Определение СКЭАС по теме практика СКЭАС в определениях СКЭАС 2023–2025

Как СКЭАС формирует обязательную практику по субсидиарным делам?

Определения Судебной коллегии по экономическим спорам — это финальная кассационная инстанция по экономическим делам в России. Когда СКЭАС отменяет решение окружного арбитражного суда и формулирует правовую позицию, все нижестоящие суды обязаны её учитывать при рассмотрении аналогичных дел. Механизм закреплён в части 4 статьи 170 и статье 291.1 АПК РФ: суд нижестоящей инстанции не вправе уклониться от применения позиции ВС РФ без убедительного обоснования.

Именно поэтому утверждение «СКЭАС — это только Верховный суд, у нас другой регион» неверно. Арбитражный суд Уральского или Северо-Кавказского округа обязан следовать позициям СКЭАС так же, как арбитражный суд Московского округа. Игнорирование определения ВС РФ — самостоятельное основание для отмены в порядке кассации.

За 2023–2025 годы СКЭАС сформировала несколько устойчивых блоков позиций применительно к главе III.2 Федерального закона о банкротстве: критерии установления статуса КДЛ, стандарты доказывания по статье 61.11, допустимые основания для снижения размера ответственности, применение Business Judgment Rule и разграничение ответственности между несколькими КДЛ. Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42, внёсшее изменения в Пленум №53 от 21.12.2017, в значительной мере кодифицировало именно эти позиции.

Важно учитывать: статистика Судебного департамента при ВС РФ за 2024 год фиксирует, что доля дел, переданных на рассмотрение СКЭАС из арбитражных окружных судов по субсидиарным спорам, составила около 8% от поданных кассационных жалоб — это выше среднего показателя по экономическим делам (5–6%). Это означает, что СКЭАС активно корректирует практику нижестоящих судов именно в этой категории дел.

Кто признаётся контролирующим должника лицом: позиции СКЭАС 2023–2024 годов

Контролирующим должника лицом по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве признаётся тот, кто в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве имел возможность определять действия компании — давать обязательные указания, определять состав органов управления или иным образом влиять на хозяйственную деятельность. СКЭАС в определениях 2023–2024 годов последовательно разграничивала два уровня контроля: формальный (доля участия, должность) и фактический (реальное влияние на решения).

Ключевая позиция 2023 года: наличие доли участия выше 50% создаёт опровержимую презумпцию статуса КДЛ, однако не является неопровержимым доказательством. СКЭАС несколько раз отменяла определения нижестоящих судов, которые отождествляли мажоритарного участника с контролирующим лицом без анализа того, давал ли он реальные указания руководителю. Коллегия указывала: необходимо установить фактическое влияние, а не ограничиваться корпоративной структурой.

Позиция по выгодоприобретателям (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10): СКЭАС в 2024 году уточнила, что систематическое получение выгоды от сделок должника само по себе недостаточно — управляющий обязан доказать, что выгодоприобретатель знал о противоправном характере сделок или участвовал в принятии решений об их совершении. Стандарт доказывания — «ясные и убедительные доказательства», а не вероятностные предположения.

Типичная ошибка в этой категории дел — не оспаривать статус КДЛ на первоначальном этапе, рассчитывая на снижение размера ответственности. СКЭАС неоднократно указывала: если лицо не заявило об отсутствии статуса КДЛ в суде первой инстанции, апелляционная и кассационная инстанции крайне ограничены в возможности переоценить этот вопрос.

Как СКЭАС применяет Business Judgment Rule в банкротных делах?

Business Judgment Rule (правило защиты делового решения) — это принцип, согласно которому директор или иной руководитель не несёт ответственности за убыточное решение, если оно принималось в условиях добросовестности, информированности и в интересах компании. В банкротных делах применяется со ссылкой на пункт 1 Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62 и — после 23.12.2025 — на Пленум ВС РФ №42.

СКЭАС в определениях 2023–2025 годов последовательно развивала этот стандарт применительно к субсидиарным делам. Основная позиция: предпринимательский риск, санкционное давление, падение рынка и иные внешние факторы не образуют вины КДЛ, если руководитель действовал разумно в условиях имевшейся информации. Управляющий обязан доказать именно недобросовестное поведение — не просто убыточный результат.

Конкретизация 2024 года: СКЭАС разграничила «экономическую ошибку» и «недобросовестное поведение». Заключение убыточной сделки в условиях рыночной неопределённости — предпринимательский риск. Вывод активов в адрес аффилированных лиц накануне банкротства при наличии признаков несостоятельности — доказательство недобросовестности. Разница принципиальная: первое не влечёт субсидиарной ответственности при надлежащем документировании, второе создаёт презумпцию по статье 61.11.

