Обзор практики субсидиарки: тренды 2025–2026

Что изменил Пленум ВС РФ №42 от 23 декабря 2025 года?

Постановление Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 внесло поправки в ключевой акт по субсидиарной ответственности — Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53. Изменения затронули четыре блока: расчёт размера ответственности, применение Business Judgment Rule в банкротных делах, ответственность членов коллегиальных органов и включение мораторных процентов в размер требования.

Расчёт размера стал двухступенчатым. Прежде суды устанавливали факт привлечения — и размер автоматически равнялся всей сумме непогашенных требований кредиторов. Теперь КДЛ вправе доказать, что конкретное вменяемое нарушение не находится в причинно-следственной связи с невозможностью погашения части требований. Если суд признаёт связь частичной, размер ответственности снижается. Это принципиальный сдвиг: раньше спор шёл по принципу «всё или ничего», сейчас — появилось промежуточное поле.

Business Judgment Rule в банкротстве. Пленум №42 закрепил: предпринимательский риск, санкционное давление, рыночные колебания сами по себе не образуют вины КДЛ. Суд обязан проверить, действовал ли руководитель добросовестно и разумно в сложившихся обстоятельствах, — а не просто констатировать убыток. Этот стандарт заимствован из Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62 (ответственность директоров) и теперь прямо распространён на субсидиарные дела.

Ответственность членов совета директоров определяется индивидуально. Пленум №42 прямо указал: одно лишь членство в коллегиальном органе не равно соучастию в причинении вреда. Суды обязаны устанавливать, как конкретный член голосовал, имел ли доступ к информации об ущербных последствиях решения и мог ли воспрепятствовать его принятию.

Мораторные проценты с декабря 2025 года включаются в размер субсидиарной ответственности. Это увеличивает итоговую сумму требования к КДЛ по сравнению с делами, завершившимися до поправок. При оценке риска необходимо учитывать накопленные мораторные проценты за весь период конкурсного производства.

На практике важно понимать: Пленум №42 создал как новые риски (мораторные проценты, расширенный круг КДЛ через выгодоприобретателей), так и новые инструменты защиты (снижение размера, BJR, индивидуализация ответственности членов СД). Позиция «подождём, как сложится практика» — не стратегия: арбитражные суды уже применяют новые разъяснения.

Как расширяется круг контролирующих должника лиц в 2025–2026 годах?

Контролирующим должника лицом признаётся человек, который в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). В 2025–2026 годах суды расширяют это понятие по трём направлениям: фактический контроль без корпоративной связи, выгодоприобретатель по отдельным сделкам и главный бухгалтер как самостоятельный КДЛ.

Фактический контроль без корпоративной связи. Арбитражные суды всё активнее признают КДЛ лиц, которые формально не числятся ни директором, ни участником. Доказательная база — переписка, доступ к банк-клиенту, подписи на договорах, показания сотрудников. Пленум ВС РФ №53 (в редакции 2025 года) допускает использование любых косвенных доказательств для установления фактического контроля.

Выгодоприобретатель по сделкам. Статья 61.10, пункт 4, подпункт 3 относит к КДЛ лицо, которое извлекло существенную выгоду из незаконного или недобросовестного поведения руководителя должника. После Обзора судебной практики Президиума ВС РФ, утверждённого 25.04.2025, суды системно применяют этот подпункт к конечным бенефициарам холдинговых структур — даже если цепочка владения разрывается офшорными звеньями.

Неочевидный риск: главный бухгалтер. По статье 61.10, пункт 3 Федерального закона о банкротстве, лицо, имеющее право самостоятельно либо совместно с другими лицами распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций или долей, предполагается КДЛ. Но помимо этого, суды привлекают главных бухгалтеров как КДЛ на основании доступа к расчётным счетам, права подписи финансовых документов и фактического участия в выводе активов. В 2024–2025 годах количество таких дел в ЕФРСБ выросло.

Типичная ошибка: человек считает, что «не подписывал важных договоров» — и полагает, что защищён. Суды исходят из содержания полномочий, а не из буквального перечня подписанных документов. Доступ к счёту, участие в переговорах с кредиторами, переписка с контрагентами — всё это может стать доказательством фактического контроля.

Где практика смягчилась: снижение размера и Business Judgment Rule

Тренды 2025–2026 годов — не только об ужесточении. Пленум №42 и актуальная практика арбитражных судов создали реальные инструменты снижения размера субсидиарной ответственности, которые работают даже тогда, когда оспорить сам факт привлечения невозможно.

