Обзор практики субсидиарки: тренды 2025–2026 в части BJR в банкротстве

Как Пленум ВС РФ №42 изменил правила субсидиарной ответственности?

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2025 №42 внесло изменения в Пленум №53 от 21.12.2017 и переформатировало логику привлечения контролирующих должника лиц к ответственности. До этого суды, установив факт нарушения, практически автоматически переходили к определению размера субсидиарной ответственности. Теперь между нарушением и ответственностью появилось обязательное звено — проверка причинно-следственной связи.

Ключевые изменения Пленума №42 можно разделить на пять блоков.

Business Judgment Rule в банкротстве. Суд обязан оценить, было ли решение КДЛ принято добросовестно и разумно в той информационной среде, которая существовала на момент его принятия. Санкционное давление, рыночные колебания, отраслевые кризисы сами по себе не образуют вины. КДЛ, способное обосновать логику своего решения как предпринимательски оправданного в конкретных обстоятельствах, вправе претендовать на применение BJR.

Причинно-следственная связь как самостоятельный предмет доказывания. Управляющий или кредитор обязан доказать не просто факт нарушения, а то, что именно это нарушение привело к невозможности полного погашения требований. КДЛ, в свою очередь, вправе доказать обратное — что банкротство наступило по иным объективным причинам, не связанным с его действиями.

Снижение размера как отдельный инструмент защиты. До Пленума №42 на практике защита КДЛ строилась по принципу «всё или ничего»: либо опровергнуть привлечение целиком, либо принять полный размер. Пленум №42 прямо закрепил, что КДЛ вправе добиваться снижения размера, доказав, что конкретные нарушения обусловили лишь часть реестровых требований. Остальное суд должен списать на объективные причины.

Индивидуализация ответственности членов коллегиальных органов. Членство в совете директоров или правлении больше не приравнивается автоматически к солидарной ответственности. Пленум №42 требует устанавливать индивидуальный вклад каждого члена коллегиального органа в причинение вреда кредиторам. Голосование «за» по оспариваемому решению — доказательство вины; воздержание или голосование «против» — основание для освобождения.

Мораторные проценты включены в размер. С 23.12.2025 мораторные проценты, начисленные на требования кредиторов в ходе процедуры банкротства, включаются в базу расчёта субсидиарной ответственности. Для крупных дел с длительными процедурами это может прибавить к сумме требования 15–25% от реестра.

На практике важно учитывать: BJR работает только при активной защитной позиции. Если КДЛ не представило обоснование своих решений, суд не обязан самостоятельно искать оправдания. Частая ошибка — молчать на стадии сбора доказательств, рассчитывая на то, что управляющий сам не докажет вину.

Как расширяется круг КДЛ в практике 2025–2026 годов?

Контролирующим должника лицом в 2025–2026 годах признаётся не только формальный руководитель или мажоритарный участник, но и любое лицо, которое в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве фактически определяло действия компании или извлекало выгоду из них (статья 61.10 Федерального закона о банкротстве). Практика последних двух лет устойчиво расширяет этот круг в нескольких направлениях.

Выгодоприобретатели по сделкам. Арбитражные управляющие всё активнее используют пункт 4 статьи 61.10, позволяющий признать КДЛ того, кто систематически получал имущественную выгоду от должника. Достаточно установить 3–5 крупных сделок в пользу одного лица за период до банкротства. ЕФРСБ фиксирует рост числа таких заявлений: в 2024–2025 годах доля дел с привлечением лиц, не имевших корпоративных прав, выросла по сравнению с 2022–2023 годами.

Номинальные директора и реальные бенефициары. Практика по делам с номинальными руководителями устоялась: номинал привлекается к ответственности, но при раскрытии реального бенефициара суд вправе переложить требование полностью на него. Пленум №53 (в редакции №42) сохранил эту конструкцию, добавив механизм снижения ответственности номинала при активном содействии установлению реального КДЛ.

Главные бухгалтеры и финансовые директора. Суды 2025 года заметно чаще признают главного бухгалтера КДЛ при наличии совокупности признаков: право подписи платёжных поручений, участие в формировании схем налоговой оптимизации, доступ к счетам и реальное распоряжение денежными потоками. Одна лишь подпись на отчётности — недостаточное основание, но в сочетании с другими элементами она становится доказательством фактического влияния.

