Пленум ВС 53 и BJR в ВС РФ при применении BJR в банкротстве

Что такое Business Judgment Rule и как он закреплён в российском праве?

Business Judgment Rule в российском праве означает следующее: суд не вправе оценивать коммерческую целесообразность решения директора, если тот действовал добросовестно и разумно. Основание — пункт 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62. Норма прямо указывает: негативный финансовый результат сам по себе не свидетельствует о недобросовестности руководителя. С 2025 года аналогичная позиция закреплена в Постановлении Пленума ВС РФ от 23.12.2025 № 42 применительно к делам о банкротстве.

Нормативная цепочка выглядит так. Статья 53.1 Гражданского кодекса РФ устанавливает обязанность руководителя действовать добросовестно и разумно в интересах общества. Пункт 1 Пленума ВАС РФ № 62 конкретизирует: суд отказывает во взыскании убытков, если директор действовал в рамках обычного делового риска. Пленум ВС РФ от 21.12.2017 № 53 (в редакции Пленума № 42 от 23.12.2025) переносит этот стандарт в сферу субсидиарной ответственности: рыночные колебания, санкционное давление, отраслевые кризисы сами по себе не образуют вины КДЛ.

Возражение «BJR — западная концепция, у нас не работает» опровергается несколькими определениями Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ 2021–2025 годов. Коллегия неоднократно отменяла акты нижестоящих судов именно потому, что те подменяли анализ добросовестности анализом результата. Российский BJR работает — при наличии документальной базы, которую суду можно предъявить.

Три ключевых элемента российского BJR по Пленуму ВАС РФ № 62:

• Директор располагал разумной информацией о последствиях решения — запрашивал заключения, изучал отчётность, фиксировал анализ.
• Директор не имел личной заинтересованности в исходе сделки — отсутствует аффилированность с контрагентом, нет скрытого вознаграждения.
• Решение принималось в условиях обычного предпринимательского риска — не было очевидной несоразмерности риска и потенциальной выгоды.

При доказанности всех трёх элементов суд отказывает во взыскании убытков по статье 53.1 ГК РФ и в привлечении к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве.

Как ВС РФ применяет BJR в делах о субсидиарной ответственности?

Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ применяет Business Judgment Rule как самостоятельное основание для отмены судебных актов о привлечении КДЛ к ответственности. Ключевой алгоритм коллегии: сначала установить, была ли реальная возможность получить выгоду при принятии решения, затем — располагал ли директор достаточной информацией, и лишь потом — оценивать результат. Привлечение исключительно по факту убытка без анализа добросовестности поведения — основание для пересмотра.

Несколько устойчивых позиций СКЭАС, значимых для практики:

• Убыток не равен вине. Коллегия последовательно указывает: отрицательная динамика финансовых показателей компании в период кризиса не образует виновного поведения руководителя. Это прямое воспроизведение пункта 1 Пленума ВАС РФ № 62.
• Стандарт информированного решения. Директор, запрашивавший оценки рыночной стоимости активов, юридические заключения или внешний аудит, ставит суд в сложную позицию при попытке обосновать недобросовестность.
• Разграничение причин банкротства. После Пленума ВС РФ № 42 КДЛ вправе доказывать, что банкротство наступило по причинам, не связанным с его конкретными действиями. Доказанная независимая причина исключает или снижает размер ответственности.
• Санкционный контекст. Коллегия учитывает внешние ограничения 2022–2024 годов как фактор предпринимательского риска, не зависящий от директора.

Отдельный блок позиций ВС РФ — члены коллегиальных органов. После Пленума ВС РФ № 42 коллегия разграничивает ответственность членов совета директоров индивидуально: один факт членства в органе, одобрившем сделку, не образует автоматической ответственности. Значимо, как именно голосовал конкретный член, имел ли он доступ к полной информации и заявлял ли особое мнение.

Стандарт добросовестности директора: что именно доказывать?

Стандарт добросовестности директора в субсидиарном споре — это не абстрактная характеристика, а набор конкретных фактических обстоятельств, которые суд проверяет по материалам дела. Бремя доказывания распределено так: кредитор (или управляющий) доказывает убыток и связь с действиями КДЛ; КДЛ доказывает наличие элементов BJR. Статья 61.11 Федерального закона о банкротстве устанавливает презумпцию вины КДЛ в ряде случаев, но презумпция опровержима.

