Пленум ВС 42 и вывод активов через дивиденды в предбанкротный период

Почему дивиденды в предбанкротный период стали главной мишенью управляющих?

Конкурсный управляющий атакует дивидендные выплаты по двум параллельным основаниям: как подозрительную сделку по статье 61.2 Федерального закона о банкротстве и как основание субсидиарной ответственности по статье 61.11 того же закона. Трёхлетний период подозрительности по статье 61.2 охватывает все выплаты с момента принятия заявления о банкротстве назад во времени. Именно это делает дивиденды, выплаченные в 2022–2024 годах при банкротстве 2025 года, уязвимыми для оспаривания.

Механизм прост: участник получил деньги, компания лишилась ликвидных активов, кредиторы остались без погашения. Управляющий трактует это как целенаправленный вывод средств — особенно если выплата была крупной или происходила в момент нарастания долговой нагрузки. Пленум ВАС РФ №63 от 23.12.2010 в редакции 2024 года задаёт стандарт доказывания для таких споров: осведомлённость получателя о неплатёжеспособности должника, наличие вреда кредиторам, умысел или грубая неосторожность.

Распространённое заблуждение КДЛ — убеждённость в том, что дивиденды выплачивались законно: было решение собрания, прибыль была реальной, налоги заплачены. Суды принимают этот аргумент, но только как один из элементов доказательственной базы. Ключевой вопрос иной: знал ли получатель на момент выплаты, что компания не сможет рассчитаться с кредиторами? По статистике арбитражных судов, в делах, где управляющий доказывает осведомлённость участника через аффилированность с директором, суды удовлетворяют требования в более чем половине случаев.

Неочевидный риск: даже технически правомерная выплата дивидендов может быть оспорена, если совпала с моментом, когда компания уже отвечала признакам неплатёжеспособности по статье 3 Федерального закона о банкротстве. Дата возникновения признаков — ключевой спорный вопрос, который во многом определяет исход дела.

Как статьи 61.2 и 61.3 работают против получателя дивидендов?

Статья 61.2 Федерального закона о банкротстве предусматривает два самостоятельных основания оспаривания: неравноценное встречное исполнение в течение одного года до банкротства и сделка с целью причинения вреда кредиторам в течение трёх лет. Дивиденды формально не содержат встречного исполнения — это безвозмездная выплата. Именно поэтому управляющий, как правило, идёт по второму основанию: три года, умысел на причинение вреда, осведомлённость получателя. Для участника с долей свыше 50% осведомлённость о финансовом состоянии компании презюмируется судами автоматически.

Статья 61.3 применяется реже — она направлена против сделок с предпочтением, когда один кредитор получает больше, чем получил бы при банкротстве. К дивидендам она применима, если участник одновременно являлся кредитором компании — например, по займам. В этом случае управляющий может квалифицировать выплату как погашение требования с предпочтением.

Важное разграничение после Пленума №42: оспаривание сделки по статье 61.2 и субсидиарная ответственность по статье 61.11 — это разные требования с разной доказательной базой. Управляющий вправе предъявлять их одновременно, но суд не может взыскать двойное возмещение: если сделка признана недействительной и деньги возвращены в конкурсную массу, этот объём вычитается из размера субсидиарной ответственности. На практике это создаёт ситуацию, когда грамотная защита по одному основанию автоматически снижает риск по другому.

Частая ошибка КДЛ — пассивное ожидание и отсутствие возражений на стадии оспаривания сделки. Пропуск этой стадии лишает аргументов в последующем споре о субсидиарной ответственности: суд уже установил факт вывода активов, и опровергнуть его в новом процессе значительно сложнее. Процессуальная активность с первого заседания — не тактика, а необходимость.

Что изменил Пленум ВС РФ №42 в делах о дивидендах и субсидиарной ответственности?

Постановление Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 внесло изменения в Пленум №53 и закрепило три позиции, прямо влияющие на дела о выводе активов через дивиденды. Первая: КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения требований кредиторов — это позволяет снизить размер ответственности, а не только добиться полного отказа в привлечении. Вторая: Business Judgment Rule применяется в банкротных делах — предпринимательский риск, рыночные колебания и санкционное давление сами по себе не образуют вины КДЛ. Третья: мораторные проценты включаются в размер субсидиарной ответственности, что увеличивает финансовый риск для тех, кто проигрывает спор на поздних стадиях.

Применительно к дивидендным спорам Пленум №42 открывает следующую линию защиты: если выплата дивидендов составила, например, 50 млн рублей, а общий долг перед кредиторами — 500 млн рублей, КДЛ вправе доказывать, что именно эта выплата не стала решающей причиной банкротства. Основная задолженность сформировалась по иным основаниям — операционным убыткам, налоговым доначислениям, кризису контрагента. В таком случае суд может ограничить ответственность суммой выплаченных дивидендов, а не взыскивать весь реестр.

