Определение СКЭАС по теме индивидуализация ответственности при снижении размера субсидиарки

Что такое индивидуализация ответственности КДЛ и как она работает?

Индивидуализация субсидиарной ответственности — это судебный инструмент разграничения личного вклада каждого КДЛ в причинение ущерба кредиторам. По общему правилу статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве несколько контролирующих лиц несут ответственность солидарно на всю сумму непогашенных требований реестра. Пункт 11 той же статьи предусматривает исключение: суд вправе уменьшить размер ответственности конкретного КДЛ, если будет доказано, что его действия повлекли меньший ущерб, чем требуется для покрытия всего долга. Пленум ВС РФ №42 от 23 декабря 2025 года закрепил: КДЛ вправе доказывать, что конкретное вменяемое ему нарушение не стало причиной невозможности полного погашения требований — это основание для снижения, а не только для полного освобождения.

До принятия Пленума №42 суды нижних инстанций трактовали солидарность как препятствие для любого снижения: привлечь к ответственности означало привлечь на всю сумму реестра. СКЭАС ВС РФ последовательно скорректировала этот подход. В определениях 2023—2025 годов коллегия прямо указывала: солидарность не исключает возможности дифференциации размера в зависимости от роли каждого лица. Итог — пункт 11 статьи 61.11 ФЗ о банкротстве превратился из декларации в рабочий инструмент защиты.

Механизм работает в два этапа. Первый: суд устанавливает факт привлечения — доказывает ли управляющий, что данное лицо является КДЛ и что его действия повлекли невозможность погашения требований. Второй: при наличии оснований для привлечения суд переходит к вопросу размера — здесь КДЛ вправе представить расчёт, показывающий, какая доля реестрового ущерба реально вызвана именно его решениями. Важная деталь: бремя доказывания на втором этапе лежит на самом КДЛ.

Как СКЭАС ВС РФ формирует практику индивидуализации?

СКЭАС ВС РФ сформировала несколько ключевых позиций, которые непосредственно применяются в делах о снижении размера субсидиарной ответственности. Центральная из них: суд обязан исследовать причинно-следственную связь между конкретными действиями каждого КДЛ и размером непогашенных требований — без этого анализа решение о привлечении на полную сумму реестра не является обоснованным. Эта позиция отражена в Пленуме ВС РФ №42 от 23 декабря 2025 года как прямое изменение Пленума №53.

Ключевые ориентиры от СКЭАС:

• Солидарность нескольких КДЛ не означает автоматического равенства их долей ответственности — суд обязан установить индивидуальный вклад каждого.
• Пассивный КДЛ (формально связанный, но не принимавший вредоносных решений) вправе требовать индивидуализации через доказательство отсутствия своей роли в причинении ущерба.
• Рыночные колебания, санкционное давление и предпринимательский риск сами по себе не образуют вины КДЛ — суд должен выявить именно недобросовестное поведение (Business Judgment Rule в банкротных делах, закреплённый Пленумом №42).
• Количественный расчёт ущерба, представленный КДЛ, суд обязан оценить — немотивированное его отклонение является основанием для отмены судебного акта.
• Мораторные проценты с 23 декабря 2025 года включаются в размер субсидиарной ответственности — это увеличивает итоговую сумму, что дополнительно усиливает значимость механизма индивидуализации.

Практическое значение этих ориентиров: если в деле несколько КДЛ и у одного из них имеется значительно меньший документальный след вредоносных решений — это уже достаточное основание для заявления об индивидуализации. Многие КДЛ не заявляют о разграничении долей ответственности, полагая, что суд откажет в любом случае. Это одна из наиболее дорогостоящих процессуальных ошибок: позиция, не заявленная в первой инстанции, в апелляции принимается с существенными ограничениями.

Неочевидный риск: даже если КДЛ выигрывает спор об индивидуализации в части размера, солидарная обязанность формально сохраняется — кредитор вправе предъявить требование к любому из КДЛ в пределах его индивидуальной доли, а КДЛ, уплативший сверх своей доли, получает регрессное требование к остальным. Этот аспект необходимо учитывать при построении стратегии защиты.

Какие доказательства нужны для снижения размера субсидиарной ответственности?

Снижение размера субсидиарной ответственности через индивидуализацию требует доказательной базы трёх видов: документального разграничения полномочий, количественного расчёта ущерба и подтверждения отсутствия причинно-следственной связи между действиями конкретного КДЛ и невозможностью погашения требований в полном объёме. Без количественного расчёта суд, как правило, не принимает заявление об индивидуализации всерьёз — это прямо следует из позиций СКЭАС ВС РФ, закреплённых в Пленуме №42.

Документальное разграничение полномочий включает:

• Должностные инструкции и трудовые договоры с чётким указанием компетенции.
• Корпоративные решения (протоколы советов директоров, собраний участников) по сделкам, которые управляющий квалифицирует как вредоносные.
• Доверенности и приказы о праве подписи — чтобы показать, какие документы подписывало лицо и в каком объёме.
• Переписку с банками, контрагентами и налоговыми органами, подтверждающую, что решения принимались другим лицом.