Исторические КДЛ. Если лицо утратило статус руководителя или участника менее чем за три года до возбуждения банкротства, оно по-прежнему входит в круг потенциальных ответчиков. При этом управляющие всё чаще проверяют сделки именно периода «уходящего» КДЛ — нередко крупнейшие схемы вывода активов реализуются в последние 6–12 месяцев перед формальной передачей управления.

Неочевидный риск 2025–2026 годов — привлечение через цепочки владения. Промежуточные холдинговые компании, через которые бенефициар контролирует должника, перестали быть надёжным буфером: суды анализируют корпоративные структуры на несколько уровней вверх и используют в том числе данные налоговых органов из материалов выездных проверок.

Что изменилось в доказывании по статье 61.11 в 2025 году?

Статья 61.11 Федерального закона о банкротстве устанавливает ответственность за невозможность полного погашения требований кредиторов. В 2025 году практика по доказыванию этого основания сдвинулась в трёх направлениях — в пользу как усиления требований к управляющим, так и появления новых защитных аргументов для КДЛ.

Бремя доказывания причинно-следственной связи перераспределено. До Пленума №42 суды нередко удовлетворяли заявления при наличии одного из оснований-презумпций — непередачи документов, совершения подозрительных сделок, искажения отчётности. После Пленума №42 суды требуют, чтобы управляющий объяснил: как именно конкретное действие КДЛ привело к тому, что кредиторы не получили своё. Механическая ссылка на презумпцию без раскрытия её содержания применительно к конкретному делу перестаёт работать.

Документальная база — центральный элемент защиты. Непередача или уничтожение бухгалтерской документации по-прежнему остаётся одной из сильнейших презумпций (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона о банкротстве). Однако в 2025 году суды стали разграничивать умышленное уничтожение и объективную невозможность передачи: изъятие документов налоговым органом, уничтожение при пожаре или краже — при надлежащем документировании этих фактов — может опровергнуть презумпцию.

Позиция налоговых органов в делах с ФНС как кредитором. Когда долги свыше 50% реестра составляют налоговые доначисления, возникает автоматическая презумпция виновности КДЛ по подпункту 3 пункта 2 статьи 61.11. В 2025 году ФНС последовательно использует результаты выездных проверок как готовую доказательную базу для заявлений управляющего. Материалы проверки, акт, решение, схема — всё это без дополнительной аргументации ложится в основание заявления. Для главного бухгалтера и финансового директора это означает повышенный риск: их подписи и участие в операциях зафиксированы в налоговом деле.

Чек-лист документов для подготовки защиты по статье 61.11:

• Протоколы заседаний совета директоров / общих собраний участников за три года до банкротства с разграничением полномочий между органами управления
• Переписка с контрагентами, банками и контролирующими органами, подтверждающая принятие решений в обычном деловом обороте
• Бухгалтерская и управленческая отчётность с отметками об аудите или подписями ответственных лиц
• Доказательства объективных причин ухудшения финансового положения: расторжение крупных контрактов, изменение рыночной конъюнктуры, санкционные ограничения
• Акты приёма-передачи документации при смене руководства или ликвидационной комиссии

Многие не знают, что Business Judgment Rule в редакции Пленума №42 работает не только как щит против привлечения, но и как инструмент снижения уже доказанного размера ответственности. Даже если суд установил вину КДЛ, отдельные убыточные решения, принятые в условиях разумного предпринимательского риска, могут быть исключены из базы расчёта.

Мораторные проценты и расчёт размера субсидиарной ответственности: новая арифметика

Включение мораторных процентов в размер субсидиарной ответственности — одно из наиболее значимых последствий Пленума ВС РФ №42 с практической точки зрения. Мораторные проценты начисляются на требования кредиторов в ходе процедуры банкротства вместо обычных процентов за пользование чужими денежными средствами и рассчитываются по ключевой ставке Банка России. При длительной процедуре — два года и более — их сумма может составлять от 15 до 30% от основного долга.

До Пленума №42 практика по этому вопросу была противоречивой: часть судов включала мораторные проценты в расчёт, часть — нет. Теперь норма унифицирована. Для КДЛ это означает, что каждый месяц затяжного банкротного процесса увеличивает потенциальный размер требования к ним лично.