Практически значимый вывод: если КДЛ фиксировало свои решения в протоколах, деловой переписке, заключениях аудиторов или независимых оценщиков, СКЭАС признаёт это достаточным основанием для применения Business Judgment Rule. Отсутствие документирования само по себе не опровергает добросовестность, однако существенно ослабляет позицию защиты.

Снижение размера субсидиарной ответственности: что изменили определения СКЭАС?

Снижение размера субсидиарной ответственности — самостоятельный механизм защиты, закреплённый в Пленуме ВС РФ №42 от 23.12.2025 на основании позиций СКЭАС. Его суть: КДЛ вправе доказать, что конкретное нарушение стало причиной убытков кредиторов лишь в определённой части, — и суд устанавливает размер ответственности соразмерно доказанному ущербу, а не на весь реестр требований.

До формирования этой позиции суды применяли статью 61.11 по принципу «всё или ничего»: либо привлечение на полную сумму реестра, либо полный отказ. СКЭАС начала корректировать этот подход в 2023 году, указав, что размер ответственности должен определяться исходя из реального вклада нарушения в невозможность погашения требований. К 2025 году позиция стала устойчивой и вошла в Пленум №42.

Практические условия применения механизма снижения:

• КДЛ признаёт факт нарушения (или оно установлено судом), но оспаривает его причинно-следственную связь с невозможностью погашения всего реестра
• В материалах дела есть доказательства, позволяющие количественно разграничить «вклад» конкретного нарушения и иных факторов (рыночных, регуляторных, действий других КДЛ)
• Ходатайство о снижении размера заявлено не позднее судебных прений в суде первой инстанции
• КДЛ представило собственный расчёт размера ответственности с обоснованием

Неочевидный риск: стратегия «снижения размера» не заменяет стратегию «опровержения статуса КДЛ». Если применить её как основную, суд может воспринять это как косвенное признание контроля — что затруднит впоследствии ссылку на отсутствие статуса КДЛ в апелляции.

Разграничение ответственности между несколькими КДЛ: позиции СКЭАС

Когда к субсидиарной ответственности привлекаются несколько контролирующих лиц, суд применяет солидарную ответственность по умолчанию — статья 61.11 Федерального закона о банкротстве. Однако СКЭАС в 2023–2025 годах последовательно разграничивала ситуации, в которых солидарная ответственность правомерна, и ситуации, в которых каждый КДЛ отвечает лишь за свои конкретные нарушения.

Позиция по членам коллегиальных органов, закреплённая в Пленуме ВС РФ №42: членство в совете директоров не влечёт автоматической солидарной ответственности. Привлечение члена коллегиального органа возможно только при доказанности его личного участия в принятии конкретного решения и причинно-следственной связи этого решения с убытками. Тот, кто голосовал «против» или «воздержался» и зафиксировал это в протоколе, защищён от субсидиарной ответственности за это решение.

Разграничение «директор — участник»: СКЭАС в нескольких определениях 2024 года указала, что при одновременном привлечении директора и мажоритарного участника суд обязан установить, каждый из них действовал самостоятельно или участник давал директору обязательные указания. В первом случае солидарная ответственность правомерна. Во втором — ответственность директора может быть уменьшена с учётом того, что он исполнял указания участника, если не мог иначе.

Многие не знают, что после Пленума №42 у директора появился дополнительный аргумент: если он исполнял указания контролирующего участника, но при этом уведомил его о рисках в письменном виде, суд вправе возложить основную ответственность на участника. Доказательство уведомления — ключевой документ в этом сценарии.

Сроки исковой давности по субсидиарным требованиям: как трактует СКЭАС?

Срок исковой давности по привлечению к субсидиарной ответственности составляет три года субъективных — с момента, когда кредитор узнал или должен был узнать об основаниях, — и десять лет объективных с даты совершения нарушения (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). СКЭАС в 2024 году уточнила: «момент осведомлённости» определяется не по дате фактического изучения материалов дела, а по дате публикации в ЕФРСБ сведений, из которых разумный кредитор мог бы установить основания требования.

Позиция о начале субъективного срока: СКЭАС разграничила два сценария. Если кредитором выступает конкурсный управляющий — срок исчисляется с даты его утверждения, поскольку именно с этого момента он обязан анализировать сделки и деятельность КДЛ. Если кредитором выступает реестровый кредитор — срок исчисляется с даты, когда кредитор получил или должен был получить доступ к материалам дела (как правило, дата включения в реестр).

Важная позиция 2023 года: СКЭАС указала, что объективный десятилетний срок отсчитывается от каждого конкретного нарушения, а не от начала банкротного дела. Это означает: нарушение, совершённое более десяти лет назад до заявления о привлечении, не может служить основанием для ответственности даже при соблюдении субъективного срока.