Количественный расчёт ущерба — это не бухгалтерский отчёт, а правовой документ. В нём указывается: какие конкретно сделки или решения вменяются данному КДЛ, на какую сумму, каков размер реестровых требований, образовавшихся вследствие именно этих действий, и почему остальная часть реестра вызвана иными причинами. Расчёт подкрепляется заключением независимого эксперта или специалиста — в сложных делах с суммой свыше 50 млн рублей суды, как правило, ориентируются на экспертизу.

Доказательство отсутствия причинно-следственной связи строится на хронологии: нужно показать, что на момент совершения вменяемых действий признаки объективного банкротства ещё не наступили, либо что эти действия не привели к уменьшению конкурсной массы, доступной для кредиторов. Здесь особую роль играют данные бухгалтерской отчётности за три года до банкротства — именно этот период анализирует управляющий при формировании заявления.

Частая ошибка КДЛ: представлять только документальное разграничение полномочий без расчёта. Суды принимают такой аргумент как основание для постановки вопроса об индивидуализации, но без цифрового подтверждения отказывают в снижении. Второй распространённый просчёт — заявлять об индивидуализации только в апелляции, когда первая инстанция уже установила полный размер требования. Апелляционные суды крайне редко принимают новые доказательства по вопросу размера.

Как разграничивают доли ответственности нескольких КДЛ?

Разграничение долей ответственности нескольких контролирующих должника лиц производится судом по критерию фактического вклада каждого в невозможность погашения требований кредиторов. Это не долевое распределение суммы реестра поровну — суд оценивает, какие именно решения, кем приняты, к каким имущественным последствиям они привели и в какой причинно-следственной связи состоят с итоговым размером требований. Статья 61.11 Федерального закона о банкротстве и Пленум ВС РФ №42 закрепляют этот подход как обязательный при наличии нескольких КДЛ.

На практике разграничение строится через следующие критерии:

• Временной критерий: когда именно данный КДЛ занимал позицию контролирующего лица и какие решения в этот период стали основанием для требования.
• Функциональный критерий: какие конкретно управленческие функции осуществлялись — стратегическое руководство, финансовое управление, операционное управление.
• Имущественный критерий: на какую сумму уменьшилась конкурсная масса в результате решений данного КДЛ.
• Критерий выгоды: получило ли лицо имущественную выгоду от оспариваемых сделок и в каком размере.

Типичный сценарий разграничения — дело с директором и учредителем. Директор подписывал сделки по выводу активов. Учредитель принял единственное решение о выплате дивидендов в предбанкротный период. Общая сумма реестра — 200 млн рублей. При грамотной позиции учредителя суд устанавливает его ответственность в пределах суммы дивидендов (например, 8 млн рублей), тогда как директор привлекается на основную сумму. Разница принципиальная: Пленум ВС РФ №42 прямо допускает такое разграничение.

Важно понимать, что разграничение долей не означает автоматического прекращения солидарной ответственности. Кредитор по-прежнему вправе предъявить требование к любому КДЛ — но в пределах его индивидуально установленного размера. Превышение этого размера КДЛ вправе взыскать с остальных в порядке регресса. Это означает, что защита одного КДЛ через индивидуализацию косвенно перераспределяет нагрузку на других — и они, как правило, занимают контрпозицию. Такая динамика должна быть учтена при выборе стратегии.

Три сценария защиты КДЛ при индивидуализации ответственности

Выбор стратегии защиты через индивидуализацию зависит от роли лица в структуре управления, периода активного участия и характера вменяемых действий. Ниже — три типовых сценария с оценкой доказательной базы и вероятного исхода.

Сценарий 1. Активный КДЛ с ограниченным периодом ответственности.

Ситуация: лицо осуществляло реальное руководство, но только в течение части из трёх лет до банкротства. Вредоносные сделки, составляющие основную сумму требования, совершены до или после его участия. Ключевые доказательства: точные даты полномочий (приказ о назначении/увольнении), перечень сделок с датами и суммами, подтверждение того, что решения по ключевым сделкам приняты за рамками периода его руководства. Вероятный исход: суд устанавливает ответственность только за операции, совершённые в период фактического контроля — снижение может составить 30—80% от заявленной суммы. Стратегия: хронологическая карта решений с разграничением по авторству, ходатайство об индивидуализации с количественным расчётом на основании данных ЕФРСБ и бухгалтерской отчётности.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ — формально связанный, но не принимавший вредоносных решений.

Ситуация: лицо формально удовлетворяет критериям КДЛ (доля более 50%, должность в органе управления), однако реальные управленческие решения принимало другое лицо. Ключевые доказательства: переписка с реальным руководителем, протоколы с его голосованиями «против» или доказательства неучастия в собраниях, заключение о том, что подписи данного КДЛ на ключевых документах отсутствуют. Вероятный исход: при наличии полной доказательной базы — отказ в привлечении либо снижение до минимума (сделки, где участие подтверждено). По статье 61.11 Федерального закона о банкротстве пассивность не исключает ответственности автоматически, но сдвигает бремя доказывания. Стратегия: опровержение статуса КДЛ как основная позиция + индивидуализация как резервная, на случай если суд признает факт контроля.

