Как использовать позиции ВС по BJR в ВС РФ для защиты при применении BJR в банкротстве

Что такое BJR в российском праве и на каких нормах он основан?

Business Judgment Rule в российском праве закреплён в пункте 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 №62: суд не проверяет экономическую целесообразность решения директора, если тот действовал добросовестно и разумно. Добросовестность по этой норме — действие в интересах общества без личной выгоды; разумность — сбор необходимой информации перед принятием решения. Оба критерия должны быть выполнены одновременно.

Статья 53.1 ГК РФ переносит это правило на уровень кодекса: лицо, уполномоченное выступать от имени юридического лица, обязано возместить убытки, причинённые по его вине, — но только при доказанности вины. Бремя доказывания недобросовестности лежит на истце. Статья 61.20 Федерального закона о банкротстве позволяет взыскивать убытки по тем же правилам в рамках банкротного дела — как альтернативу или дополнение к субсидиарной ответственности.

Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №42 (изменения в Пленум №53) прямо закрепило BJR в системе субсидиарной ответственности: санкционное давление, рыночные колебания, форс-мажорные обстоятельства сами по себе не образуют вины КДЛ. Суд оценивает поведение руководителя в момент принятия решения, а не по его итогу. Это принципиальное уточнение, которое изменяет баланс доказывания.

Ключевое отличие BJR от простого отрицания вины: КДЛ не просто говорит «я не виновен» — он демонстрирует процедуру принятия решения. Суд смотрит не на результат, а на то, как решение готовилось и документировалось.

Какие элементы BJR суды проверяют в первую очередь?

Верховный суд РФ и арбитражные суды округов последовательно выделяют три элемента BJR, каждый из которых КДЛ обязан доказать самостоятельно. Отсутствие хотя бы одного — и правило не применяется.

Элемент 1. Добросовестность. Добросовестность означает, что руководитель действовал в интересах компании, а не в личных целях. Суды обращают внимание на конфликт интересов: если директор одновременно являлся выгодоприобретателем по сделке — презумпция добросовестности опровергнута. Пленум ВАС №62, пункт 2, прямо называет признаки недобросовестности: совершение сделки на заведомо невыгодных условиях, сокрытие информации от участников, действие при наличии конфликта интересов без раскрытия.

Элемент 2. Достаточность информации. Разумность решения подтверждается тем, что перед его принятием руководитель собрал необходимый объём информации. Практика СКЭАС ВС РФ показывает: решение, принятое без анализа рынка, без заключения финансовой службы, без оценки контрагента — не защищено BJR. Минимальный доказательственный стандарт: документ, существовавший до принятия решения и обосновывающий его экономическую логику.

Элемент 3. Отсутствие личной заинтересованности. Суд проверяет, не получил ли директор или связанные с ним лица личную выгоду от спорной операции. Аффилированность контрагента с КДЛ — стандартная точка атаки для управляющего. При её наличии BJR не применяется, и бремя доказывания разумности сделки возвращается к КДЛ.

Неочевидный риск: суды нередко смешивают проверку BJR с оценкой результата сделки. Задача защиты — строго разделить эти плоскости: «решение было разумным в момент его принятия» и «результат оказался неблагоприятным» — это разные юридические вопросы.

Позиции СКЭАС ВС РФ: как применяется BJR в конкретных делах

Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ (СКЭАС) в 2022–2025 годах сформировала несколько ключевых позиций, непосредственно влияющих на применение BJR в банкротных спорах. Их знание — обязательный элемент подготовки возражений на заявление о субсидиарной ответственности.

Позиция 1. Неблагоприятный результат ≠ вина КДЛ. СКЭАС последовательно указывает: убыточность сделки или банкротство компании не доказывают вину руководителя. Кредитор обязан установить конкретные виновные действия — не результат, а само поведение КДЛ. Без этого требование о субсидиарной ответственности не подлежит удовлетворению.

Позиция 2. Обычный предпринимательский риск не образует вины. Риск изменения рыночной конъюнктуры, отказ контрагента от договора, снижение спроса — всё это нормальные предпринимательские риски. Принятое в условиях неопределённости решение, которое впоследствии оказалось ошибочным, не является основанием для привлечения к ответственности, если руководитель действовал разумно по состоянию на дату принятия решения.

