Пленум ВС 42 и практика СКЭАС в практике СКЭАС по КДЛ

Как позиции СКЭАС становятся обязательными для арбитражных судов всех регионов?

Определения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ, принятые по конкретным делам, формально не являются прецедентами в том смысле, в каком это понимает, например, английское право. Однако в российской арбитражной системе они выполняют именно эту функцию. Арбитражный суд субъекта, апелляционный суд или окружной суд кассационной инстанции, вынесший решение вразрез с позицией СКЭАС по аналогичному вопросу, создаёт высокий риск отмены собственного акта при повторном рассмотрении.

Механизм распространения позиций троичный. Первое: само дело возвращается на новое рассмотрение с обязательными указаниями СКЭАС (часть 2 статьи 291.14 АПК РФ) — нижестоящий суд обязан им следовать. Второе: ВС РФ ежегодно публикует Обзоры судебной практики, включая определения по банкротным делам; Обзор, утверждённый Президиумом ВС РФ 25 апреля 2025 года, уже содержал позиции, ставшие ориентиром для округов. Третье: апелляционные и кассационные суды самостоятельно мониторят практику СКЭАС и перестраивают подход до того, как дело доходит до Москвы.

Для КДЛ это означает: юрисдикция суда первой инстанции не определяет применимость позиций СКЭАС. Определение Экономической коллегии, принятое в деле Уральского округа, будет использовано как аргумент в деле Северо-Кавказского или Западно-Сибирского округа. Возражение «у нас другой регион» не работает — не потому что суды обязаны цитировать СКЭАС формально, а потому что они не хотят быть отменены.

После Пленума №42 скорость распространения позиций СКЭАС выросла. Коллегия начала активнее принимать жалобы по субсидиарным делам, где нижестоящие суды неправильно применили обновлённые разъяснения. По данным ЕФРСБ, в 2025 году число дел, в которых КДЛ успешно ссылались на определения СКЭАС как на основание для снижения требований, увеличилось по сравнению с предыдущим годом.

Какие позиции СКЭАС по статусу КДЛ изменились после Пленума №42?

Статья 61.10 Федерального закона о банкротстве определяет контролирующее должника лицо через возможность давать обязательные указания или иным образом определять действия компании в течение трёх лет до возбуждения банкротного дела. Пленум №42 уточнил, что одного формального основания (доля, должность, родство) для признания лица КДЛ недостаточно — суд обязан установить реальное влияние на принятие решений.

СКЭАС последовательно применяет этот стандарт. В ряде определений, принятых после декабря 2025 года, коллегия отменяла судебные акты нижестоящих инстанций, которые устанавливали статус КДЛ исключительно по формальному признаку. Типичная ситуация: участник с долей 51% автоматически признавался КДЛ без исследования того, принимал ли он реальные управленческие решения. СКЭАС указывал: доля — это презумпция, а не безусловное основание; бремя опровержения лежит на управляющем в той мере, в какой КДЛ представил доказательства отсутствия реального контроля.

Второй блок позиций касается цепочек владения и бенефициаров. Пленум №42 детализировал, что выгодоприобретатель по сделкам должника (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10) признаётся КДЛ только при доказанности систематического извлечения выгоды за счёт кредиторов. СКЭАС применяет это ограничение как защитный инструмент: разовое получение выгоды по рыночной сделке не образует основания для присвоения статуса КДЛ.

Неочевидный риск для практики: СКЭАС не только снижает требования к доказыванию в пользу КДЛ. В ряде дел коллегия расширила круг лиц, признанных контролирующими, — в том числе включив в него лиц, не имевших формальных полномочий, но фактически руководивших деятельностью должника через подставных директоров. Позиция симметрична: если реальный контроль есть — формальное отсутствие должности не защищает.

Причинно-следственная связь в практике СКЭАС: как доказывается и как опровергается?

Причинно-следственная связь между действиями КДЛ и невозможностью полного погашения требований кредиторов — обязательный элемент состава ответственности по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве. До Пленума №42 нижестоящие суды нередко подходили к этому вопросу формально: раз должник банкрот и КДЛ управлял компанией — значит, связь есть. СКЭАС планомерно разрушал эту логику ещё в 2023-2024 годах, а Пленум №42 закрепил требование как нормативное.

Ключевая позиция коллегии: управляющий обязан конкретизировать, какие именно действия (или бездействие) КДЛ привели к утрате активов или наращиванию обязательств сверх разумного. Общих ссылок на «неэффективное управление» или «убыточные сделки» недостаточно. Суд должен установить причинную цепочку: действие КДЛ → конкретное последствие (утрата актива, увеличение долга) → невозможность погашения именно этой части требований.

