Обзор практики субсидиарки: тренды 2025–2026 в части индивидуализации ответственности

Почему Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 стал главным событием для КДЛ?

Пленум ВС РФ №42 от 23.12.2025 изменил Постановление Пленума №53 в нескольких принципиальных точках, которые напрямую влияют на тактику защиты любого контролирующего должника лица. До этого судебная практика по статье 61.11 ФЗ о банкротстве строилась преимущественно на принципе солидарного привлечения: если несколько КДЛ причастны к банкротству, каждый из них отвечает на всю сумму непогашенных требований. Пленум №42 сместил акцент — теперь суд обязан оценивать вклад каждого КДЛ в причинение ущерба.

Четыре ключевых изменения, которые уже используются в практике:

• Индивидуализация размера ответственности. КДЛ вправе доказать, что конкретное нарушение, вменяемое именно ему, не стало причиной невозможности погасить требования в определённой части. Суд снижает размер до величины реального ущерба от этих действий.
• Business Judgment Rule в банкротных делах. Предпринимательский риск, рыночные колебания, санкционное давление сами по себе не образуют вину КДЛ. Для привлечения необходимо доказать недобросовестное поведение, а не просто убыточность решений.
• Ответственность членов коллегиальных органов. Членство в совете директоров или правлении само по себе не влечёт солидарной ответственности. Суд оценивает, голосовал ли конкретный член органа за оспариваемое решение, воздержался или был против.
• Мораторные проценты в размере субсидиарки. С 23.12.2025 мораторные проценты, начисленные на требования кредиторов в ходе банкротства, включаются в размер субсидиарной ответственности. Это увеличивает итоговую сумму требования к КДЛ.

Минимум три юрисдикционных ориентира, которые суды называют в 2025–2026 годах при разрешении споров: Пленум ВС РФ №53 в редакции от 23.12.2025, глава III.2 ФЗ о банкротстве и сведения ЕФРСБ как доказательство публичности информации о несостоятельности должника.

Частая ошибка КДЛ — ждать решения суда первой инстанции и только потом формировать доказательную базу. Механизм снижения размера требует расчёта и документов уже на стадии возражений: апелляционные суды принимают новые доказательства ограниченно.

Как меняется практика расширения круга КДЛ в 2025–2026 годах?

Расширение круга контролирующих должника лиц — устойчивый тренд последних трёх лет, который в 2025 году получил новые процессуальные инструменты. Статья 61.10 ФЗ о банкротстве относит к КДЛ не только директора и мажоритарного участника, но и любое лицо, которое в течение трёх лет до возбуждения дела фактически определяло действия компании или извлекало из них выгоду. Управляющие активно применяют все три презумпции контроля: корпоративную (доля более 50%), функциональную (руководящая должность) и выгодоприобретательскую (получение нетипичной выгоды от сделок должника).

Что изменилось в 2025 году:

• Главные бухгалтеры и финансовые директоры. Управляющие всё чаще ссылаются на пункт 3 статьи 61.10 ФЗ о банкротстве — лицо, подписывающее финансовую отчётность, признаётся потенциальным КДЛ. Суды разграничивают: подписание отчётности само по себе не доказывает реальный контроль, но смещает бремя опровержения на бухгалтера.
• Номинальные директора. Пленум №42 уточнил: номинальный руководитель может снизить размер ответственности, раскрыв суду реального КДЛ. Полное освобождение номинала по-прежнему возможно только при активном содействии установлению фактического бенефициара.
• Бенефициары через цепочки владения. Суды отслеживают корпоративные цепочки на три-четыре звена. Наличие иностранных холдинговых структур перестало быть надёжным щитом: ВС РФ в 2024–2025 годах неоднократно подтверждал, что конечный выгодоприобретатель признаётся КДЛ вне зависимости от числа промежуточных компаний.
• Прокурор как самостоятельный заявитель. Пленум №42 закрепил право прокурора подавать заявление о привлечении КДЛ независимо от кредиторов и управляющего. Это открывает новый канал для возбуждения споров, особенно по делам с признаками фиктивного банкротства.

По данным ЕФРСБ, в 2025 году доля заявлений, где заявлено более одного КДЛ, превысила 60% от общего числа дел о привлечении к субсидиарной ответственности. Это означает: защита каждого участника требует индивидуальной стратегии, а не общей позиции группы.

Что означает индивидуализация ответственности на практике?

Индивидуализация ответственности КДЛ — это переход от модели «все виновны солидарно» к модели «каждый отвечает за своё». В практическом выражении это означает: суд теперь не ограничивается вопросом «является ли лицо КДЛ», а задаёт второй вопрос — «какой именно вред причинило это лицо и в каком размере». Оба вопроса требуют самостоятельных доказательств с каждой стороны.