Позиция 3. BJR требует доказательств, а не ссылок. Просто заявить о применении правила делового суждения недостаточно. СКЭАС отклоняет аргументы BJR, не подкреплённые документами: решение органа управления, аналитика, переписка. Ссылка на BJR без доказательной базы воспринимается судом как голословное отрицание вины.

Позиция 4. Санкционный контекст — самостоятельное основание. После 2022 года СКЭАС ВС РФ и арбитражные суды округов признают, что решения, принятые под влиянием санкционного давления и ограничений контрагентов-нерезидентов, охватываются предпринимательским риском. Для КДЛ, чьи компании испытывали внешнеэкономические ограничения, — это отдельная линия защиты.

Как BJR соотносится с субсидиарной ответственностью и взысканием убытков?

После Пленума ВС РФ №42 от 23.12.2025 у контролирующего должника лица появился выбор между двумя стратегиями защиты. Понимание их различий — обязательное условие для построения правильной позиции.

Убытки по статье 53.1 ГК РФ и статье 61.20 Федерального закона о банкротстве. Взыскание убытков — инструмент, при котором истец обязан доказать четыре элемента: противоправность действий, наличие убытков, их размер и причинно-следственную связь. BJR здесь работает на уровне противоправности: если директор действовал добросовестно и разумно, его поведение не является противоправным. Требование отклоняется полностью.

Субсидиарная ответственность по статье 61.11 Федерального закона о банкротстве. Субсидиарная ответственность — механизм, при котором КДЛ отвечает на всю сумму непогашенных требований кредиторов. До Пленума №42 BJR здесь работал только как основание для полного отказа. После Пленума №42 появилась промежуточная позиция: КДЛ вправе доказывать, что конкретное нарушение не стало причиной невозможности погашения требований. Это позволяет снизить размер, а не только добиваться полного отказа.

Частая ошибка — использовать аргумент BJR только как «щит» против привлечения, не поднимая вопрос причинной связи. На практике это две разные линии: опровержение вины через BJR и опровержение причинной связи. Обе должны быть представлены одновременно.

Сравнение инструментов по ключевым параметрам:

• Убытки (статья 61.20 ФЗ о банкротстве). Бремя доказывания — на истце. BJR полностью исключает ответственность. Размер — конкретная сумма убытков. Срок давности — 3 года с момента, когда кредитор узнал о нарушении (статья 61.14 ФЗ о банкротстве).
• Субсидиарная ответственность (статья 61.11 ФЗ о банкротстве). Презумпции вины — на КДЛ. BJR позволяет опровергнуть вину или снизить размер через отсутствие причинной связи. Размер — вся сумма непогашенных требований. Объективный срок давности — 10 лет с даты правонарушения.

Когда переходить от стратегии «опровергнуть привлечение» к стратегии «снизить размер»: если вина КДЛ в одном из эпизодов доказана и суд первой инстанции склоняется к привлечению — немедленно переходить к аргументу причинной связи по Пленуму №42. Ждать апелляции поздно: позиция формируется в первой инстанции.

Как доказывать BJR: структура позиции и доказательная база

Доказывание Business Judgment Rule в арбитражном суде строится по трёхчастной структуре. Нарушение этой структуры — одна из самых распространённых ошибок: КДЛ сначала собирает документы, а потом думает, какой аргумент они подтверждают. Правильный порядок — обратный.

Шаг 1. Установить предмет доказывания. Из заявления управляющего выделить конкретные решения и действия, вменяемые КДЛ. Для каждого — определить, по какому основанию предъявлено требование: статья 61.11 (невозможность погашения) или статья 61.20 (убытки). Для каждого основания — своя структура доказывания BJR.

Шаг 2. Собрать доказательства по трём элементам BJR. По каждому спорному решению необходимо представить документы, подтверждающие: (а) добросовестность — отсутствие личного интереса КДЛ; (б) информационную базу — что было известно руководителю до принятия решения; (в) соответствие решения интересам компании — деловая цель операции.

Шаг 3. Опровергнуть причинную связь. Даже при частичном доказывании BJR — поставить под сомнение, стало ли конкретное решение причиной банкротства. Управляющий обязан установить причинную связь между действиями КДЛ и невозможностью погашения требований. Отсутствие такой связи — самостоятельное основание для отказа в привлечении по Пленуму №42.