Для КДЛ это открывает два защитных направления. Первое — полное опровержение связи: нарушение было, но банкротство наступило по иным причинам (рыночная конъюнктура, действия контрагентов, санкционные ограничения). Пленум №42 прямо указал: предпринимательский риск и санкционное давление сами по себе не образуют вины КДЛ — это Business Judgment Rule в банкротном контексте. Второе направление — частичное опровержение: нарушение действительно причинило вред, но только в отношении части требований, а не их полного объёма. Это основание для снижения размера, а не для полного отказа в привлечении.

Частая ошибка КДЛ на этой стадии — молчание в ответ на доводы управляющего о причинной связи. Если КДЛ не опровергает конкретный довод в первой инстанции, апелляция воспринимает его как признанный факт. Возражения нужно строить пункт за пунктом, с документальным подтверждением каждого тезиса.

Три года до банкротства — это период, в котором управляющий вправе оспорить любую сделку по статье 61.2 Федерального закона о банкротстве. Если суд признаёт сделку недействительной, а КДЛ подписывал её, то появляется основание для возложения убытков на него лично по статье 61.20 того же закона. Это может оказаться меньшей суммой, чем субсидиарная ответственность на весь реестр, — и такую замену тоже стоит рассматривать как защитную стратегию.

Снижение размера субсидиарной ответственности: как СКЭАС применяет новый механизм Пленума №42?

Пленум №42 от 23 декабря 2025 года закрепил в обновлённом Пленуме ВС РФ №53 механизм снижения размера субсидиарной ответственности: КДЛ вправе доказать, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения части требований — и в этой части ответственность не возлагается. СКЭАС начал применять этот механизм в делах, поступивших на рассмотрение после января 2026 года.

Алгоритм, который прослеживается в определениях коллегии, выглядит так. Суд устанавливает полный размер требований кредиторов, не погашённых по итогам конкурсного производства. Затем анализирует каждое из нарушений КДЛ и определяет, какая часть непогашенных требований возникла именно вследствие этого нарушения. Та часть, которую управляющий не смог отнести к конкретным действиям КДЛ, исключается из расчёта ответственности. Мораторные проценты, начисляемые на сумму требований в ходе банкротства, с 23 декабря 2025 года также включаются в базу расчёта — это увеличивает итоговую сумму, поэтому снижение размера приобретает ещё большее практическое значение.

На практике важно учитывать: механизм снижения требует активных действий КДЛ. Суд не применяет его по собственной инициативе. КДЛ обязан заявить соответствующую позицию, представить расчёт и доказательства того, что часть убытков кредиторов обусловлена иными факторами. Без этого суд рассчитает ответственность на весь реестр.

Ещё один инструмент, который СКЭАС применяет системно, — разграничение ответственности между несколькими КДЛ. Солидарная ответственность не означает равной ответственности. Если один КДЛ фактически принимал решения, а второй лишь подписывал документы по указанию первого, коллегия допускает уменьшение доли второго или полное освобождение при достаточном доказательном обосновании.

Типичные сценарии для КДЛ в свете практики СКЭАС

Практика Судебной коллегии по экономическим спорам формирует разные исходы в зависимости от конкретной роли и фактических обстоятельств. Три наиболее распространённых сценария — с учётом позиций СКЭАС, принятых после Пленума №42.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения.
Ситуация: директор или участник с долей более 50% руководил компанией в течение всего периода, предшествовавшего банкротству, подписывал договоры и платёжные поручения, располагал доступом к счетам. Ключевые доказательства управляющего: первичная документация, банковская история, протоколы. Вероятный исход без защиты: привлечение к ответственности на полный реестр. Стратегия: не отрицать управление, а оспаривать причинную связь — доказывать, что конкретные сделки совершались в интересах компании, по рыночным ценам, в условиях обоснованного предпринимательского риска (Business Judgment Rule, закреплённый Пленумом №42). При наличии нескольких нарушений — применять механизм снижения размера по каждому отдельно.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан с должником, реального влияния не имел.
Ситуация: миноритарный участник, родственник бенефициара, главный бухгалтер с ограниченными полномочиями, номинальный член совета директоров. Управляющий ссылается на формальные признаки — подписи, должность, родство. Вероятный исход без защиты: включение в круг солидарных ответчиков. Стратегия СКЭАС: оспаривать сам статус КДЛ через доказательства реального центра принятия решений (переписка, доверенности, решения органов управления, подтверждающие, что решения принимал другой человек). Суммы требований в делах с пассивными КДЛ нередко превышают 100 млн рублей — при этом личная причастность к убыткам минимальна.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет назад.
Ситуация: бывший директор или участник, вышедший из состава органов управления более чем за три года до даты принятия заявления о банкротстве. Управляющий пытается включить его в реестр КДЛ, ссылаясь на сделки, совершённые в период его полномочий. Вероятный исход: оспорить статус КДЛ технически, ссылаясь на истечение трёхлетнего периода по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве. СКЭАС в ряде определений подтверждал: действия за пределами периода подозрительности не образуют основания для привлечения по статье 61.11 — при условии, что смена руководства была реальной, а не номинальной.