Что входит в доказательную базу BJR:

• Протоколы заседаний совета директоров или общих собраний с детальным изложением информации, которой располагал орган при принятии решения.
• Заключения независимых оценщиков, аудиторов, юридических советников — получены до совершения сделки.
• Переписка с контрагентами, подтверждающая рыночные условия сделки.
• Документы, фиксирующие антикризисные меры: планы реструктуризации, переговоры с кредиторами, корректировка бизнес-модели.
• Сведения об отсутствии личной выгоды руководителя: отсутствие аффилированности с контрагентом, отсутствие встречного финансирования.

Частая ошибка КДЛ — предъявлять суду только итоговые финансовые документы без процессуальной истории принятия решений. Суд видит результат (убыток), но не видит контекст (добросовестный процесс). Именно процесс — предмет BJR.

На практике важно учитывать следующее: минимальный комплект документов для обоснования BJR — это заключение (оценка, аудит или юридическое мнение) плюс протокол с отражением его содержания. Если решение принималось единолично директором без коллегиального одобрения, доказать BJR сложнее, но возможно при наличии переписки и иных фиксирующих документов.

Как Пленум ВС РФ № 42 изменил применение BJR в банкротстве?

Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 № 42 внесло изменения в Пленум № 53 от 21.12.2017 и закрепило Business Judgment Rule непосредственно в банкротном контексте. До этого суды применяли BJR через Пленум ВАС РФ № 62 по аналогии. Теперь стандарт встроен в логику расчёта размера субсидиарной ответственности, а не только в логику самого привлечения.

Три принципиальных изменения после Пленума ВС РФ № 42:

• BJR как инструмент снижения размера. КДЛ вправе доказывать, что конкретное решение не стало причиной невозможности погашения требований кредиторов. Суд вычитает из базы расчёта ту часть задолженности, которая возникла независимо от действий КДЛ.
• Мораторные проценты включены в расчёт. С 23.12.2025 мораторные проценты входят в размер субсидиарной ответственности. Это увеличивает итоговую сумму требований — что повышает ценность BJR как инструмента снижения базы.
• Коллегиальные органы: индивидуальная оценка. Пленум прямо указал: ответственность члена совета директоров определяется индивидуально. Одно только членство в органе, принявшем невыгодное решение, не влечёт автоматического привлечения.

Неочевидный риск, который появился после Пленума № 42: суды стали детальнее проверять причинно-следственную связь между конкретными сделками и размером требований. Это открывает возможность для снижения размера, но требует от КДЛ активной процессуальной позиции — пассивное ожидание решения суда перестаёт работать.

Полный обзор практики по субсидиарной ответственности КДЛ доступен в разделе аналитика по субсидиарной ответственности.

Типовые ситуации применения BJR: три сценария

Ниже — три ситуации, в которых Business Judgment Rule применяется с разным результатом. Разбор построен по схеме: ситуация → ключевые доказательства → вероятный исход → стратегия.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения

Директор самостоятельно заключал крупные сделки в период снижения финансовых показателей. Управляющий квалифицирует сделки как невыгодные и требует привлечения по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве. Ключевые доказательства для BJR: независимые оценки рыночной стоимости объектов сделок, протоколы с обоснованием бизнес-логики, отсутствие аффилированности с контрагентами. Вероятный исход при полном комплекте доказательств — отказ в привлечении либо снижение размера. Стратегия: собирать документы до первого заседания; опаздывать с доказательной базой в суде апелляции значительно труднее.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет

Учредитель с долей 60% не участвовал в операционном управлении. Управляющий ссылается на долю как на автоматический статус КДЛ по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве. Ключевые доказательства: разграничение полномочий в уставе, отсутствие подписей на договорах и платёжных поручениях, протоколы, из которых следует, что участник голосовал по стандартным корпоративным вопросам, а не по хозяйственным. Вероятный исход — опровержение статуса КДЛ или переход к анализу BJR по конкретным сделкам. Стратегия: разграничить «участие в корпоративном управлении» и «фактическое определение деятельности компании» — это разные правовые конструкции.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет до банкротства

Бывший директор прекратил полномочия за три с половиной года до возбуждения дела о банкротстве. Управляющий пытается охватить его решения периодом подозрительности. Ключевые доказательства: дата прекращения трудового договора, записи в ЕГРЮЛ, отсутствие фактического участия после увольнения. Вероятный исход — отказ в привлечении по формальному основанию (трёхлетний период статьи 61.10 истёк). Стратегия: BJR в данном случае — вторая линия защиты; первичный аргумент — отсутствие статуса КДЛ как такового.

Перечисленные сценарии показывают: BJR и аргумент об отсутствии статуса КДЛ — самостоятельные линии защиты, которые выстраиваются параллельно. Ошибка — выбирать одну линию и игнорировать другую.