Как использовать позиции ВС по практика СКЭАС для защиты по субсидиарным делам СКЭАС

Что такое СКЭАС и почему её позиции обязательны для арбитражных судов?

Судебная коллегия по экономическим спорам — это структурное подразделение Верховного суда РФ, которое рассматривает кассационные жалобы на судебные акты арбитражных судов округов по делам о банкротстве, субсидиарной ответственности и оспаривании сделок. Основание для передачи дела в коллегию — статья 291.1 АПК РФ: жалобу принимают к рассмотрению, если в ней поставлен вопрос, имеющий значение для формирования единообразной судебной практики. Это и есть ключевой механизм: определения СКЭАС принимаются именно по делам, где нижестоящие суды расходились в толковании норм.

После того как коллегия выносит определение с правовой позицией, нижестоящие суды обязаны применять её в аналогичных делах. Конкретный механизм закреплён в части 4 статьи 170 АПК РФ: суд должен сослаться на определение, если оно принято по схожим обстоятельствам. Отступление от позиции ВС РФ требует развёрнутой мотивировки — и такие отступления сами становятся поводом для новой кассационной жалобы в СКЭАС. На практике это означает: если в вашем деле есть «нужное» определение коллегии, суд первой инстанции вынужден либо применить его, либо объяснить, почему ваша ситуация принципиально иная.

Ещё один инструмент единообразия — Обзоры судебной практики, утверждаемые Президиумом ВС РФ. Последний такой обзор, утверждённый 25 апреля 2025 года, систематизировал ключевые позиции по субсидиарной ответственности: уступка права требования к КДЛ, внебанкротное привлечение, ограничения для самого КДЛ при оспаривании сделок должника. Обзоры имеют ту же силу ориентира, что и отдельные определения СКЭАС.

Базовый нормативный акт, с которым работает коллегия, — Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 в редакции Постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42. Именно через это постановление и последующие определения СКЭАС формируется актуальная практика применения главы III.2 Федерального закона о банкротстве.

Какие позиции СКЭАС применяются при оспаривании статуса КДЛ?

Контролирующим должника лицом по статье 61.10 Федерального закона о банкротстве признаётся тот, кто в течение трёх лет до возбуждения дела о банкротстве мог давать обязательные указания или иным образом определять действия компании. СКЭАС последовательно разграничивает формальное и фактическое влияние — это ключевая позиция коллегии, которая работает в пользу защиты.

Коллегия неоднократно указывала: само по себе занятие должности директора или наличие доли участия не означает автоматического признания лица КДЛ. Критерий — реальная способность определять хозяйственную деятельность. Если директор действовал строго в рамках инструкций единственного участника и не имел собственного управленческого усмотрения, суд вправе разграничить ответственность между ними, а не возлагать её на того, кто лишь исполнял чужие решения.

Отдельная линия практики — опровержение презумпции выгодоприобретателя. По статье 61.10 Федерального закона о банкротстве лицо, систематически получавшее выгоду от действий должника в ущерб кредиторам, предполагается КДЛ. СКЭАС разъяснила: выгода должна быть существенной и связанной именно с выводом активов или созданием кредиторской задолженности, а не с обычными корпоративными выплатами — дивидендами, заработной платой, рыночными ценами по договорам.

Для защиты на практике важно учитывать следующее: СКЭАС анализирует не декларируемые полномочия, а фактическую архитектуру принятия решений. Значимые доказательства — протоколы совещаний, переписка с указанием инициатора решений, приказы и должностные инструкции, данные системы банк-клиент о реальных распорядителях счетами. Позиция «я был номинальным директором» требует именно доказательной, а не декларативной подачи.

Неочевидный риск для учредителя: СКЭАС фиксировала, что участник, который фактически принимал хозяйственные решения через формально назначенного директора, признаётся КДЛ независимо от размера доли — достаточно доказать фактический контроль. Это симметрично работает и в обратную сторону: участник с долей более 50%, который реально не вмешивался в оперативное управление, вправе опровергнуть статус КДЛ.

Как СКЭАС применяет Business Judgment Rule в делах о субсидиарной ответственности?

Business Judgment Rule (BJR) — это принцип защиты делового суждения: суд не вправе переоценивать экономическую целесообразность решения менеджера, если оно принималось добросовестно, в интересах компании и на основе доступной информации. В арбитражной практике принцип закреплён в пункте 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62 и расширен Постановлением Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 применительно к банкротным делам.