Для КДЛ это практически значимо: если нарушения относятся к периоду более трёх лет до возбуждения дела о банкротстве, необходимо тщательно проверить, когда именно кредитор мог получить сведения об основаниях. Нередко управляющие заявляют требования с нарушением субъективного срока — это самостоятельное основание для отказа, которое СКЭАС подтверждала неоднократно.

Пропуск срока на подачу возражений по процессуальным вопросам — отдельный риск. СКЭАС в определениях 2023–2024 годов подтвердила: суд не восстанавливает пропущенный процессуальный срок на возражения без уважительных причин, даже если КДЛ впоследствии представит убедительные доказательства. Ранняя стадия защиты — не рекомендация, а требование.

Типичные сценарии КДЛ в свете практики СКЭАС: матрица ситуаций

Практика СКЭАС 2023–2025 годов охватывает несколько устойчивых сценариев, с которыми сталкивается большинство лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности. Ниже — три наиболее распространённых с анализом доказательной базы и стратегии.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения. Ситуация: директор или участник с долей более 50% — реальный руководитель бизнеса, подписывал договоры и распоряжался активами. Управляющий требует привлечения на весь реестр (статья 61.11). Ключевые доказательства защиты: протоколы с экономическим обоснованием решений, переписка с контрагентами, заключения оценщиков. Стратегия: Business Judgment Rule плюс механизм снижения размера — доказывание того, что убытки стали следствием рыночных факторов, а не недобросовестного поведения. СКЭАС в 2024 году отменяла привлечение в полном объёме в случаях, когда управляющий не разграничивал «предпринимательский провал» и «целенаправленный вывод активов».

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет. Ситуация: лицо является участником компании или подписывало документы как главный бухгалтер, однако не участвовало в принятии хозяйственных решений. Управляющий квалифицирует его как КДЛ через формальные признаки. Ключевые доказательства: трудовой договор с ограниченными полномочиями, отсутствие в протоколах ключевых решений, показания иных участников. СКЭАС в 2023 году подтвердила: формальный документальный след (подпись на отчётности) без доказательств реального влияния не образует статус КДЛ. Вероятный исход при правильно сформированной позиции — отказ в привлечении. Размер требования свыше 40 млн рублей в таких делах не является препятствием для отказа.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более 3 лет до банкротства. Ситуация: лицо вышло из состава участников или оставило должность директора задолго до возбуждения дела о банкротстве. Управляющий тем не менее включает его в заявление, ссылаясь на сделки прошлых лет. Ключевые доказательства: дата выхода из реестра ЕГРЮЛ, дата расторжения трудового договора, отсутствие полномочий в спорный период. Стратегия: заявление о пропуске срока привлечения плюс доказывание утраты статуса КДЛ за пределами трёхлетнего «окна» по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве. СКЭАС в нескольких определениях 2023–2024 годов отказывала в привлечении именно по этому основанию — при условии, что лицо прекратило контроль до входа в трёхлетний период.

После анализа матрицы сценариев — следующий шаг: определить, какие именно документы необходимо подготовить для защиты в вашей конкретной ситуации.

Как СКЭАС рассматривает оспаривание сделок и связь с субсидиарной ответственностью?

Оспаривание сделок должника по статьям 61.2–61.3 Федерального закона о банкротстве и субсидиарная ответственность КДЛ — самостоятельные механизмы, однако СКЭАС рассматривает их в связке. Позиция 2024 года: признание сделки недействительной по статье 61.2 создаёт доказательство недобросовестности КДЛ для целей статьи 61.11 только в случае, если управляющий докажет умысел или заведомую осведомлённость КДЛ о причинении вреда кредиторам.

СКЭАС разграничила «плохую сделку» и «сделку во вред кредиторам»: заключение договора по нерыночной цене за три года до банкротства автоматически не переводит КДЛ в режим субсидиарной ответственности. Управляющий обязан дополнительно доказать, что КДЛ знало о несостоятельности компании в момент совершения сделки или действовало с целью вывода активов.

Для КДЛ это означает: оспаривание сделки — это ещё один фронт, за которым необходимо следить параллельно с субсидиарным делом. Обзор Президиума ВС РФ, утверждённый 25.04.2025, закрепил позицию о запрете самому КДЛ оспаривать сделки, которые оно совершало, — это инструмент кредиторов и управляющего.

Узнать о других аспектах защиты по субсидиарным делам можно в разделе аналитика по субсидиарной ответственности. Подробнее о смежных инструментах защиты — в материалах о документировании деловых решений и доказательной базе КДЛ.