых показателей. Определение этой даты критически важно для статьи 61.12 — ответственности за несвоевременную подачу заявления о банкротстве.

Причинно-следственная связь

Причинно-следственная связь между действиями КДЛ и невозможностью погашения требований — обязательный элемент состава по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве. СКЭАС в ряде определений прямо отменял судебные акты, в которых суды ограничивались констатацией факта банкротства без установления того, какие именно действия КДЛ привели к нему. После Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 это требование закреплено применительно к расчёту размера: КДЛ вправе доказать, что конкретное нарушение не стало причиной всей суммы непогашенных требований.

Business Judgment Rule

Business Judgment Rule (доктрина делового суждения) закреплена в пункте 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62 и развита Пленумом ВС РФ №42 от 23.12.2025: суд не вправе оценивать коммерческую целесообразность решений директора или иного КДЛ, если те действовали добросовестно и разумно в условиях предпринимательского риска. СКЭАС применяет эту доктрину в делах, где управляющий вменяет «убыточные» сделки или «неправильные» управленческие решения — санкционное давление, рыночные колебания, форс-мажорные обстоятельства сами по себе вины КДЛ не образуют.

Субсидиарная ответственность vs убытки

Взыскание убытков по статье 61.20 Федерального закона о банкротстве — альтернативный механизм, который нередко применяется вместо или параллельно с субсидиарной ответственностью. Убытки ограничены суммой причинённого вреда, тогда как субсидиарная ответственность по статье 61.11 равна всему размеру непогашенных требований реестра. СКЭАС в ряде дел указывал, что выбор правового основания влияет на бремя доказывания и что суд не лишён возможности переквалифицировать требование.

Мораторные проценты

Мораторные проценты — проценты, начисляемые на сумму требований кредиторов в ходе процедуры банкротства. С 23.12.2025 Постановление Пленума ВС РФ №42 прямо включает их в размер субсидиарной ответственности КДЛ. Это увеличивает итоговую сумму требования и должно учитываться при оценке риска на ранней стадии.

Как СКЭАС применяет презумпции субсидиарной ответственности?

Глава III.2 Федерального закона о банкротстве устанавливает несколько презумпций, облегчающих доказывание для кредиторов. СКЭАС сформировал устойчивую практику об условиях их применения и порядке опровержения — и именно эта практика служит основой для большинства успешных защит.

Презумпция невозможности погашения требований (статья 61.11, пункт 2). Если бухгалтерская документация отсутствует, искажена или не передана управляющему, суд вправе предположить, что именно это привело к невозможности формирования конкурсной массы. СКЭАС уточнил: отсутствие документации должно иметь причинно-следственную связь с затруднением проведения процедуры — суд не вправе механически применять презумпцию при любом изъяне в документообороте.

Презумпция контроля через долю участия. Участник с долей свыше 50% считается КДЛ по умолчанию. СКЭАС в нескольких определениях указал: участник вправе опровергнуть эту презумпцию, доказав, что фактически не управлял обществом, не участвовал в принятии операционных решений и не давал директору обязательных указаний. Ключевые доказательства — устав с ограниченными полномочиями общего собрания, протоколы собраний, трудовой договор директора с широкими полномочиями.

Презумпция выгодоприобретателя (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10). Лицо, извлёкшее выгоду из незаконного или недобросовестного поведения должника, предполагается КДЛ. СКЭАС ограничивал применение этой нормы: получение дивидендов или прибыли в ходе обычной хозяйственной деятельности не является «выгодой» в смысле данной нормы — речь идёт о выгоде именно от тех действий, которые причинили вред кредиторам.

Презумпция при непередаче активов. Если КДЛ не обеспечил передачу управляющему имущества должника, суд вправе предположить его ответственность за невозможность погашения требований. СКЭАС при этом требует от управляющего доказать факт наличия имущества на момент смены руководства или открытия процедуры.

Неочевидный риск: суды порой смешивают основания нескольких презумпций в одном требовании. СКЭАС неоднократно указывал, что каждое основание должно быть исследовано отдельно. Если в заявлении управляющего объединены разные основания без разграничения размеров, это процессуальный изъян, который можно использовать в возражениях.

Ссылки для углублённого изучения практики: Business Judgment Rule и документирование решений КДЛ, доказательная база в деле о субсидиарной ответственности.

Как СКЭАС определяет размер субсидиарной ответственности?

По умолчанию размер субсидиарной ответственности по статье 61.11 равен совокупному размеру непогашенных требований кредиторов, включённых в реестр, плюс текущие платежи. После вступления в силу Постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 в этот расчёт включаются мораторные проценты, что увеличивает итоговую сумму. Базовый принцип не изменился: размер определяется на дату завершения расчётов с кредиторами.

СКЭАС последовательно формирует позицию о возможности снижения размера в случае, если КДЛ доказал отсутствие причинно-следственной связи между конкретным вменяемым нарушением и всем объёмом непогашенных требований. Пленум ВС РФ №42 закрепил: суд рассматривает каждое основание отдельно и устанавливает, какая часть требований обусловлена именно данным нарушением.