Снижение через разрыв причинно-следственной связи. Суд вправе уменьшить размер требования, если КДЛ докажет: часть убытков кредиторов возникла независимо от его действий — из-за объективных рыночных факторов, санкционных ограничений или действий третьих лиц. Для этого необходимо экономическое заключение с разбивкой убытков по источникам и хронологии.

Business Judgment Rule: стандарт добросовестного решения. Руководитель, который принял решение в рамках обычного предпринимательского риска, получил независимую экспертизу, действовал на основании имевшейся у него информации и не имел личной заинтересованности в ущербном результате, — не должен нести ответственность за негативный исход. Этот стандарт закреплён в Пленуме ВАС РФ №62 и теперь прямо применяется в субсидиарных делах через Пленум №42.

Многие не знают, что стратегии «опровергнуть статус КДЛ» и «снизить размер» применяются последовательно, а не альтернативно. Если суд первой инстанции привлёк к ответственности в полном объёме, апелляция может изменить размер — при условии, что доказательства разрыва причинно-следственной связи были заявлены своевременно. Позиция, сформированная только в кассации, не позволяет добавлять новые доказательства.

Разграничение субсидиарной ответственности и убытков по статье 61.20. Суд вправе переквалифицировать требование с субсидиарной ответственности (полная сумма реестра) на взыскание убытков (реальный ущерб от конкретного действия). Убытки, как правило, меньше — и при определённых фактических обстоятельствах их взыскание выгоднее для КДЛ, чем полная субсидиарная ответственность. Это особенно актуально, когда нарушение КДЛ относится к одной конкретной сделке, а не к банкротству в целом.

Что изменилось в процессуальной части: сроки, субъекты, внебанкротное привлечение

Процессуальные тренды 2025–2026 годов затрагивают три блока: расширение круга заявителей, внебанкротное привлечение КДЛ и уточнение порядка исчисления срока исковой давности. Каждый из них напрямую влияет на стратегию защиты.

Срок исковой давности. Статья 61.14 Федерального закона о банкротстве устанавливает трёхлетний субъективный срок (с момента, когда заявитель узнал об основаниях) и десятилетний объективный (с момента совершения действий, причинивших вред). По данным практики 2024–2025 годов, суды в большинстве случаев отсчитывают субъективный срок с даты введения конкурсного производства. Однако ВС РФ неоднократно указывал, что если управляющий знал о КДЛ раньше — срок начинается с этой более ранней даты. Пропуск срока на подачу возражений сокращает возможности защиты: суды не принимают новые доказательства, не заявленные в первой инстанции.

Внебанкротное привлечение КДЛ. Обзор судебной практики Президиума ВС РФ от 25.04.2025 закрепил: после завершения конкурсного производства кредитор вправе предъявить требование к КДЛ напрямую в суд общей юрисдикции или арбитражный суд — без возбуждения нового банкротного дела. Это означает, что закрытие дела о банкротстве не прекращает риск. Для КДЛ, полагавших, что завершение конкурсного производства снимает все требования, — это принципиальное изменение.

Прокурор как участник. Пленум №42 прямо предусмотрел возможность участия прокурора в субсидиарных делах — как правило, в делах, связанных с нарушением прав работников или государственных кредиторов. Это увеличивает ресурс доказательной базы на стороне заявителя и требует соответствующей реакции в позиции защиты.

Ответственность наследников КДЛ. Ещё одно изменение Пленума №42 — ответственность переходит к наследникам КДЛ в пределах наследственной массы. На практике это означает: смерть бывшего директора или учредителя не прекращает производство по заявлению о привлечении; суд заменяет ответчика наследниками. Для семей КДЛ — это новый и неочевидный риск.

Частая ошибка директора — продолжение хозяйственной деятельности после появления признаков объективного банкротства. Признаки — устойчивая неплатёжеспособность и недостаточность имущества — возникают задолго до того, как компания фактически прекращает платежи. Каждое решение, принятое после этой точки, потенциально входит в зону ответственности по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве.

Статистика и прогноз: чего ждать от 2026 года?

По данным ЕФРСБ, в 2024 году было опубликовано более 10 500 сообщений о подаче заявлений о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности. Динамика роста составила около 12% относительно 2023 года. Доля удовлетворённых заявлений — по оценкам на основе данных Судебного департамента при ВС РФ — превысила 40%.