Сценарий 3. Исторический КДЛ — утративший статус в пределах трёхлетнего периода.

Ситуация: лицо вышло из состава органов управления или продало долю до возбуждения дела о банкротстве, однако в пределах трёх лет. Управляющий вменяет решения, принятые в период контроля. Ключевые доказательства: точная дата утраты статуса КДЛ, подтверждение того, что конкретные вредоносные сделки совершены до этой даты, а не после. Вероятный исход: ответственность ограничивается периодом контроля; сделки, совершённые другими КДЛ после выхода, не могут быть вменены данному лицу. Стратегия: срочная проверка хронологии всех вменяемых сделок относительно даты утраты статуса, подача ходатайства об индивидуализации с хронологическим расчётом. По статье 61.14 Федерального закона о банкротстве трёхлетний субъективный срок исковой давности в данном сценарии особенно важен: момент утраты статуса — опорная точка для аргумента о пропуске срока.

Во всех трёх сценариях механизм индивидуализации эффективен только при наличии количественного расчёта. Без него суд воспринимает заявление об индивидуализации как декларацию.

Пленум ВС РФ №42 и Business Judgment Rule при индивидуализации

Постановление Пленума ВС РФ №42 от 23 декабря 2025 года внесло прямые изменения в Пленум №53, закрепив несколько позиций, непосредственно влияющих на практику индивидуализации. Первая: принцип Business Judgment Rule перенесён в банкротные дела — предпринимательский риск, санкционное давление и рыночные колебания сами по себе не образуют вины КДЛ. Суд обязан выявить именно недобросовестное поведение, а не констатировать негативный результат хозяйственной деятельности. Это непосредственно влияет на то, какие действия суд вообще включает в расчёт при индивидуализации.

Вторая позиция Пленума №42: КДЛ вправе заявить, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения требований. Это разграничение — «нарушение есть, но ущерб от него меньше суммы реестра» — и есть юридическая основа для снижения размера. До Пленума №42 суды нередко отказывали в снижении, полагая, что доказанность нарушения автоматически влечёт полную ответственность. Пленум эту логику разрушил.

Третья позиция касается коллегиальных органов. Пленум №42 прямо указал: членство в совете директоров или наблюдательном совете не равнозначно соучастию в причинении вреда. Ответственность члена коллегиального органа определяется индивидуально — с учётом его голосования, позиции и фактического участия в принятии конкретного решения. Это открывает отдельный вектор защиты через индивидуализацию для членов советов директоров.

На практике важно учитывать: BJR работает как щит, а не как меч. КДЛ не может ссылаться на рыночную конъюнктуру, чтобы снять с себя ответственность за очевидно вредоносные сделки с аффилированными лицами. Но там, где управляющий квалифицирует как «вывод активов» то, что было, например, обоснованным управленческим решением в условиях санкционного давления — BJR является ключевым аргументом для исключения этой операции из расчёта ущерба.

Подробнее о применении позиций ВС РФ по индивидуализации в практике защиты КДЛ — в материале об использовании позиций ВС для защиты КДЛ. Полный каталог аналитических материалов по субсидиарной ответственности — в разделе аналитики по субсидиарной ответственности.

Типичные ошибки КДЛ при заявлении об индивидуализации

Анализ судебной практики СКЭАС ВС РФ показывает устойчивую закономерность: большинство отказов в индивидуализации связано не с отсутствием оснований по существу, а с процессуальными ошибками КДЛ. Ниже — четыре наиболее распространённых.

Заявление об индивидуализации без количественного расчёта. Суд не будет самостоятельно устанавливать размер ущерба, причинённого каждым КДЛ. Это бремя лежит на том, кто заявляет об индивидуализации. Без цифрового обоснования позиция воспринимается как голая декларация и отклоняется без содержательного рассмотрения.

Ссылка только на формальные полномочия без анализа фактических действий. Суды оценивают не то, что написано в должностной инструкции, а то, что лицо реально делало. Если КДЛ фактически участвовал в принятии вредоносных решений, документальное разграничение полномочий не спасёт.

Запоздалое заявление об индивидуализации — только в апелляции. Апелляционные суды принципиально ограничены в принятии новых доказательств. Если первая инстанция уже установила полный размер на основании имеющихся материалов, перевернуть это решение в апелляции без исключительных обстоятельств практически невозможно.

Игнорирование аргумента о солидарности остальных КДЛ. Даже при успешной индивидуализации кредитор может предъявить требование к другому КДЛ, который затем заявит регресс. Если остальные КДЛ не привлечены к ответственности или их имущество защищено — «успех» через индивидуализацию может оказаться пирровой победой. Стратегия должна учитывать всю конструкцию ответственности, а не только долю одного лица.

Для ознакомления с практическими инструментами разграничения КДЛ полезно также изучить материал о документах для защиты по вопросу разграничения КДЛ и руководство по корпоративной защите и документированию BJR.