Обзор практики субсидиарки: тренды 2025–2026 в части субсидиарки без банкротства

Почему субсидиарка без банкротства становится главным инструментом кредиторов в 2025–2026 годах?

Внебанкротное привлечение контролирующих лиц к субсидиарной ответственности закреплено в статье 61.19 Федерального закона о банкротстве и применяется в двух случаях: после завершения конкурсного производства с непогашенными требованиями и после прекращения дела о банкротстве по причине отсутствия финансирования. До 2024 года этот инструмент использовался редко — большинство кредиторов предпочитало работать в рамках открытого банкротного дела. С 2025 года ситуация кардинально изменилась.

Причин несколько. Первая: по данным ЕФРСБ, доля банкротных дел, прекращённых из-за отсутствия финансирования, в 2024–2025 годах составила около 30% от общего числа завершённых дел. Это означает, что арбитражный управляющий не назначается или прекращает работу до удовлетворения требований, а кредитор остаётся ни с чем. Статья 61.19 даёт ему право продолжить — уже напрямую к КДЛ. Вторая причина: Обзор Президиума ВС РФ, утверждённый 25 апреля 2025 года, зафиксировал, что внебанкротное привлечение не требует повторного открытия банкротной процедуры — достаточно самостоятельного иска в арбитражный суд.

Третья причина — Пленум ВС РФ №42 от 23 декабря 2025 года. Документ внёс изменения в Постановление Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 года №53 и уточнил два принципиальных момента: стандарт доказывания причинно-следственной связи между действиями КДЛ и невозможностью погашения требований, а также правила расчёта размера ответственности. Для кредиторов это упростило формирование позиции. Для КДЛ — одновременно создало новые риски и новые аргументы для снижения размера.

Неочевидный риск: ликвидация компании через исключение из ЕГРЮЛ не закрывает возможность привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности. Пленум №42 прямо подтвердил, что кредитор вправе предъявить требование к бывшему контролирующему лицу даже после ликвидации должника — на основании статьи 61.19 ФЗ о банкротстве и правил статьи 53.1 Гражданского кодекса РФ.

Что изменил Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025: ключевые позиции для КДЛ

Пленум ВС РФ №42 от 23 декабря 2025 года внёс изменения в Постановление Пленума ВС РФ №53 и закрепил несколько позиций, которые напрямую влияют на практику субсидиарки без банкротства. Первое и главное: контролирующее должника лицо вправе доказывать, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения требований кредиторов. Раньше суды нередко воспринимали факт банкротства и наличие нарушения как достаточные условия для привлечения. Пленум №42 ввёл обязательный элемент — каузальную связь между конкретным действием (бездействием) КДЛ и итоговым дефицитом конкурсной массы.

Второй блок изменений касается расчёта размера ответственности. Теперь суд обязан установить, какая часть требований кредиторов не была погашена именно вследствие действий КДЛ — а не просто зафиксировать общий размер реестра. Если часть убытков вызвана рыночными факторами, санкционным давлением, действиями контрагентов или иными обстоятельствами, не связанными с поведением КДЛ, размер ответственности снижается пропорционально. Это существенно — при грамотно сформированной позиции разница между «полным реестром» и итоговым требованием может составлять десятки миллионов рублей.

Третья позиция Пленума №42 относится к коллегиальным органам управления. Ответственность члена совета директоров или наблюдательного совета определяется индивидуально: само по себе членство в органе не означает соучастия в причинении вреда. Суд оценивает, голосовал ли конкретный член органа за оспариваемое решение, имел ли доступ к информации, мог ли повлиять на исход голосования. Это открывает самостоятельную линию защиты для членов коллегиальных органов в делах о внебанкротном привлечении.