Как рассчитывается размер в 2025–2026 годах. Базой остаётся общий объём требований, включённых в реестр кредиторов и не погашенных за счёт конкурсной массы. К этой базе прибавляются мораторные проценты. Если несколько КДЛ привлекаются совместно, они отвечают солидарно по всей сумме — каждый на полный объём, без деления. Уменьшить долю можно, доказав, что конкретные нарушения обусловили лишь часть реестровых требований — тогда суд вправе снизить размер применительно к этому КДЛ.

Субсидиарная ответственность против убытков по статье 61.20. На практике управляющие нередко выбирают между двумя инструментами: заявлением о субсидиарной ответственности по статье 61.11 и иском о взыскании убытков по статье 61.20 в связке со статьёй 53.1 Гражданского кодекса РФ. Разница существенная: убытки ограничены реальным ущербом и должны быть доказаны с точностью; субсидиарная ответственность охватывает весь реестр. Для КДЛ переквалификация требования с субсидиарной ответственности на убытки — потенциально более выгодный исход: сумма меньше, стандарт доказывания выше, сроки давности иные.

Три года исковой давности по субсидиарной ответственности исчисляются с момента, когда кредитор узнал об основаниях требования (статья 61.14 Федерального закона о банкротстве). На практике этот момент суды определяют по-разному: одни — с даты введения конкурсного производства, другие — с даты публикации соответствующего сообщения в ЕФРСБ. Для КДЛ, которое рассчитывало на пропуск срока, это означает: исчисление не автоматическое, и суд нередко выбирает более позднюю дату в пользу кредитора. Пропуск срока на подачу возражений или процессуальная пассивность сокращают возможности защиты на порядок.

Как соотносятся тренды 2025–2026 с реальной защитной практикой?

Один из главных аргументов против анализа трендов — что теория расходится с реальной практикой. Это возражение справедливо применительно к публикациям, которые пересказывают текст Пленума, не проверяя, как он применяется в арбитражных судах. Ниже — три типовых сценария, которые иллюстрируют, как тренды 2025–2026 работают применительно к конкретным ситуациям.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения. Это наиболее распространённая ситуация в практике. Директор или мажоритарный участник полностью вовлечён в управление, подписывал ключевые договоры, формировал стратегию. Ключевые доказательства против него — протоколы, платёжные поручения, переписка, данные налоговой проверки. Вероятный исход без защиты — привлечение к полному размеру ответственности. Стратегия после Пленума №42: доказывать добросовестность каждого конкретного решения через BJR и добиваться снижения размера через разграничение объективных и субъективных причин банкротства. Практика 2025 года показывает: при грамотно выстроенной позиции размер ответственности снижается на 20–50% от заявленного.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет. Участник с долей менее 50%, финансовый директор без права подписи платёжных поручений, независимый директор, голосовавший строго по регламенту. Основные доказательства защиты: отсутствие документального следа личного участия в ключевых хозяйственных решениях, ограниченный объём должностных полномочий, разграничение полномочий в уставных документах. Вероятный исход: отказ в признании КДЛ либо переквалификация требования с субсидиарной ответственности на убытки в значительно меньшем размере. Стратегия: опровержение статуса КДЛ через статью 61.10 как приоритетный инструмент.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус менее чем за три года до банкротства. Это наиболее технически сложная ситуация. Лицо вышло из состава участников или передало руководство, однако банкротство инициировано в пределах трёхлетнего окна. Управляющий будет исследовать сделки периода управления, искать выведенные активы и схемы снижения кредиторской нагрузки. Ключевые доказательства против — хронология ухудшения финансовых показателей именно в период его управления. Стратегия: доказать, что банкротство было вызвано событиями после передачи управления, и показать полноценную передачу активов, документов и обязательств новому руководству. Наличие акта приёма-передачи — критически важный документ.

После изложения сценариев важно подчеркнуть: Пленум №42 создал реальные инструменты защиты, которые работают только при их своевременном применении. Ожидание до первого заседания — потеря двух из трёх защитных аргументов: суды не восстанавливают процессуальные права на представление доказательств без уважительных причин.

Прогноз: какие тренды определят практику субсидиарки в 2026 году?

Практика субсидиарной ответственности в 2026 году формируется под влиянием нескольких устойчивых факторов, часть из которых уже проявилась в решениях арбитражных судов, часть — только набирает силу.