Многие не знают, что BJR применяется и к бездействию: если управляющий вменяет КДЛ непринятие антикризисных мер, стандарт добросовестности требует доказать, что конкретные меры были либо приняты, либо их принятие не изменило бы итог. Подробнее об антикризисных мерах как инструменте защиты — в материале «Антикризисные меры как защита от субсидиарки».

Типовые сценарии применения BJR: матрица ситуаций

Позиция по BJR выстраивается по-разному в зависимости от роли КДЛ и характера предъявленных требований. Ниже — три типовых сценария, с которыми чаще всего сталкивается практика.

Сценарий 1. Активный руководитель, подписывавший сделки.
Ситуация: директор или участник с реальными управленческими полномочиями принимал решения, которые управляющий называет причиной банкротства.
Ключевые доказательства: протоколы с обоснованием, аналитика до принятия решений, отсутствие личного интереса в сделках.
Вероятный исход: при наличии полного документального следа — отказ в привлечении или существенное снижение размера через причинную связь по Пленуму №42.
Стратегия: доказывать BJR по каждому эпизоду отдельно; не давать управляющему объединять все сделки в единый умысел.

Сценарий 2. Формально связанный КДЛ без реального управления.
Ситуация: лицо признаётся КДЛ по формальным основаниям — доля участия, запись в ЕГРЮЛ, — но фактически не принимало оспариваемых решений. Сумма требования по статье 61.11 ФЗ о банкротстве — от нескольких десятков миллионов рублей.
Ключевые доказательства: разграничение полномочий (трудовые договоры, уставные документы), переписка, свидетельствующая о том, кто фактически принимал решения.
Вероятный исход: при доказанности отсутствия фактического контроля — отказ в привлечении на основании опровержения статуса КДЛ по статье 61.10 ФЗ о банкротстве; BJR — резервный аргумент.
Стратегия: первичная линия — опровержение статуса КДЛ; BJR — дополнительная, на случай если суд сочтёт статус установленным.

Сценарий 3. Исторический КДЛ, утративший статус более трёх лет назад.
Ситуация: лицо вышло из состава участников или утратило управленческие полномочия более чем за три года до возбуждения дела о банкротстве. Управляющий тем не менее включает его в круг ответчиков, ссылаясь на длящееся влияние.
Ключевые доказательства: дата фактического прекращения контроля, отсутствие операций и полномочий после этой даты, срок исковой давности (статья 61.14 ФЗ о банкротстве — субъективный срок три года).
Вероятный исход: при доказанности даты утраты статуса — отказ по истечении срока давности или по отсутствию статуса КДЛ на период оспариваемых действий.
Стратегия: BJR применяется к действиям в период фактического контроля; по действиям после утраты контроля — ссылка на истечение срока давности и отсутствие полномочий.

О сроках исковой давности и доказательственной базе защиты подробнее — в материале «Сроки и процедуры: доказательная база при субсидиарке».

Ошибки при применении BJR: что ослабляет позицию КДЛ

Стандарт добросовестности директора в российских судах — не декларация, а предмет проверки. Несколько типичных ошибок, которые лишают позицию по BJR доказательной силы.

• Документы созданы после возбуждения дела о банкротстве. Управляющие научились проверять метаданные файлов. Протокол, подписанный задним числом, не только не защищает — он усиливает подозрения в недобросовестности.
• Все решения принимались единолично без фиксации оснований. Единоличный исполнительный орган вправе действовать без протоколов, но отсутствие документального следа означает, что доказывать добросовестность придётся иными средствами — перепиской, свидетельскими показаниями, внешними документами. Это значительно сложнее.
• Контрагент оказался аффилированным с КДЛ. Одного факта аффилированности достаточно, чтобы суд не применил BJR без дополнительного анализа. Раскрытие конфликта интересов до заключения сделки — единственный способ сохранить защиту.
• Смешение линий защиты — «я не КДЛ» и «я действовал добросовестно». Эти аргументы не исключают друг друга, но требуют разделения: сначала опровержение статуса по статье 61.10 ФЗ о банкротстве, затем — BJR как резервная позиция. Если представлять их одновременно без структуры, суд воспринимает это как противоречие.

О документировании решений как профилактике субсидиарной ответственности — подробнее в материале «BJR и документирование решений: как избежать субсидиарки». Актуальная практика всех округов по субсидиарной ответственности собрана в разделе «Аналитика по субсидиарной ответственности».