Прогноз на 2026 год формируется из нескольких факторов. Первое — внебанкротное привлечение КДЛ создаст дополнительный поток дел, не отражённых в статистике ЕФРСБ. Второе — снижение числа компаний, завершающих банкротство с нулевым погашением, выгодно для кредиторов: они активнее используют субсидиарный механизм для возмещения потерь. Третье — расширение круга КДЛ через выгодоприобретателей и фактический контроль увеличивает число потенциальных ответчиков на одно дело.

Одновременно практика BJR и снижения размера будет формироваться в 2026 году как устойчивая защитная линия. Первые определения ВС РФ, применяющие Пленум №42 в части причинно-следственной связи, уже вышли в первом квартале 2026 года — и они создают прецедент для арбитражных судов округов. Тренд 2025–2026 можно описать так: привлечь стало проще, снизить размер — тоже стало реальнее.

Матрица ситуаций: как тренды 2025–2026 влияют на разных КДЛ

Тренды применяются по-разному в зависимости от того, какова роль лица в компании и на какой стадии оно оказалось. Ниже — три типовые ситуации с оценкой рисков и стратегии в свете изменений 2025–2026 годов.

Ситуация 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения.
Ключевые доказательства против: решения участников, приказы, договоры, доступ к счетам. Вероятный исход без активной защиты — привлечение по статье 61.11 в полном объёме реестра плюс мораторные проценты. Стратегия в условиях Пленума №42: параллельно с опровержением отдельных оснований — формировать позицию о частичном разрыве причинно-следственной связи. Для каждого вменяемого действия необходимо экономическое заключение о его вкладе в итоговый дефицит активов.

Ситуация 2. Пассивный КДЛ: формально связан с компанией, реального влияния нет.
Доказательства: отсутствие права подписи, ограниченный доступ к информации, решения принимались другим лицом — подтверждается внутренней перепиской, распределением полномочий по уставу и трудовому договору. При наличии грамотно оформленных документов статус КДЛ по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве опровергается. Вероятный исход — отказ в привлечении или существенное снижение размера. Риск тренда 2025–2026: суды проверяют, не является ли лицо выгодоприобретателем по отдельным сделкам — даже без управленческих полномочий. Сумма полученной выгоды свыше 5 млн рублей привлекает внимание управляющего.

Ситуация 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет до банкротства.
Ключевой аргумент: статья 61.10 Федерального закона о банкротстве ограничивает период, за который устанавливается контроль, тремя годами до возбуждения дела. Если лицо вышло из числа участников, уволилось с должности директора или утратило фактический контроль раньше — оно не является КДЛ по определению. Главный процессуальный риск — управляющий нередко включает «исторических» участников в заявление, рассчитывая на их пассивность. Своевременное возражение с указанием даты утраты статуса, как правило, влечёт отказ в привлечении.

После матрицы важно зафиксировать: выбор стратегии — «опровергнуть статус КДЛ» или «снизить размер» — определяется до первого заседания. Смена стратегии в апелляции технически возможна, но ограничена: новые доказательства принимаются только при невозможности их представления в первой инстанции.

Чек-лист: что подготовить с учётом трендов 2025–2026 годов

Для формирования позиции с учётом актуальных изменений рекомендуется подготовить следующие документы и сведения:

• Перечень всех сделок, совершённых компанией за три года до возбуждения дела о банкротстве, с оценкой их рыночности — для противодействия оспариванию по статьям 61.2–61.3 Федерального закона о банкротстве.
• Документы, подтверждающие объём реальных полномочий: трудовой договор, должностная инструкция, устав, корпоративные решения с распределением функций между органами управления.
• Доказательства добросовестного поведения в период, предшествовавший банкротству: отчёты о хозяйственной деятельности, независимые оценки, переписка с кредиторами.
• Экономическое обоснование для позиции о снижении размера ответственности: разбивка убытков кредиторов по источникам — действия КДЛ, рыночные факторы, форс-мажор, действия третьих лиц.
• Сведения о дате, когда возникли признаки объективного банкротства, — для проверки своевременности подачи заявления по статье 61.12 и для определения начала трёхлетнего периода оспаривания сделок.

Полный перечень материалов для анализа конкретной ситуации — в разделе аналитики по субсидиарной ответственности.