Четвёртая позиция касается мораторных процентов. С 23 декабря 2025 года они включаются в расчёт размера субсидиарной ответственности. При длительных банкротных процедурах — а средняя продолжительность конкурсного производства в России превышает два года — это увеличивает итоговую сумму требования на 15–25% по сравнению с суммой основного реестра. КДЛ, оценивающий свои риски до получения заявления, должен закладывать этот фактор в расчёты.

Пятый блок — Business Judgment Rule в банкротных делах. Пленум №42 прямо указал: предпринимательский риск, рыночные колебания и санкционное давление сами по себе не образуют вины КДЛ. Для привлечения к субсидиарной ответственности необходимо доказать именно недобросовестное или неразумное поведение — выход за пределы обычного делового риска. Это стандарт, ранее закреплённый для убытков в Постановлении Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 года №62, теперь распространён на субсидиарные требования.

Как расширяется круг КДЛ в практике 2025–2026 годов?

Контролирующим должника лицом признаётся человек, который в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Закон содержит четыре презумпции контроля: руководитель, участник с долей более 50%, выгодоприобретатель по существенным сделкам и лицо, фактически определявшее действия должника. Практика 2025–2026 годов расширяет применение каждой из них.

Первый тренд — активное использование презумпции выгодоприобретателя. Арбитражные суды всё чаще признают КДЛ лиц, получивших активы должника по сделкам, совершённым в период накопления долгов. Сам факт получения выгоды по сделке, которую управляющий впоследствии оспорил, становится основанием для включения в круг КДЛ — даже если у лица не было прямых корпоративных полномочий. Особенно это заметно в делах с участием ФНС, где налоговый орган выступает инициатором банкротства.

Второй тренд — привлечение главных бухгалтеров и финансовых директоров. По пункту 3 статьи 61.10 ФЗ о банкротстве главный бухгалтер признаётся КДЛ, если имел право подписи финансовых документов и доступ к счетам должника. В 2025 году арбитражные суды сформировали практику, по которой подпись в налоговой отчётности при наличии доступа к управлению платёжными поручениями образует достаточный признак контроля. Главный бухгалтер, не участвовавший в принятии хозяйственных решений, должен доказывать именно это — иначе суд применяет презумпцию.

Третий тренд — привлечение через цепочки владения. Для признания бенефициара КДЛ суды используют данные из ЕГРЮЛ, ФНС, систем мониторинга банков и материалы налоговых проверок. Обзор Президиума ВС РФ от 25 апреля 2025 года зафиксировал: запрет КДЛ оспаривать сделки должника в собственных интересах не влияет на обязанность суда проверить, являлся ли данный кредитор фактически контролирующим лицом. Это дополнительный механизм, через который управляющий добирается до конечного бенефициара.

Частая ошибка, на которую стоит обратить внимание: номинальный директор, формально занимавший должность, не освобождается от ответственности автоматически. Ссылка на то, что «реальные решения принимал другой», работает только при наличии доказательств фактического контроля третьего лица — и только уменьшает долю ответственности номинала, не снимает её полностью (пункт 9 статьи 61.11 ФЗ о банкротстве).

Юрисдикционные маркеры: статистика ЕФРСБ и динамика арбитражных судов

По данным ЕФРСБ за 2024–2025 годы, число заявлений о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности превысило 14 000 в год — рост на 18% к показателям 2022–2023 годов. При этом доля удовлетворённых заявлений в арбитражных судах первой инстанции составила около 58%, тогда как в 2021 году этот показатель не превышал 45%. Рост связан с двумя факторами: совершенствованием доказательной базы управляющих и ужесточением позиции судов в отношении хранения документации должника.

Арбитражные суды округов демонстрируют разную практику. Московский округ — наиболее жёсткий: суд активно применяет презумпцию контроля через выгодоприобретение и принимает в качестве доказательств банковские выписки, информацию из систем «Прозрачный бизнес» ФНС и сведения из реестра бенефициаров. Уральский и Западно-Сибирский округа — более взвешенный подход: здесь выше вероятность снижения размера ответственности при наличии экономического обоснования решений КДЛ. Это важно для формирования стратегии: юрисдикция суда влияет на выбор аргументов защиты.