СКЭАС применяет BJR прежде всего в ситуациях, когда управляющий ссылается на убыточность сделки или на то, что директор совершил «невыгодную» для компании операцию. Позиция коллегии: сам факт убытка не образует вины руководителя. Нужно доказать, что решение принималось с нарушением стандарта осмотрительного менеджера — без проверки контрагента, при наличии конфликта интересов, без реальной деловой цели или вопреки очевидным предупреждениям о рисках.

После Постановления Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 BJR в банкротных делах приобрёл дополнительный аспект: предпринимательский риск, санкционное давление, рыночные колебания сами по себе не образуют вины КДЛ. Управляющий обязан доказать не просто неблагоприятный результат, а именно недобросовестное или неразумное поведение. Это принципиально меняет распределение доказательственного бремени: КДЛ не обязан доказывать отсутствие своей вины за любое ухудшение финансового положения компании.

Типичная ошибка директора — не документировать процесс принятия решений в период, когда компания испытывала финансовые затруднения. Отсутствие протоколов совещаний, экономических обоснований сделок, переписки с контрагентами лишает возможности применить BJR: суду нечего анализировать, кроме самого убыточного результата. Документирование решений — это не бюрократия, а доказательная база на будущее.

Как СКЭАС определяет размер ответственности и когда его можно снизить?

Размер субсидиарной ответственности по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве по умолчанию равен совокупному размеру требований кредиторов, включённых в реестр и оставшихся непогашенными. После вступления в силу Постановления Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 у КДЛ появился самостоятельный процессуальный инструмент для снижения: можно доказать, что конкретное вменяемое нарушение не стало причиной невозможности погашения требований в полном объёме.

СКЭАС применяет принцип пропорциональности: ответственность должна быть соразмерна реальному вкладу нарушения в формирование дефицита активов. Если банкротство вызвано несколькими факторами — и действиями КДЛ, и рыночной конъюнктурой, и действиями третьих лиц — суд вправе определить долю, соответствующую именно противоправному поведению ответчика. Это качественно отличается от прежнего подхода «всё или ничего».

Когда субсидиарка заменяется убытками по статье 61.20 Федерального закона о банкротстве — и почему это может быть выгоднее для КДЛ. Убытки взыскиваются по правилам статьи 53.1 ГК РФ и рассчитываются как реальный ущерб или упущенная выгода от конкретной сделки или решения. Их размер, как правило, меньше полного реестра требований. СКЭАС указывала: когда нарушение носит изолированный характер — например, одна невыгодная сделка, а не системный вывод активов, — суд вправе квалифицировать требование как взыскание убытков, а не субсидиарную ответственность.

Для применения позиций СКЭАС по снижению размера необходимо подготовить:

• Анализ структуры требований кредиторов: выделить долг, возникший до действий, вменяемых как основание ответственности, и после них.
• Заключение или расчёт об иных причинах банкротства — рыночные факторы, действия контрагентов, форс-мажор.
• Определения СКЭАС по делам с аналогичными основаниями снижения — со ссылкой на конкретный номер дела и правовую позицию.
• Ходатайство о назначении судебно-экономической экспертизы для установления причинно-следственной связи между конкретным нарушением и размером непогашенных требований.
• Хронологию наступления признаков объективного банкротства: нарушения, допущенные после этого момента, не могли стать его причиной.

Мораторные проценты — ещё один аспект, который изменился после Постановления Пленума №42: с 23.12.2025 они включаются в размер субсидиарной ответственности. Это увеличивает итоговую сумму требования, поэтому при оценке риска нужно закладывать эти проценты в расчёт с самого начала.

Как использовать позиции СКЭАС в суде первой инстанции и апелляции?

Позиция СКЭАС работает как процессуальный инструмент на любой стадии дела: в возражениях на заявление, в апелляционной жалобе и в кассационной жалобе в суд округа. Ключевое правило: ссылка на определение Верховного суда должна содержать номер дела, правовую позицию дословно или в кратком изложении и объяснение, почему фактические обстоятельства вашего дела аналогичны.

Наиболее распространённая ошибка КДЛ: ссылка на позицию СКЭАС без привязки к обстоятельствам конкретного дела. Суд не обязан самостоятельно устанавливать аналогию — её должна обосновать сторона, которая на неё ссылается. Если вы пишете «как указал ВС РФ в деле №...», следует сразу объяснить, в чём именно ваша ситуация совпадает с той, что рассматривал Верховный суд.