Неочевидный риск для КДЛ: многие полагают, что если они «не подписывали» спорные документы, ответственность к ним не применима. Это работает при опровержении статуса КДЛ — но не при определении размера. Если лицо признано КДЛ по иным основаниям (выгодоприобретатель, фактический руководитель), отсутствие подписи под конкретной сделкой не снимает вопрос о размере автоматически — нужно доказывать отсутствие причинно-следственной связи отдельно.

Практический механизм снижения размера по Пленуму №42:

• КДЛ представляет расчёт: какая часть долга кредиторов возникла независимо от его действий.
• Доказывает, что без конкретного нарушения эта часть долга всё равно не была бы погашена.
• Суд соотносит представленный расчёт с позицией управляющего и кредиторов.
• Размер ответственности снижается до величины реального ущерба от действий данного КДЛ.

Разграничение субсидиарки и убытков по статье 61.20 ФЗ о банкротстве приобретает новое значение. Убытки взыскиваются на конкретную доказанную сумму ущерба — это может быть существенно меньше полного размера субсидиарной ответственности. Пленум ВАС РФ №62 от 30.07.2013 по-прежнему применяется для оценки добросовестности и разумности действий руководителя при взыскании убытков. В ряде случаев переключение с субсидиарки на убытки выгоднее для КДЛ: срок, размер и доказательственный стандарт различаются.

По данным арбитражных судов, в первом полугодии 2025 года доля определений, где суд снизил размер субсидиарной ответственности относительно заявленного управляющим, выросла по сравнению с аналогичным периодом 2024 года примерно на треть. Это статистически значимый сдвиг, отражающий применение логики Пленума №42 до его официального принятия — суды двигались в этом направлении ещё в ходе 2024 года.

Какие основания привлечения КДЛ чаще всего применяются в 2025–2026 годах?

Статистика ЕФРСБ и анализ определений арбитражных судов позволяют выделить три доминирующих основания привлечения к субсидиарной ответственности в текущем периоде. Каждое имеет специфику доказывания и опровержения, существенно изменившуюся после Пленума №42.

Основание 1. Невозможность погашения требований кредиторов (статья 61.11 ФЗ о банкротстве)

Применяется в 78% заявлений по данным ЕФРСБ за 2025 год. Ключевая презумпция — если должник в течение двух лет до банкротства совершал сделки, причинившие существенный вред кредиторам, руководитель считается виновным в невозможности погашения. После Пленума №42 КДЛ может опровергнуть не только презумпцию, но и причинно-следственную связь в части размера.

Основание 2. Несвоевременная подача заявления (статья 61.12 ФЗ о банкротстве)

Применяется в 34% заявлений. Ответственность ограничена обязательствами, возникшими после момента, когда руководитель был обязан подать заявление. Суды продолжают жёстко фиксировать «дату объективного банкротства» — момент, с которого компания уже не могла восстановить платёжеспособность. Ошибка в определении этой даты критична: если управляющий сдвигает её на год назад, размер ответственности по статье 61.12 существенно возрастает.

Основание 3. Налоговые доначисления как причина банкротства

ФНС как кредитор подаёт заявления о привлечении КДЛ в случаях, когда налоговый долг превышает 50% реестра. В этих делах Пленум №42 актуален вдвойне: налоговый орган активно пользуется презумпцией из подпункта 3 пункта 2 статьи 61.11 ФЗ о банкротстве. Доказательственная база в таких делах строится иначе, чем в коммерческих банкротствах: акты налоговой проверки, схемы дробления бизнеса и протоколы допросов формируют независимую доказательственную цепочку.

Многие не знают, что привлечение одновременно по статьям 61.11 и 61.12 возможно — но размеры ответственности при этом не суммируются автоматически. Суд определяет совокупный размер с учётом того, за какую часть долга КДЛ несёт ответственность по каждому основанию.

Тренды 2026 года: куда движется практика?

Первые месяцы 2026 года обозначили несколько направлений, которые усилятся к концу года. Суды адаптируют позиции Пленума №42 к конкретным составам нарушений — практика формируется неравномерно по округам, что создаёт процессуальные возможности для защиты.

Тренд 1. Внебанкротное привлечение КДЛ. Обзор практики Президиума ВС РФ, утверждённый в апреле 2025 года, подтвердил: кредитор вправе обратиться с иском к КДЛ после завершения банкротства, минуя повторное открытие дела. Это означает, что «закрытое банкротство» не снимает риска привлечения — срок исковой давности по статье 61.14 ФЗ о банкротстве ещё может не истечь.