Три года исковой давности по субсидиарной ответственности исчисляются с момента, когда кредитор узнал об основаниях требования (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). На практике суды нередко определяют начало срока датой последнего отчёта конкурсного управляющего или датой включения требования в реестр — в пользу кредитора. В делах без банкротства суды применяют общий порядок статьи 200 ГК РФ, что означает более гибкое исчисление — и нередко более длительный горизонт для кредитора.

Объективный срок — десять лет со дня совершения нарушения — фактически закрывает риск привлечения по действиям, совершённым до 2016 года. Но в большинстве актуальных дел речь идёт о периоде 2019–2023 годов, поэтому десятилетний предел не работает как защитный аргумент.

Как изменяется стратегия защиты КДЛ в 2025–2026 годах?

Пленум ВС РФ №42 создал два параллельных вектора защиты, которых не существовало в прежней редакции Постановления №53: оспаривание самого факта привлечения и снижение размера ответственности как самостоятельный инструмент. Раньше КДЛ были вынуждены выбирать единственную стратегию — доказать, что не являются КДЛ или что нарушения не было. Теперь, даже признавая наличие нарушений, можно аргументированно добиваться уменьшения суммы требования через разрыв причинно-следственной связи.

Чек-лист документов для защиты КДЛ при получении требования о субсидиарной ответственности:

• Трудовой договор, устав и протоколы о разграничении полномочий между органами управления компании за три года до банкротства
• Первичная документация и бухгалтерская отчётность, подтверждающая экономическое обоснование оспариваемых сделок или решений
• Переписка с советом директоров, участниками или собственниками, фиксирующая, кем принималось конкретное решение
• Независимые заключения или рыночные данные, свидетельствующие о внешних факторах снижения платёжеспособности компании
• Доказательства уведомления контролирующих лиц о признаках несостоятельности — если речь идёт о несвоевременной подаче заявления по статье 61.12 ФЗ о банкротстве

Отдельный инструмент защиты — Business Judgment Rule. После Пленума №42 предпринимательский риск как основание для освобождения от ответственности перестал быть исключительно теоретической конструкцией. Суды обязаны проверять, выходило ли поведение КДЛ за рамки обычного делового риска. Для этого сторона защиты должна представить: информацию, которой располагал КДЛ на момент принятия решения; рыночный контекст (отраслевые данные, ценовые индексы); доказательства того, что решение соответствовало стандарту разумного менеджера в сопоставимых условиях.

На практике важно учитывать: продолжение хозяйственной деятельности после появления признаков банкротства без принятия мер по финансовому оздоровлению — один из наиболее уязвимых периодов для КДЛ. Управляющий, как правило, формирует позицию именно на этом промежутке. Разграничение между «попыткой сохранить бизнес» и «доведением до банкротства» в судебной практике 2025–2026 годов решается через вопрос: была ли у КДЛ реальная возможность изменить ситуацию, и если да — предпринял ли он разумные действия.

Матрица сценариев: кто и при каких условиях рискует в 2025–2026 годах?

Тренды практики выглядят по-разному в зависимости от роли конкретного лица в структуре управления компанией-банкротом. Три типовых сценария ниже охватывают большинство актуальных ситуаций.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения

Ситуация: директор или единственный участник одновременно осуществлял оперативное управление и принимал стратегические решения. Ключевые доказательства против: протоколы собраний, приказы, договоры с подписью, банковские карточки, данные ФНС о доходах. Вероятный исход: высокая вероятность привлечения по статье 61.11 ФЗ о банкротстве, размер — до полного реестра с учётом мораторных процентов. Стратегия: фокус на снижении размера через Пленум №42 — разрыв причинно-следственной связи по каждому конкретному нарушению; доказательство рыночных факторов, BJR.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния не имел