Возражение «СКЭАС — это только Верховный суд, у нас другой регион» на практике несостоятельно. Арбитражный процессуальный кодекс не делает позиции СКЭАС обязательными только для конкретного округа: они применимы на всей территории России. Арбитражный суд Западно-Сибирского округа, Дальневосточного или Центрального обязан применять позиции коллегии точно так же, как Московский. Механизм единообразия — общий.

Отдельный инструмент — ссылка на Обзоры судебной практики Президиума ВС РФ. Они обладают той же обязательной силой ориентира, но часто более предметны: каждый пункт обзора описывает конкретную правовую ситуацию и формулирует применимый вывод. Обзор, утверждённый Президиумом ВС РФ 25 апреля 2025 года, содержит ряд позиций о внебанкротном привлечении КДЛ и об ограничениях прав самого КДЛ в деле о банкротстве — они уже активно цитируются в арбитражных судах округов.

Практический алгоритм работы с практикой СКЭАС для КДЛ:

• Установить точное основание требования управляющего: статья 61.11 или 61.12, конкретный вменяемый факт.
• Найти определения СКЭАС по аналогичному основанию через картотеку арбитражных дел (kad.arbitr.ru) и базу ВС РФ.
• Выделить правовую позицию: что именно коллегия признала достаточным или недостаточным доказательством.
• Соотнести позицию с обстоятельствами своего дела — зафиксировать совпадения и отличия.
• Включить ссылку в возражения или жалобу с дословным цитированием позиции и обоснованием аналогии.

Типовые сценарии: как позиции СКЭАС применяются в зависимости от роли КДЛ

Практика СКЭАС накоплена по широкому спектру ситуаций. Ниже — три типовых сценария, каждый из которых опирается на конкретные позиции коллегии.

Сценарий 1. Активный КДЛ: управлял, подписывал, принимал решения. Ситуация: директор или участник с долей более 50%, который реально вёл оперативную деятельность, — самая уязвимая позиция. Ключевые доказательства управляющего: подпись на договорах, доступ к счетам, решения об одобрении сделок. Вероятный исход при отсутствии защиты — привлечение к ответственности. Стратегия, поддержанная СКЭАС: доказать, что конкретные вменяемые действия не стали причиной дефицита активов (Пленум №42), применить BJR к оспариваемым сделкам, добиться снижения размера ответственности через принцип пропорциональности. Суммы требований в таких делах нередко превышают 100 млн рублей.

Сценарий 2. Пассивный КДЛ: формально связан, реального влияния нет. Ситуация: участник без управленческих полномочий, главный бухгалтер без права подписи платёжных поручений, член совета директоров в компании с оперативным руководством у CEO. Ключевые доказательства защиты: должностные инструкции, трудовой договор с ограниченным функционалом, доказательства отсутствия доступа к принятию хозяйственных решений. СКЭАС неоднократно указывала: одно лишь членство в коллегиальном органе или наличие корпоративной связи не равнозначно способности определять деятельность должника (Пленум №42, позиция об ответственности членов совета директоров). Вероятный исход при грамотной защите — отказ в признании КДЛ.

Сценарий 3. Исторический КДЛ: утратил статус более трёх лет до банкротства. Ситуация: бывший директор или участник, который вышел из компании или сложил полномочия задолго до возбуждения дела о банкротстве. По статье 61.10 Федерального закона о банкротстве контроль оценивается за три года до принятия заявления о банкротстве. Если полномочия прекращены раньше этого периода — основания для признания КДЛ отсутствуют. СКЭАС чётко придерживается этого ограничения. Стратегия: подготовить доказательства даты прекращения полномочий (протоколы, приказы, выписки из ЕГРЮЛ) и заявить ходатайство об исключении из числа ответчиков.

Во всех трёх сценариях одно общее правило: ссылка на конкретное определение СКЭАС по аналогичной ситуации кратно усиливает позицию в нижестоящем суде. Задача — найти это определение и правильно встроить в процессуальный документ.

Описанный выше анализ применим к типовым ситуациям. Конкретное дело зависит от того, как управляющий сформулировал основания, какие доказательства уже собраны и на какой стадии находится процедура. Ошибка в выборе стратегии на стадии возражений сужает возможности в апелляции.