Тренд 2. Уступка права требования к КДЛ. Статья 61.17 ФЗ о банкротстве позволяет кредитору выкупить право требования к контролирующему лицу. В 2025–2026 годах этот механизм используется коллекторскими структурами и профессиональными покупателями долгов. Для КДЛ это означает: после завершения банкротства требование может перейти к агрессивному взыскателю с иной тактикой, чем у первоначального кредитора.

Тренд 3. Наследники КДЛ. Пленум №42 урегулировал вопрос перехода субсидиарной ответственности в порядке наследования. Наследники, принявшие имущество КДЛ, несут ответственность в пределах перешедшего к ним актива. Это существенно для структурирования семейного имущества — передача активов наследникам до завершения банкротства стала выявляемым паттерном.

Тренд 4. Цифровые активы и криптовалюта в составе субсидиарки. В 2025 году несколько арбитражных судов округов признали криптовалюту имуществом, подлежащим включению в расчёт размера субсидиарной ответственности. Практика пока не единообразна, однако вектор очевиден: управляющие всё активнее запрашивают сведения об операциях с цифровыми активами за период подозрительности.

Три триггера, которые в 2026 году с высокой вероятностью инициируют заявление о привлечении КДЛ: реестр кредиторов с налоговой задолженностью свыше 50%, сделки с аффилированными лицами за два года до банкротства на сумму от 20% активов должника, и отсутствие первичной документации за последние три года. Каждый из этих факторов активирует презумпции статьи 61.11 ФЗ о банкротстве — бремя доказывания обратного переходит на КДЛ.

Ссылки на аналитику по теме: Пленум ВС РФ №42 в банкротных делах и статистика субсидиарной ответственности по годам. Обзор судебной практики по округам — на хабе аналитики рынка субсидиарной ответственности.

Типичные сценарии КДЛ в 2025–2026 годах: три ситуации

Анализ практики позволяет выделить три характерных сценария, с которыми сталкиваются контролирующие лица в текущий период. Позиция защиты в каждом из них принципиально различается.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения.

Ситуация: директор или мажоритарный участник вёл оперативное управление, подписывал ключевые договоры, одобрял сделки. Ключевые доказательства против него: протоколы собраний, платёжные поручения, переписка с контрагентами. Вероятный исход при пассивной защите: привлечение по статье 61.11 на полный размер непогашенных требований. Стратегия по Пленуму №42: оспорить не статус КДЛ, а причинно-следственную связь между конкретными решениями и банкротством. Для этого нужен независимый расчёт, показывающий, какая часть долга образовалась по причинам, не связанным с действиями руководителя, — рыночные факторы, действия контрагентов, санкции. Суммы в таких делах превышают 100 млн рублей в большинстве случаев, поэтому даже снижение размера на 30% имеет практическое значение.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния не имел.

Ситуация: участник с долей 25–50%, главный бухгалтер с правом подписи, член совета директоров, голосовавший вместе с большинством. Ключевые доказательства защиты: должностная инструкция, ограниченная доверенность, журнал решений совета директоров с фиксацией позиции по каждому вопросу. Вероятный исход: отказ в привлечении либо существенное снижение размера. Стратегия: опровергнуть презумпцию контроля по статье 61.10 ФЗ о банкротстве. Для члена совета директоров Пленум №42 прямо указывает: голосование против оспариваемого решения или воздержание освобождает от ответственности за его последствия. Решения принимаются органом, а не отдельным членом — индивидуализация здесь в пользу КДЛ.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус менее трёх лет до банкротства.

Ситуация: директор уволен или участник вышел из общества за год-два до возбуждения дела о банкротстве. Статья 61.10 ФЗ о банкротстве распространяет статус КДЛ на трёхлетний период до принятия заявления. Ключевой вопрос: совершены ли нарушения в период, когда лицо ещё обладало контролем. Вероятный исход: суд оценивает хронологию транзакций и управленческих решений. Если сделки, причинившие ущерб, совершены до утраты статуса, привлечение возможно. Стратегия: разграничить период своего контроля и период действий преемников. Доказательная база — акты приёма-передачи дел, уведомления контрагентам и банку, дата внесения изменений в ЕГРЮЛ.

После анализа своей ситуации по этим трём сценариям важно оценить, на каком из двух уровней защита наиболее эффективна: опровержение статуса КДЛ (более ранняя стадия, сложнее при наличии формальных признаков) или снижение размера ответственности (работает даже после установления статуса). Нередко оптимальная стратегия включает оба направления одновременно.

Подготовка этих документов в течение первых 10–20 дней после получения заявления определяет качество возражений. Апелляционный суд принимает новые доказательства только при обосновании невозможности их представления в первой инстанции.