Business Judgment Rule в контексте дивидендов работает так: если на момент принятия решения о выплате компания имела положительный баланс, аудиторское заключение не содержало оговорок и решение было принято в установленном корпоративном порядке — это доказательства разумного и добросовестного поведения участника. Управляющему придётся опровергать именно эту конструкцию, а не просто ссылаться на факт выплаты.

Мораторные проценты — новый финансовый риск после Пленума №42. Они начисляются с момента введения моратория и включаются в размер субсидиарной ответственности. Для КДЛ, затягивающих процесс в надежде на истечение срока исковой давности, это означает: каждый дополнительный год увеличивает потенциальное взыскание. Ссылка в деле на аналитику по основаниям субсидиарной ответственности поможет оценить общую картину рисков.

Доказательная база: что управляющий обязан доказать, а что — КДЛ?

Распределение бремени доказывания в делах о дивидендах и субсидиарной ответственности построено на презумпциях статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве и разъяснениях Пленума ВС РФ №53 в редакции Пленума №42. Управляющий доказывает три элемента: факт выплаты, признаки неплатёжеспособности на дату выплаты, причинно-следственную связь между выплатой и ущербом кредиторам. Если участник с долей свыше 50% получил дивиденды — его осведомлённость о финансовом состоянии компании суды признают установленной через статус КДЛ по статье 61.10.

КДЛ, в свою очередь, доказывает: отсутствие реальных признаков неплатёжеспособности на дату выплаты, разумность и добросовестность решения (BJR), а также отсутствие причинно-следственной связи между конкретной выплатой и итоговым дефицитом конкурсной массы. Это три самостоятельных линии защиты, и они могут применяться как совместно, так и независимо.

Практически важный нюанс: «дата объективного банкротства» — момент, когда компания стала неплатёжеспособной — определяется судом через ретроспективный финансовый анализ. Суды нередко устанавливают её на год-полтора раньше, чем КДЛ считает разумным. Именно поэтому выплаты, которые казались безопасными, попадают в период подозрительности. Привлечение независимого финансового эксперта для оспаривания даты объективного банкротства — один из эффективных процессуальных приёмов защиты.

Три типовых сценария для КДЛ, получавших дивиденды перед банкротством

Реальная ситуация получателя дивидендов редко совпадает с той, как её описывает управляющий в заявлении. Три типовых сценария ниже покрывают большинство дел, с которыми сталкивается практика.

Сценарий 1. Активный участник — принимал решения, получал дивиденды

Ситуация: участник с долей свыше 50% лично голосовал за выплату дивидендов и одновременно давал указания директору по хозяйственным вопросам. Ключевые доказательства против него: осведомлённость через контроль, решения собрания с его подписью, платёжные поручения. Вероятный исход без защиты — привлечение к субсидиарной ответственности по статье 61.11 на весь реестр. Стратегия: доказывать, что финансовое состояние компании на даты выплат не отвечало признакам неплатёжеспособности по статье 3 Федерального закона о банкротстве, и разрывать причинно-следственную связь через доказательство иных причин банкротства — это позволяет ограничить требование суммой дивидендов, а не всем реестром.

Сценарий 2. Пассивный участник — формально в реестре, реально не управлял

Ситуация: участник с долей 20–30% получал дивиденды по решению мажоритария, в управлении компанией не участвовал, указаний директору не давал. Ключевые доказательства в защиту: отсутствие корпоративных документов с его подписью по операционным вопросам, переписка и протоколы, из которых следует роль только миноритария. Вероятный исход: суды всё чаще отказывают в признании миноритария КДЛ при доле ниже 50%, если нет иных признаков контроля по статье 61.10. Стратегия: опровергать статус КДЛ на стадии определения круга ответчиков — до рассмотрения вопроса о вине.

Сценарий 3. Бывший участник — вышел из компании менее чем за три года до банкротства

Ситуация: участник продал долю или вышел из компании за полтора-два года до возбуждения дела о банкротстве, до этого получал дивиденды. Ключевой риск: трёхлетний период подозрительности по статье 61.2 охватывает как дивиденды в период участия, так и потенциально саму сделку по продаже доли. Вероятный исход при пассивной позиции — двойное основание требований. Стратегия: доказывать, что на дату выхода компания не имела признаков неплатёжеспособности, выплаты производились из реальной прибыли, а сделка по продаже доли осуществлена по рыночной цене.

Какой бы из трёх сценариев ни описывал вашу ситуацию — стратегия защиты требует разработки до первого судебного заседания. Ошибки на стадии возражений не исправляются в апелляции. Юристы КДЛ-Субсидиарка по оспариванию сделок специализируются именно на дивидендных спорах в банкротных делах.

Связанные направления практики