Выбор между этими сценариями определяет всю дальнейшую позицию. Совместить стратегию «я не КДЛ» со стратегией «снижение размера» нельзя — это взаимоисключающие тезисы. Определить верную линию необходимо до первого судебного заседания.

Несвоевременная подача заявления о банкротстве: как изменилась практика СКЭАС по статье 61.12?

Статья 61.12 Федерального закона о банкротстве возлагает ответственность на руководителя, не подавшего заявление должника в установленный срок. Размер ответственности по этому основанию принципиально ограничен: КДЛ отвечает только по тем обязательствам, которые возникли после истечения срока на подачу заявления — но не по всем требованиям реестра. Это прямо следует из пункта 2 статьи 61.12 и подтверждается практикой СКЭАС.

Многие не знают, что главный вопрос в делах по статье 61.12 — не факт непредставления заявления, а момент возникновения обязанности его подать. Этот момент называют «датой объективного банкротства» — точкой, когда руководитель должен был осознать неплатёжеспособность и невозможность её преодоления. СКЭАС в нескольких определениях 2024-2025 годов указывал: дата объективного банкротства не равна дате первой просрочки по конкретному кредитору. Суд обязан исследовать совокупность факторов — динамику активов, структуру долга, рыночную позицию компании.

Практическое следствие: если защита доказывает, что дата объективного банкротства наступила позже, чем утверждает управляющий, круг обязательств, попадающих в базу расчёта по статье 61.12, сужается. Это прямо уменьшает итоговую сумму требования — иногда в разы.

Ответственность члена совета директоров по статье 61.12 определяется индивидуально. Пленум №42 закрепил: членство в коллегиальном органе само по себе не означает, что каждый член несёт ответственность за решения органа. Если член совета директоров голосовал против решения, которое привело к просрочке обязанности по подаче заявления, или не участвовал в голосовании по уважительной причине — суд обязан исследовать его индивидуальное поведение. СКЭАС применяет этот стандарт как обязательный.

Как использовать практику СКЭАС в защите КДЛ на уровне первой инстанции

Ссылка на определение СКЭАС — это процессуальный инструмент, а не автоматический аргумент. Чтобы он работал, необходимо три условия: фактическое сходство обстоятельств дела с делом, рассмотренным СКЭАС; правильная квалификация правовой позиции коллегии; встраивание этой позиции в доказательную базу по конкретному делу.

На практике важно учитывать: судьи арбитражных судов первой и апелляционной инстанций читают обзоры практики СКЭАС, но не всегда инициативно применяют их к спорам, где сторона не заявила соответствующий довод. Это значит, что ссылку на определение СКЭАС нужно формулировать в отзыве самостоятельно — с цитатой из мотивировочной части и объяснением, почему обстоятельства вашего дела аналогичны.

Ключевые определения СКЭАС, принятые после Пленума №42 и наиболее востребованные в практике защиты КДЛ, касаются четырёх вопросов. Первый — стандарт доказывания статуса КДЛ: бремя доказывания реального контроля лежит на управляющем, а не перекладывается на КДЛ без установленных презумпций. Второй — Business Judgment Rule: предпринимательское решение, принятое на основе доступной информации, не становится виновным только потому, что оказалось убыточным. Третий — снижение размера: механизм статьи 61.11 и Пленума №42 позволяет исключить из расчёта те требования, которые не обусловлены конкретными действиями КДЛ. Четвёртый — мораторные проценты: их включение в расчёт ответственности с декабря 2025 года требует отдельного возражения по каждому периоду начисления.

Подробный разбор инструментов доказательной базы КДЛ — в материале «Как КДЛ действует в суде: доказательная база». Вопросы предварительного структурирования бизнеса для снижения рисков — в статье «Как избежать субсидиарки: структурирование бизнеса». Документирование решений как инструмент Business Judgment Rule рассмотрено в материале «BJR и документирование решений КДЛ».

Общий массив аналитики по субсидиарной ответственности собран в разделе аналитики по судебной практике — включая предыдущие части серии о практике СКЭАС.