Практическая ценность этой позиции высока. Если управляющий вменяет три нарушения — непередачу документов, убыточную сделку и несвоевременную подачу заявления — по каждому из них размер может быть разным. Суд не вправе сложить три размера и приравнять их к полному реестру автоматически. СКЭАС отменял решения, в которых суды не исследовали соотношение каждого основания с реально причинённым вредом.

Дополнительный аргумент для снижения — переквалификация требования. Если нарушение КДЛ причинило конкретный, поддающийся расчёту вред (например, одна убыточная сделка на 40 млн рублей при реестре в 200 млн), СКЭАС признавал обоснованным предъявление именно убытков по статье 61.20, а не субсидиарки по статье 61.11. Это меняет и бремя доказывания, и итоговую сумму.

Применительно к членам коллегиальных органов — советов директоров, правления — СКЭАС в развитие Пленума №42 придерживается принципа индивидуальной оценки: членство в органе само по себе не означает соучастия в причинении вреда. Суд обязан установить, голосовал ли конкретный член «за» по оспариваемому решению и осознавал ли его последствия.

Типовые ситуации КДЛ: как позиции СКЭАС работают в конкретных случаях?

Позиции СКЭАС применяются по-разному в зависимости от роли и обстоятельств конкретного лица. Три типовых сценария охватывают большинство дел, с которыми сталкиваются КДЛ.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения.
Ситуация: директор или участник с реальным контролем над компанией. Управляющий вменяет совокупность нарушений — сделки, документы, несвоевременную подачу заявления.
Ключевые доказательства: документы о хозяйственной необходимости каждой сделки, расчёты на дату принятия решений, письменные заключения консультантов или менеджмента, протоколы коллегиальных органов.
Вероятный исход: при грамотно выстроенной позиции — частичный отказ или снижение размера по отдельным основаниям. Полный отказ возможен, если управляющий не доказал общую причинно-следственную связь.
Стратегия: применить Business Judgment Rule по каждой оспариваемой сделке отдельно; ходатайствовать о снижении размера по нормам Пленума №42; по статье 61.12 — установить точную дату объективного банкротства и доказать, что руководитель добросовестно предпринимал меры по финансовому оздоровлению.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет.
Ситуация: лицо занимало должность директора или участника, но фактически не управляло компанией — решения принимались иными лицами, полномочия были ограничены, оперативная деятельность вёлась без его участия.
Ключевые доказательства: устав и корпоративные документы с ограничением полномочий, переписка, подтверждающая исполнение чужих указаний, трудовой договор, показания свидетелей, отсутствие права подписи платёжных документов.
Вероятный исход: при наличии доказательной базы — полный отказ в привлечении. СКЭАС в ряде определений прямо указывал, что формальный статус без фактического контроля не образует КДЛ.
Стратегия: заявить об опровержении презумпции КДЛ по статье 61.10; ссылаться на конкретные определения СКЭАС об опровержимости формальных признаков контроля. Для номинальных директоров закон предусматривает специальное основание снижения ответственности при раскрытии реального бенефициара (пункт 9 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве).

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет до банкротства.
Ситуация: лицо ранее являлось директором или участником, вышло из состава органов управления или продало долю до возбуждения дела. Управляющий утверждает, что именно его действия в период полномочий привели к банкротству.
Ключевые доказательства: дата и документальное подтверждение выхода из состава КДЛ, баланс компании на дату прекращения полномочий, независимость последующего руководства.
Вероятный исход: если трёхлетний ретроспективный период статьи 61.10 соблюдён, лицо не является КДЛ по закону; требование подлежит отклонению. Если период частично перекрывается — оценивается только та часть действий, которая приходится на период контроля.
Стратегия: оспаривать статус КДЛ как первичный довод; при частичном перекрытии — настаивать на ограничении размера ответственности действиями в пределах трёхлетнего периода, ссылаясь на позицию СКЭАС о необходимости установления конкретного вреда от конкретных действий в конкретный период.

После матрицы — следующий шаг: если вы определили свой сценарий, важно понять, с каким набором документов и правовых аргументов подходить к делу. Это разбирается ниже в блоке связанных услуг и FAQ.

Что подготовить для использования позиций СКЭАС в своей защите?

Позиции Экономической коллегии — не самостоятельный аргумент. Они работают только в связке с конкретными доказательствами по делу. Чем раньше начать сбор материала, тем больше пространства для манёвра.

• Определения СКЭАС по аналогичным делам (найти в картотеке ВС РФ или системе КонсультантПлюс с датой, номером дела и ключевой позицией).
• Корпоративные документы за три года до возбуждения дела о банкротстве: протоколы собраний, решения органов управления, доверенности — для опровержения или подтверждения статуса КДЛ.
• Финансовая отчётность должника за тот же период: для установления даты объективного банкротства и для доводов о Business Judgment Rule.
• Договоры и первичные документы по сделкам, которые управляющий оспаривает или вменяет как основание ответственности.
• Переписка (email, мессенджеры), подтверждающая или опровергающая реальный механизм принятия решений внутри компании.

Для углублённого изучения — структурирование бизнеса как инструмент снижения риска субсидиарки и аналитика по субсидиарной ответственности КДЛ.