Нарастающая детализация BJR в судебной практике. В первой половине 2026 года суды продолжают формировать стандарты применения Business Judgment Rule. Центральный вопрос — какой объём доказательств достаточен для обоснования добросовестного предпринимательского решения. Ожидается, что к концу 2026 года сложится устойчивая практика Арбитражного суда Московского округа и Арбитражного суда Северо-Западного округа, которая станет ориентиром для регионов. Верховный Суд РФ, по всей вероятности, опубликует обзор судебной практики применения Пленума №42 в 2026–2027 годах.

Усиление роли ФНС в инициировании субсидиарных требований. Федеральная налоговая служба планомерно превращается из пассивного кредитора в активного игрока. В делах, где налоговые доначисления превышают 50% реестра, ФНС всё чаще самостоятельно инициирует банкротство и формирует доказательную базу для привлечения КДЛ. Данные налоговых проверок — особенно по схемам дробления бизнеса — в 2026 году становятся стандартным инструментом для доказывания контроля и умысла.

Рост требований к документированию управленческих решений. Практика 2025–2026 годов формирует новый стандарт корпоративной гигиены: компании, которые хотят защитить своих руководителей и участников при возможном банкротстве, должны фиксировать обоснование ключевых решений в протоколах и меморандумах. Отсутствие такой документации в 2026 году воспринимается судами как косвенное доказательство отсутствия разумного экономического обоснования. Это не теоретический тренд — он уже прослеживается в мотивировочных частях решений Арбитражного суда Уральского округа и Арбитражного суда Поволжского округа.

Расширение внебанкротного привлечения КДЛ. Обзор практики Президиума ВС РФ, утверждённый 25.04.2025, зафиксировал возможность привлечения КДЛ к ответственности вне рамок дела о банкротстве — при уступке права требования кредиторам. Этот инструмент начал активно использоваться: кредиторы приобретают права требования к КДЛ и предъявляют их в общем исковом порядке, без ограничений банкротного производства. Для КДЛ это означает, что завершение банкротства больше не гарантирует закрытие рисков.

Ссылки на актуальную аналитику по всем перечисленным трендам собраны в разделе обзоров рынка субсидиарной ответственности. Там же — анализ смежных тенденций по оспариванию сделок и взысканию убытков с органов управления.

Типовые ситуации по теме обзора: к какой категории относится ваш случай?

Тренды 2025–2026 годов по-разному затрагивают КДЛ в зависимости от конкретной роли и стадии дела. Ниже — три типовых сценария, встречающихся в практике.

Сценарий А. КДЛ получило заявление после 23.12.2025 — уже под действием Пленума №42. Ситуация: конкурсный управляющий подал заявление о привлечении, ссылаясь на стандартный набор презумпций — непередача документов, подозрительные сделки. Ключевые доказательства: степень участия в управлении, документальный след хозяйственных решений. Вероятный исход без защиты: привлечение к полному размеру ответственности с учётом мораторных процентов. Стратегия: немедленно задействовать BJR и механизм снижения размера — оба инструмента доступны только при активной позиции до вынесения решения судом первой инстанции. Срок подачи отзыва на заявление — обычно 10–14 дней до первого заседания.

Сценарий Б. КДЛ в группе: солидарная ответственность нескольких лиц. Ситуация: директор, учредитель и финансовый директор привлекаются одновременно. Каждый несёт солидарную ответственность на весь объём требований. Ключевые доказательства: разграничение сфер влияния и конкретных решений между соответчиками. Вероятный исход: суммарно кредиторы получат больше, чем если бы взыскивали с одного, — каждый солидарный должник отвечает на полную сумму. Стратегия: индивидуализировать защиту каждого — разграничить, кто за что отвечал, и добиться для каждого КДЛ снижения размера применительно к его конкретному вкладу в банкротство. Пленум №42 прямо предусматривает такую возможность для членов коллегиальных органов.

Сценарий В. Дело завершено — риски через внебанкротное привлечение. Ситуация: конкурсное производство завершено, но кредитор приобрёл право требования к КДЛ путём уступки и предъявил иск в общем исковом порядке. До Обзора Президиума ВС РФ от 25.04.2025 этот инструмент был предметом споров. Теперь его допустимость подтверждена. Ключевые доказательства: срок исковой давности (три года с момента, когда кредитор узнал об основаниях), объём уступленного права. Стратегия: проверить соблюдение срока исковой давности и полноту переданных прав требования — нередко уступка оформляется с нарушениями, которые позволяют оспорить сам договор цессии.