Ситуация: участник с долей менее 50%, член совета директоров без решающего голоса или главный бухгалтер без права самостоятельных платежей. Ключевые доказательства за: в реестре участников значится имя лица; подписи присутствуют в отчётности или протоколах. Вероятный исход: суд первой инстанции нередко применяет презумпцию — важно опровергнуть её до вынесения решения. Стратегия: документальное подтверждение отсутствия реального контроля; ссылка на индивидуальный подход к ответственности коллегиального органа (Пленум №42); получение протоколов с разграничением голосования.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет до банкротства

Ситуация: лицо вышло из состава участников или покинуло должность до истечения трёхлетнего периода, предшествующего возбуждению дела о банкротстве. Ключевые доказательства: дата регистрации изменений в ЕГРЮЛ, трудовая книжка, корпоративные документы. Вероятный исход: привлечение по статье 61.11 невозможно, если трёхлетний порог истёк до подачи заявления о банкротстве. Риск остаётся по статье 61.12 (несвоевременная подача заявления), если нарушение совершено в период полномочий. Стратегия: точная хронологическая привязка нарушений к периоду фактического контроля; разграничение ответственности с последующими руководителями.

Каждый из трёх сценариев предполагает разные доказательственные приоритеты и разную последовательность процессуальных шагов. Выбор стратегии на ранней стадии — до первого заседания — определяет диапазон доступных инструментов защиты в апелляции и кассации.

Прогноз на 2026 год: что изменится в практике субсидиарки?

Несколько устойчивых тенденций, которые сформировались в 2025 году, получат развитие в 2026-м. Первая: рост числа дел о внебанкротном привлечении КДЛ по статье 61.19 ФЗ о банкротстве — прежде всего по инициативе ФНС и крупных банков, которые накопили значительный портфель завершённых банкротных дел с нулевым удовлетворением. По оценкам, основанным на динамике ЕФРСБ, в 2026 году этот сегмент может вырасти на 25–30% относительно 2025 года.

Вторая тенденция: суды продолжат отрабатывать позиции Пленума №42 о каузальной связи и расчёте размера ответственности. Ожидается формирование окружной практики по вопросу о том, какие именно доказательства достаточны для снижения размера — и что должна представить сторона защиты, а что обязан опровергнуть кредитор. Эта практика формируется в режиме реального времени: дела, поданные в конце 2025 года, будут рассматриваться в 2026-м.

Третья тенденция — расширение применения норм об ответственности наследников КДЛ. Пленум №42 закрепил, что в случае смерти КДЛ требование переходит к его наследникам в пределах наследственной массы. Для семей, получивших имущество от КДЛ в последние годы его жизни, это создаёт новый риск, который ранее практически не прорабатывался.

Четвёртая тенденция: ужесточение позиции по документации. Суды последовательно квалифицируют непередачу документации должника арбитражному управляющему как самостоятельное основание для привлечения по статье 61.11 ФЗ о банкротстве. Опровержение этой презумпции требует доказательств фактической передачи — накладных, актов приёма-передачи, переписки. Устных объяснений и ссылок на «утрату при переезде» суды в 2025–2026 годах не принимают.

Многие считают, что «тренды — это теория», а реальная практика определяется обстоятельствами конкретного дела. Это верно лишь отчасти. Позиции Пленума ВС РФ и окружных судов работают как фильтр: дело с сильными фактическими обстоятельствами, но без грамотного использования актуальной доктрины, проигрывает более слабому делу с правильно выстроенной аргументацией. Тренды 2025–2026 годов — это именно тот материал, из которого строятся работающие позиции.

Подробнее о применении Пленума №42 в банкротных делах читайте в материале «Пленум ВС РФ №42 в банкротных делах», об отраслевых трендах субсидиарки — в «Отраслевом анализе трендов субсидиарки». Систематизированную аналитику по субсидиарной ответственности и смежным темам смотрите в разделе «Аналитика по субсидиарной ответственности».